Александр Дмитриевич Прозоров 
Путь Гекаты

Смертный страж – 5

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=70200499
«Смертный страж – 5. Путь Гекаты / Александр Прозоров»: Феникс; Ростов-на-Дону; 2023
ISBN 978-5-222-41276-3
Аннотация

Серия захватывающих и динамичных фантастических боевиков от Александра Прозорова! Книга пятая – «Путь Гекаты». Ученая-археолог, древняя триединая богиня Геката, еще более древний страж богов и челеби – человек, имеющий общее сознание с волком… Что может объединить столь разношерстную компанию? Разумеется, невероятные приключения. Вместе с Гекатой мы вновь отправляемся в глубокую древность, время, когда змееподобные боги безраздельно властвовали на нашей планете, а человеку была уготована лишь участь раба. Но грядет великая война, и тень ужасной катастрофы уже нависла над миром… Долгожданный завершающий роман цикла «Смертный страж». Впрочем, завершающий ли?

Александр Прозоров
Смертный страж – 5. Путь Гекаты

© Оформление: ООО «Феникс», 2023
© Текст: Александр Прозоров, 2023
© Иллюстрации: Игорь Приходкин, 2023
© В оформлении обложки использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

* * *

И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это – томление духа;
потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.
(Екклесиаст 1:17,18)

Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру.
(Екклесиаст 3: 1–8)

Пролог

Неожиданно для всех Вывей высунулся из-под дивана и дважды неумело тявкнул, как это получается только у волков.
– Гм-м… – наклонилась к нему сидящая возле подлокотника Геката в лице своей упитанной ипостаси. – Интересно, что бы это значило?
«Деловая» богиня, только что приняв душ, а потому продефилировав через комнаты с влажными волосами и запахнувшись в белый халат, свернула к столу. Взяв лежащий между чашками смартфон, богиня промотала строки адресной книжки, нашла нужный номер, поднесла телефон к уху:
– Чего скулишь?
– Деньги на трубе кончились, – пожаловался Варнак.
– А автоплатеж тебе настроить влом?
– Я пару лет назад сразу пятнадцать штук туда зарядил! Думал, на всю жизнь хватит.
– Да ты, челеби, оказывается, беспредельный оптимист! – засмеялась на два голоса фария. – Дал бы лучше мне. Я бы и за день спустить сумела.
– У тебя своего бабла навалом, бессмертная!
– Так то мое, свое жалко, – пожала плечами Геката. – Ты чего тявкал-то, зверь? Чего надо?
– Думал, может, вам чего-нибудь купить? Меня как раз выпустили, скоро буду. Могу по дороге зарулить куда-нибудь.
– А тебя что, разве сажали? – удивилась Геката.
– Контора хотела одного чудика по базе пробить. Я ссору затеял, обоих повязали и пальчики прокатали. Подержали для порядка пару часиков в КПЗ и выпустили.
– А что, без тебя не обойтись было?
– Так себя конторские блюдут в чистоте! А я личность мутная. Куча приводов, объявлений в розыск, закрытые дела, снятые за недоказанностью обвинения. Если кто захочет проверить, подозрений не вызову. Классический уголовник-рецидивист.
– Одно слово, хулиган! – подтвердила «деловая».
– Именно! – согласился Варнак. – Так чего-нибудь взять?
– Ну-у-у… – заколебалась фария. – Курица-гриль, я думаю, здесь бы не помешала. А лучше две. Или три. А еще лучше – сразу барашка! У вас в Москве барашки-гриль не продаются?
– В магазине спрошу, – невозмутимо ответил Еремей. – Как там смертные, еще спят?
– Как сурки! – подтвердила Геката. – Так что приезжай быстрее! Успеем все сожрать, пока не оклемаются.
– И сделай доброе дело, триединая! – попросил Варнак. – Отпусти меня погулять! Волчаре вся эта жареха с перцем все равно не нравится. Сам чего-нибудь поймаю. Скоро стемнеет – самое милое дело по кустам пошариться.
– Ну, коли так, то пошли… – Упитанная ипостась, сопровождаемая выбравшейся из-под дивана зверюгой, поднялась, прошла в прихожую, щелкнула замком, толкнула дверь.
Серая тень бесшумно выскользнула на лестницу.
– Парадную сам откроешь? – ехидно поинтересовалась богиня.
Волк в ответ почти по-человечески хмыкнул. Дескать: «Вы меня совсем уж с лесным зверьем не путайте!» – и пошелестел вниз по ступеням.
Геката тем временем отправилась к комоду, по очереди вытянула и задвинула ящики. Наконец нашла простыни, достала одну, развернула, подала назад через плечо. Как раз в этот момент из ванной вышла влажная, окруженная белыми клубами улыбчивая ипостась, весьма фигуристая кстати! Розовая, глубоко дышащая, с манящими бездонными глазами и темными волосами, после горячего душа она выглядела сильно моложе, чем на свои тридцать… тысячелетий…
Плюс-минус пара сотен лет…
Усевшись на диван, красотка потянулась к телефону, нажала вызов, вскинула трубку к уху и кратко сказала:
– И пива! Темного.
Отключилась и откинулась на спинку дивана, слегка зажмурившись.
В ванную отправилась самая упитанная ипостась.
Аккурат к тому времени, когда она – тоже влажная и тоже обнаженная – вышла в коридор, пискнул домофон.
Геката мимоходом нажала на кнопку, отправившись к комоду за простыней. Замоталась в цветастый сатин, вернулась к двери, открыла замок.
В квартиру вошел Варнак, плечистый, головою под потолок, с полными сумками в руках.
По комнатам тут же пополз соблазнительный запах копченостей.
И еще прежде чем Еремей успел снять толстую потертую кожаную куртку и отправиться мыть руки, приоткрылась дверь и в коридор выглянула заспанная и взлохмаченная Дамира Маратовна Иманова, младший научный сотрудник с кафедры археологии института Миклухо-Маклая собственной персоной!
Ученая повела носом и вдумчиво поинтересовалась:
– А чем это тут у вас пахнет?
– Если уж поднялась, хозяйка, то неси на стол самое большое блюдо! – истребовала Геката в лице своей «деловой» ипостаси.
– И ведро для костей! – добавила толстуха.
– А сама можешь спать дальше… – Красавица в полотенце улыбнулась настолько широко, что опять стала походить на лягушонка.
– Ну уж фиг! – негромко возмутилась археологиня, ненадолго отступила, но вскоре вышла уже целиком, однако обернутая в одеяло. – А где мой халат?!
– Кто первый встал, того и тапочки. – Сидящая в халате «деловая» ипостась невозмутимо потянулась за пультом для телевизора.
– Но он мой!!!
– Не перечь высшим силам, смертная! – ответила толстуха.
– Ибо гнев их ужасен! – добавила «лягушонка».
– Я, между прочим, атеистка! – буркнула себе под нос ученая, плотнее укуталась в одеяло и смиренно потопала в ванную.
Вслед за ней появился нуар. Своими габаритами и атлетическим сложением страж богов превосходил даже Варнака, хотя спецназовец регулярных тренировок отнюдь не чурался. Шеньшун приложил ладонь к груди и слегка поклонился:
– Хорошего дня всем присутствующим!
– Да вечер уже давно, полукровка! – вздохнула «лягушонка».
– Блюдо нам дадут или нет? – напомнила «деловая».
– А то жрать охота! – уточнила толстуха.
– Что за воспитание! – свысока глянул на триединую фарию страж богов. – И зачем только древние греки тебе поклонялись? Чего они в тебе нашли?
– А тебе все покажи, да расскажи, да дай попробовать! – оскалилась сразу всеми ипостасями Геката.
– Толку с вас со всех… Как от музейных изваяний! – сделал вывод Варнак и отправился на кухню. Зазвенел там посудой.
Смертная уже успела принять приличный вид и даже достала четыре чашки к тому времени, когда он водрузил на стол большой комнаты широкий овальный поднос с хохломской росписью, поставил рядом пару глубоких мисок, выложил из пакета куриную тушку с коричневой корочкой, добавив в качестве украшения несколько бутылок пива для божественных существ и не имеющей запаха минералки для себя. На всю нежданную компанию посуды у археологини, понятно, не хватало.
Зеленоглазая и черноволосая невысокая женщина вместо похищенного халата влезла в футболку с логотипом родного института и плотно облегающие джинсы. И то и другое хорошо подчеркивало все изгибы молодого тела, так что ее внешность в результате обмена одеждой только выиграла.
– Приглашения не ждем! – кратко скомандовала Геката и тут же оторвала птичке обе ножки и половину грудки.
– Меня всю ночь один вопрос мучил, – призналась археологиня, пока еще приглядываясь к курице. – Мы знаем, что Повелитель Драконов построил себе усыпальницу и погрузился в анабиоз. А какова судьба его подруги? Той, которая «мудрая Чернушка»? Они разве не вместе?
– А если самой подумать, смертная? – облизывая пальцы, предложила «лягушонка».
– Где были владения Чернушки? – добавила толстуха.
– Она правила землями на Полуледнике… – ответила Дамира, – который есть Антарктида… Вот черт, ну конечно же!!! Разумеется, она тоже легла в анабиоз. Ведь они с Повелителем Драконов единомышленники. Но, поскольку все боги одиночки, она заснула не в его объятиях, а в личной усыпальнице в своих землях. А там сейчас ледник в полтора километра толщиной!
– Вот именно! – кивнула «деловая».
– Если бы наш Повелитель Драконов покинул усыпальницу… – предположила толстуха.
– И покорил человечество, – добавила «лягушонка».
– Ближайшую пару поколений…
– Все люди занимались бы исключительно тем…
– Что счищали бы арктические льды!
– Возможно, кирками и лопатами, – с какой-то мстительностью добавила упитанная ипостась и повысила голос: – Эй, волчара, тащи следующую птичку! Эта кончилась!
– Что-то ты и вправду сама на себя сегодня не похожа, триединая… – удивился Варнак, доставая, однако, другой пакет с курицей. – Буйная, грубая и пиво вместо вина! Тебя, часом, не подменили?
– Настроение хорошее! – рассмеялась толстуха.
– Мы победили, челеби! – вскинула бутылку с пивом «лягушонка».
– И при этом не погибли! – фраза метнулась через стол.
– Спасли все человечество! – тут же прозвучало с другой стороны.
– И никого не убили!
– Так почему бы и не расслабиться?
– Нам больше ничего не грозит!
– Можно пить пиво и веселиться! – Слова метались по всей комнате от одной ипостаси к другой, словно эхо в узком горном ущелье. Разве только не повторялись.
– Вы смертных в качестве убитых не учитываете? – задал вполне резонный вопрос нуар.
– Но ведь твоя избранница цела? – оторвала себе еще одну куриную ножку фария.
– Мирные люди уцелели! Мы уничтожали только наемников, – несколько более взвешенно ответил Еремей. – Для них в нашем обществе даже особый термин придуман: «живая сила противника». Типа, их валить можно и нужно. Они есть неотъемлемая часть вражеского вооружения. Если кратко, то так: автомат взял – пулю схлопотал!
– Короче, всем хорошо! – разбросив руки, сладко потянулась толстуха. – Мир живет, господь спит, нуар изучает цивилизацию, смертная познает любовь, челеби охотится за крысами по помойкам, я соблазняю кардинала. Все при деле, и всем хорошо! Миссия закончена, можно разбегаться…
– Стоп-стоп-стоп! – встрепенулась археологиня. – Ты же обещала рассказать о себе! Геката, ты обещала нам свою историю!
– Что, правда?! – как-то особенно искренне удивилась «деловая» ипостась.
– Обещала, обещала! – хором отозвались и Шеньшун, и Варнак.
– А еще ты в моем халате! – зачем-то добавила смертная женщина.
– Вот как? – хмыкнула «лягушонка».
– Халат – это серьезно! – кивнула толстуха.
– Ну, если ставки поднялись до халатов… – тяжело вздохнула «лягушонка».
– Тогда придется отвечать!
Одетая в халатик «деловая» ипостась, прихватив бутылку пива, отошла к окну, посмотрела на давно потемневшее небо. И, не поворачивая головы, заговорила:
– Ну что же, друзья мои! Если уж так, то… День прошел, закончился вечер, наступила ночь. И Шахерезада начала свои дозволенные речи…

Глава 1
Фария Геката

Все началось с боли. Боли лютой, нестерпимой, сразу во всем теле, отрываемом всеми своими клеточками от питающих нитей, от покоя и сытости, от долгого сладкого сна, полного странных событий и знаний. Сна, все более яркого и подробного, и поначалу сладкого, но оборвавшегося светом и страданием.
Она услышала треск, спиной к спине выкатилась из хрусткого зеленого бутона и сразу же слегка расползлась, чтобы не задавить себя телами.
– С днем рождения, фария! – склонился над нею крупный немолодой смертный и протянул руку одному из тел. – Давай помогу! Поднимайся, и пойдем смоем всю эту жижу, пока не засохла. Иначе намучаешься…
– Почему намучаюсь? – удивилась новорожденная, принимая руку.
– Жарко сегодня. Солнечно. Травяная крошка быстро сохнет. Потом из волос до осени не вымоешь…
Смертный потянул ее к себе, и фария снова вскрикнула от боли.
Оказывается, нити, что соединяли ее спины, еще оставались целыми и порвались только сейчас.
– Вот теперь точно все! – поспешил уверить ее мужчина. – Больше боли не будет. Ты у Родильного древа, сотая. Так что отзывайся на имя Геката.
– Зачем? – Новорожденная, неуверенно опираясь руками о землю, встала также двумя оставшимися телами.
– Нужно же как-то отличать тебя от других фарий, сотая. Пойдем, тебя сегодня ждет много событий!
Следуя за смертным, фария выбралась из травяного шалаша и тут же зажмурилась от ослепившего ее света.
– Вот туда смотреть не надо! С глазами потом намучаешься, – посоветовал мужчина. – За мной беги!
Они трусцой спустились по тропинке к небольшому прудику, дно и берега которого были выложены камнем. Смертный первым с разбегу ухнулся в воду, развернулся.
Геката, следуя его примеру, прыгнула сразу всеми тремя телами, тут же вскрикнув от неожиданности всеми тремя глотками:
– Холодно!
– Сейчас привыкнешь! – пообещал мужчина. – Ты присядь и голову хорошенько промой, чтобы вода всю шелуху из волос вынесла! Вот так!
Смертный присел, хорошенько потеребил свою макушку, встал, посмотрел на новорожденную. Вздохнул:
– Ладно, давай помогу! – Он приблизился к одному из тел фарии. – Присядь!
Присели сразу все три: Геката еще не очень хорошо управлялась со своей плотью. Мужчину это не смутило, и он хорошенько потеребил волосы ближайшей сотой, провел пальцами вдоль прядей, снова потеребил и провел…
Новорожденная стала задыхаться, вынырнула.
– Вроде неплохо получилось, – решил смертный. – Отдышись, и возьмемся за следующую…
Когда фария, по его мнению, оказалась достаточно чиста, они наконец-то выбрались на берег. В это время к прудику подошел высокий плечистый мужчина в кожаной тунике до колен и с деревянным мечом за поясом.
– Что у нас здесь? – поинтересовался он.
– Сотая фария, нуар! – вроде как похвастался смертный.
– Очень вовремя! – кивнул страж богов, приблизился на два шага, вытянул руку, указывая на одно из тел новорожденной. – Ты, Геката, ступай вверх по течению впадающего в пруд ручья. За холмом увидишь много ящеров и нуаров. Отправишься с ними в поход. Ты, Геката, – указал он на второе тело, – оглянись. Видишь, на самом краю поляны огромнейшую зеленую гору? Это на самом деле не гора, а виман. Опустился на излучину попить. Ступай туда, будешь служить на нем. А ты, Геката, – кивнул он третьей, – пойдешь со мной в гнездовье. Подвергнем тебя испытанию.
Он чуть выждал и вдруг резко хлопнул в ладоши:
– Чего ждем, фария?! Расходимся!
Три тела переглянулись в последний раз и отправились в разные стороны.
Путь вверх по ручью занял неожиданно много времени: на берегу обнаружилось очень много колотых камней, которые больно резали ступни. Геката пыталась и идти на цыпочках, и выбирать место, куда ступать, и опускать ноги осторожнее, и идти по руслу, но легче не становилось. Она совершенно забылась в этих муках и вернулась в мир реальности, лишь упершись головой в грудь незнакомого стража богов.
Впрочем, очень похожего на предыдущего размером, одеждой и надменным взглядом.
– Новорожденная? – с какой-то тоской в голосе спросил он.
– Да, – кивнула фария. – Меня зовут Геката.
– Ну хоть так… – вздохнул тот. – Пробирайся за мной…
Идти оказалось недалеко – всего несколько шагов до ивового куста.
– Садись, ноги задери, – распорядился нуар.
Когда фария послушалась, он вытянул руку, провел ладонью по ближайшей ветке.
Зеленая лоза, послушная воле полубога, захлестнула ступню, быстро и плотно обвила ее от щиколотки до большого пальца, проползла сверху, прижалась и на глазах срослась с готовой спиралью. Страж богов щелкнул пальцами, наклонил следующую ветку, сделал несколько витков через пятку. Достал свой деревянный меч, отсек обувку от куста. Потом точно так же устроил ивовую оплетку для другой ноги.
– На первое время сойдет! – решил он. – Когда получится, сделаешь себе сапоги.
Геката встала на ноги, сделала пару шагов, широко улыбнулась: выпирающие камни больше не кололись!
– Я благодарна тебе… – она запнулась.
– Зови меня Бродун, – ответил страж богов. – Пойдем…
Теперь двигаться к верховью оказалось легко и просто. Очень быстро они вместе вышли к костру, у которого – не в самом пламени, а сбоку, но почти вплотную – запекалась мясная тушка размером с человеческое тело. Огонь сторожила женщина с серыми от золы волосами. Ее суровое лицо выглядело обветренным, руки и ноги потемнели от загара до цвета сосновой коры. Туника на ней была не просто кожаная, а с белым мехом на плечах и на боках. Кроме того, у нее имелся пояс с петельками, в двух из которых болтались топорики с каменным острием.
– У нас пополнение, братья! – громко объявил Бродун. – Не густо, всего лишь новорожденная. Но зато красавица, приятно посмотреть! Не то что Шершень потоптанная.
Справа послышался шелест, и из густой травы поднялись сразу четверо мужчин. Крепкое сложение выдавало в них нуаров, однако лица, тела, туники выглядели столь же потрепанными, как и у женщины.
– Ш-ша, мерины бесплодные! – презрительно вскинула край верхней губы Шершень. – Кто хоть слово вякнет, тот травку топтать станет заместо чего-то теплого и сладкого! С топором в заднице!
– Я молчал! – тут же вскинул палец кто-то из мужчин.
– И я, и я! – отозвались еще двое.
– То-то же, пустобрехи! – Шершень поднялась. – Идем, сестра, приоденем тебя немного. Лапа, присмотри за мясом!
– А что взамен, фария?! – весело отозвался один из нуаров.
– Взамен ты сможешь пожрать!
– Меня зовут Геката… – негромко сказала новорожденная.
– Значит, ты в нашей породе сотая? – двигаясь в сторону леса, оглянулась на нее фария. – Печалька. Боги новые породы обычно как раз до сотни растят. Если мы им не понравимся, новых выращивать больше не станут. Либо переделают как-нибудь до полной неузнаваемости, либо и вовсе что-нибудь другое придумают.
– Это плохо? – насторожилась Геката.
– Нам-то какая разница, сестра? – пожала плечами Шершень. – Мы ведь уже живые, мы существуем! Игры богов не нашего ума печаль…
Проходя мимо кровавого пятна у берега, фария походя подхватила какую-то чешуйчатую шкуру.
– А что будет, если понравимся? – спросила Геката.
– Обычно боги удачную породу животных в Родильных деревьях изготавливать перестают, – ответила более опытная фария. – Они создают для выращенных самок партнеров и позволяют потом плодиться «звериным образом», лишь изредка занимаясь отбраковкой самых плохоньких слуг. Возьми, к примеру, смертных. Их ведь изначально всего несколько штук состряпали! Но, когда на звериную жизнь перевели, их столько наплодилось, что и гнездовья все забиты, и выселки, и на работах трудятся, да еще и одичавших ныне чуть ли не вдесятеро больше по лесам шастает! Ага, нашла!
Как оказалось, Шершень искала муравейник. Попавшийся на их пути шевелящийся холм оказался довольно большим, высотой почти по пояс. Фария бросила шкуру прямо на него, широким жестом провела ладонью. Домик насекомых буквально вскипел, и женщина отступила.
Геката в это время старательно гладила ветку можжевельника, стараясь заставить ее согнуться.
– Зря стараешься, сотая! – вздохнула Шершень. – У нас эта магия не проходит. Вернее, проходит, но еле-еле. В искусстве управления растениями нам со стражами и близко не сравниться! Со смертными они тоже куда как лучше справляются. Что прикажут, то те и исполняют, как куклы детские. Мы же еле-еле можем эмоции какие-то внушить. Напугать там до икоты али влечение необоримое вызвать. Но прямой команды дать не получается. Со зверьем тоже по-разному. Кто-то им послушнее, а кто-то нам. Если я и Бродун крокодилу разные приказы дадим, крокодил слушает его. А если белке – то меня. Нуары тупо сильнее нас, их воля крепче, они лучше ощущают окружающий мир…
– А есть хоть что-то, в чем мы лучше стражей богов?
– Нет, – глубоко вздохнула Шершень. – Но есть один кро-о-о-охотный пустяк. Если нуару отрубить голову, то он умрет. А если мне или тебе, то для нас это всего лишь мелкая неприятность. Опосля новая головушка отрастет…
Фария подмигнула Гекате, провела ладонью над муравейником, сгоняя насекомых, словно сдувая ветром, подняла шкуру, пару раз встряхнула:
– Ну вот, уже чистенькая! Держи с той стороны…
Вдвоем они растянули еще влажную кожу. Шершень выхватила из петли топорик, ловкими быстрыми движениями располосовала заготовку вдоль.
– Если нуары лучше нас, зачем нас с ними собирают в один отряд? – спросила Геката.
– Я же уже говорила, сестренка… – Старшая фария перехватила шкуру чуть дальше. – Кем-то из зверей лучше управляют они, а кем-то мы. А потому вместе мы способны согнать куда больше животины, нежели врозь.
– Зачем?
– Так ведь война, сестренка! Виман нашел за моховыми отрогами плотину, и наш бог подозревает, что кто-то затеял вырастить там Родильное древо. Завтра мы с тобой и нуарами топаем туда, сгоняем из ближних лесов и земель всех зверей, которые враз разносят плотину так, что и следа не остается! И не допускаем нового строительства, сколько получится. Родильное древо пьет много воды. Ручей, в котором ты купалась, весь выдоит досуха! Если перекрыть поток хотя бы дней на пять, росток погибнет. И чужаки не смогут создавать себе слуг.
Закончив кройку, Шершень сложила получившееся полотнище пополам, на сгибе резанула снова, крест-накрест, протянула Гекате:
– Вот, сестренка. Голову в дырку просунь, а на бедрах я тебя обрезком кожи обвяжу. На первое время от солнца, ветра и колючек защита будет, потом сама по своему вкусу чего-нибудь смастеришь. У мелкого зверья кожа нежнее, особенно если промять хорошенько, и для тела куда как приятнее. Можешь вовсе меховую тунику сшить. Я видела, смертные часто шерстью внутрь делают. Щекотно такое носить, наверное!
– То есть мы идем в поход разрушать строения другого бога и губить его Родильное древо? – все еще усваивала услышанное Геката.
– Именно… – усмехнулась фария. – Да не пугайся ты так! Это в гнездовьях думают, что мы влачим жалкое существование, устало бродя лесами и пустынями. На самом деле наша жизнь куда лучше, нежели у божьих слуг! Едим мы не пойло из общего котла, сваренное из всякого мусора, а настоящую свежатинку с отборными приправами. Пригляда за нами нет, божьи правила над нами не властны. Так что мужички из отряда все наши! А развлекать они умеют, поверь, очень даже неплохо.
– Но ведь мы все рожденные Древом! Нам же запрещено!
– В вольном лесу, сестренка, свои законы и правила! – весело рассмеялась Шершень. – О том я тебе и говорю. И не забывай, красотка, что мы с тобой бессмертные, а нуары нет. Так что на самом деле они опасаются нас куда сильнее, чем пытаются изобразить. В общем, делай все, как я, и ходить они на задних лапках станут как миленькие!
Вблизи виман оказался и вовсе невероятной громадиной. В высоту он уходил вдвое, если не втрое дальше самых громадных ясеней, а в ширину был в два раза больше, чем в высоту. В голове новорожденной фарии даже величин таких не находилось, чтобы передать его размеры. Поверхность вимана казалась глянцевитой и словно бы покрытой плесенью, над которой очень часто, точно шерсть, выпирали наружу тонкие листья, похожие на чуть сплющенные нити.
Впрочем, короткой шерсткой они представлялись лишь на фоне могучего вимана. Если сравнить с фарией, каждый листок превосходил ее рост раза в полтора.
– Кто ты? – услышала Геката бархатистый голос.
– Меня… прислали… – неуверенно ответила она.
– Новорожденная… – уже в который раз за день оценили ее возможности. – Влезай!
Геката подошла ближе, легко угадывая, благодаря возникающим прямо в сознании видениям, куда именно нужно смотреть. Заметила отверстие в стенке немногим выше основания, повернула туда, забралась по тонким, пружинящим под ее весом ветвям, нырнула внутрь, стала пробираться по норе, выращенной лишь немногим шире ее плеч.
Стены извилистого хода постоянно проминались под ее весом и слабо просвечивали. Благодаря этому фария могла различить, куда ставит ладони, но пока не понимала, куда именно она двигается.
– Выше, выше… – подстегивал голос.
Только эта невидимая поддержка и не позволила Гекате впасть в отчаяние или поддаться ужасу неизвестности. Ибо ползти и ползти по узкому ходу пришлось, казалось, целую вечность!
Но настал прекрасный миг, когда впереди открылось бескрайнее голубое небо!
Сотая выбралась на открытую ступеньку и, счастливая, вытянулась во весь рост на мягкой, прогибающейся под ней поверхности.
Но уже через миг над ней нависла немалая тень.
– Страж богов?
Могучего мужчину в тунике и с мечом на поясе трудно перепутать с кем-то еще.
– Новорожденная? – Нуар склонил голову набок.
– Меня зовут Геката! – довольно резко ответила фария.
– Сотая и сотая, – пожал плечами страж богов. – А меня зовут Ярисом. Вставай, самое интересное пропустишь!
Геката поднялась и по примеру мужчины выглянула наружу, опершись на мягкий бортик.
Внизу довольно далеко зеленела роща лиственных деревьев, чуть дальше в каменном русле тек призывно поблескивающий ручей, совсем вдалеке виднелся сосновый бор, а между ними раскинулось огромное поле со множеством плетеных шатров, соединенных могучим толстым стеблем.
– Родильное древо… – прошептала Геката.
– Сколько летаю, так и не привык… – прошептал в ответ Ярис. – Сейчас… взлетаем!
Виман задрожал, качнулся с боку на бок, словно выбираясь из какой-то тесноты, а потом словно подпрыгнул, и земля начала стремительно уходить вниз. Леса, ручьи, шатры, люди стали мельчать, мельчать, пока не затерялись окончательно. А зеленая «гора» поднималась все выше и выше, покуда не пробила слабую белесую дымку. Здесь, над дымкой, она опять покачалась с боку на бок и окончательно замерла.
– Что теперь? – оглянулась на нуара Геката.
– Насколько я слышал, летим к Желтому лесу, а от него к Малому морю.
– Но как? – попыталась выглянуть наружу фария. – Кто нас двигает?
– Это было давно! – рассмеялся Ярис. – Когда виманы еще только-только изобрели, их и вправду таскали с места на место крылатыми ящерами. Но очень скоро боги заметили, что на разной высоте ветер дует в разные стороны. С тех пор драконы сидят на земле, а боги управляют полетами, просто меняя высоту, пока не найдут попутный поток.
– Но как? Как им это удается?!
– Намного проще, чем тебе кажется! Весь виман, – раскинул руки нуар, – это одно большое растение, состоящее из множества пузырьков. На солнце оно пьет воду и выделяет летучий газ, который попадает в эти пузырьки. Бог управляет виманом своей могучей волей, заставляя где-то нарастить размеры, где-то сделать полости, выделить больше или меньше газа… Это же бог, ему по силам все, что он только пожелает!
– А зачем? – осторожно полюбопытствовала новорожденная.
– Просто ему так хочется, – пожал плечами Ярис. – Летает по миру, смотрит красоты, беседует с другими богами. Иногда перевозит подарки или важные грузы. Вот, к примеру, если тебе клюворыла отсюда на Сорочьи острова доставить понадобится, как это сделать? Крылатым ящерам такую махину не поднять! А виман делает сие запросто. Ну и за порядком сверху смотреть удобнее. Чтобы родовые границы никто не нарушал, чтобы бед не случалось вроде пожаров или потопов. Еще смотрим, не поставил ли кто запретные плотины, не заболотил ли кто леса или луга, не отвел ли воду в тайное место… Ну и вообще… Пойдем со мной!
Страж богов отвернулся от ограждающего валика, направился к центру верхней площадки, указал на растущие там желтые продолговатые плоды.
– Это виклуши… – Он сорвал один, разломил, откусил от своей половинки, другую протянул Гекате. – Попробуй!
Плод оказался очень мясистым, брызжущим соком, сладким, крупянистым.
– Вкусно! – выдохнула новорожденная.
– Вот и хорошо! – кивнул Ярис. – Ты будешь ими питаться.
– А остальные? – ощутила некую недосказанность Геката.
– Гнездовье бога в самом низу, – указал пальцами себе на ступни нуар. – Его слуги тоже там, и стража, и гости – в общем, все. Сюда никто не ходит. Высоко и незачем.
– А я?
– У тебя тут будет служба, сотая… – Ярис доел половинку виклуши и облизал пальцы. – Я ведь тебе уже объяснил, почему все виманы такие большие?
– Нет!
– Беда в том, фария, что сила летучего газа очень мала. Чтобы оторвать от земли всего одного мужчину, требуется виман размером с большое гнездовье. Если хочешь сделать в небе удобное гнездо, взять с собой слуг, взять стражу, то получается уже не просто гнездовье, а целая летающая гора! Но даже у горы запас летучей силы совсем небольшой. Чтобы перевезти через пролив того же клюворыла, богу пришлось оставить на земле всех смертных и изрядно нарастить стены.
– Но при чем тут я?!
– Птицы! – кратко ответил страж богов. – Эти пернатые твари так и норовят заселиться в виман, посидеть на нем, прокатиться с места на место, не тратя своих сил. Сотня голубей весит как лишний смертный, а сотня ласточек способна пробить норы через бессчетное число подъемных пузырей. Когда однажды на виман села разом целая стая ворон, мы чуть не рухнули на скалы.
– А я думала, виман неуязвим!
– Он неуязвим, пока его охраняют! – твердо отрезал нуар. – Именно этим ты и станешь заниматься. Будешь отпугивать птиц. Они как раз сверху норовят присесть, так что твое место здесь. Про свою еду ты уже знаешь… Что еще? Где-то здесь есть несколько нор. Ночью птицы не летают, можешь отдыхать. Выбери какую-нибудь одну нору естественные надобности справлять. За край для сего высовываться не вздумай! А из норы виман все растворит, усвоит, ему сие только полезно… В общем, не ленись: работа важнейшая! Раньше ею нуары занимались… Вот только с ума быстро сходили от одиночества…
– А я не сойду?
– А что с тобой сделается?! – откровенно расхохотался страж богов. – Ты же фария!
И это было истинной правдой! Ибо одновременно со своим нахождением на вершине вимана сотая фария волокла вместе со смертным сброшенный Родильным древом плод в перегнойную яму и сидела у костра, уплетая печеное мясо и наблюдая, как высоко в небесах проплывает гигантская голубовато-зеленая гора.
– Смотрите, нуары! – вскинула она руку и ткнула в самый зенит указательным пальцем. – А ведь я сейчас сижу во-о-н там! Выше облаков!
Наблюдать за самой собой со стороны – это было весьма забавно…
Фария смотрела на себя, парящую в небесах, и на Гекату, оставшуюся возле Родильного древа.
– Хватит уже столбом стоять, сотая! – посетовал смертный. – Насмотришься ты еще на эти виманы, надоест, как дожди зимой. Давай таскать, а то к ужину не успеем!
Оставшемуся у Родильного древа воплощению повезло. Ей нужно было ходить только по тропинкам, а они все были теплыми и гладкими и ступней не резали.
Достав из еще одного шатра совершенно мокрый плод, похожий на раскрывшийся стручок, фария и мужчина отнесли и сбросили его в яму, потом быстрым шагом добежали до кормовой площадки, где вместе поели наваристого мясного бульона с каким-то зерновым крошевом, потом ушли в ближний шалаш, где растянулись на сене, укрывшись потрепанной шкурой с коротким мехом, и благополучно провалились в небытие…
Новый день начался без боли! Фария просто открыла глаза, и ее жизнь продолжилась!
Геката выбралась из светло-зеленой норки на верхнюю площадку вимана, села рядом с россыпью зреющих плодов, сорвала ближайший и стала есть, внимательно оглядываясь по сторонам.
Справа и слева от нее висели пушистые беленькие облака, над головой сияло солнце, снизу мягко пружинили пополняемые летучим газом пузыри.
Но вот птиц… Птиц почему-то не было. Ни одной!
Геката вместе с нуарами подкрепилась холодным вчерашним мясом, после чего они все вместе забрались на широкую хребтину спинозуба.
Оказывается, стаптывать ноги в дальнем походе бродяжьему отряду отнюдь не требовалось! Их всех несли на себе два огромных ящера, даже не замечая веса нескольких двуногих. А отважные воины просто валялись в удобных выемках и грели пузо на солнышке!
Геката проснулась из-за того, что с нее стащили полог. Широко зевая, она поднялась вслед за смертным, вместе с ним спустилась к котлу, опять полному ароматного варева, стала есть вместе с остальными двуногими…
– Эй, сотая, со мной в гнездовье пойдешь!
Фария оглянулась на голос. Затем красноречиво опустила глаза себе на ноги.
– Вот проклятье! – сделал правильный вывод страж богов. – За три дня ты все ступни до костей сотрешь…
Он осмотрел смертных, вытянул руку:
– Хахай, отдай ей свои чуни! Себе другие сделаешь. Сегодня с работы отпускаю, шкуру нужную сам найдешь.
Мужчина послушно сел, стащил со ступней кожаные обмотки, протянул Гекате.
Та так же молча обулась.
Нуар удовлетворенно кивнул, махнул рукой, призывая сотую за собой, и широким шагом двинулся вниз по ручью.
Так и тянулся этот день от рассвета до заката. Геката гуляла вдоль борта вимана, готовая дать решительный отпор не желающим подниматься к ней птицам, сонно покачивалась на хребте спинозуба и одновременно с этим спешила за стремительно шагающим по широкой, утоптанной до каменной твердости тропе.
Таким же однообразным был и второй день, и третий…
К главному гнездовью они вышли примерно к полудню. Оно находилось на самом берегу прудика с бледно-розовой водой, в котором отдыхало с десяток беременных женщин. Дальше возвышались две скалы в полтора роста высотой, а за ними стояла целая роща, плотно заплетенная от земли до макушек тонкими и толстыми ветками. Причем ветками живыми и покрытыми листвой!
В ширину живая стена тянулась шагов на двести, если не более, в высоту – раз в шесть выше человеческого роста, а уж сколько в длину, Геката даже примерно не догадывалась.
Нуар опустился на колено возле ручья, затекающего в пруд. Черпая воду ладонью, жадно напился. Фария последовала его примеру.
От пруда страж богов повернул влево, долго шел вдоль плетеной стены, пока не остановился возле стоящих в ряд деревянных котлов. Через утоптанную площадку от них, шагах в десяти, трудились смертные: приносили откуда-то длинные деревянные бревнышки, укладывали рядами то вдоль, то поперек, отдельной грудой сваливали сухой валежник.
Судя по черному пятну в центре, здесь разжигалось кострище, из которого раскаленные камни и забрасывались в котлы. Валежник, видимо, готовился на сегодня, а деревянные стволы выкладывались на сушку для зимнего времени.
Тропа дровосеков тянулась мимо еще одной поляны, на которой подпрыгивали и щелкали длинными клювами крылатые ящеры. Однако все четверо были привязаны за ноги, и, несмотря на все старания, достать дровосеков драконам не удавалось.
«Жди здесь!» – приказал нуар.
Ждать пришлось довольно долго: смертные успели уложить в свою поленницу целых два ряда бревнышек. Но наконец ее проводник появился. Причем не один, а в сопровождении еще шести стражей и самого великого бога! Хорошо упитанного, с телом вдвое шире человеческого туловища, покрытого коричнево-черными чешуйками, которые складывались в живой и неповторимый постоянно меняющийся рисунок.
Бог приподнял голову, внимательно глядя на Гекату глазами с вертикальными зрачками, дважды стрельнул раздвоенным языком и неожиданно довольно быстро и ловко забрался в крону ближайшего дерева. Оттуда поведал:
– Я хочу проверить твои возможности, фария! До сих пор не пришел к выводу, достойна ли твоя порода сохранения. Слишком много недостатков при малых достоинствах. Будь старательна, и, может быть, я продолжу труд по вашему улучшению. Ты понимаешь меня, фария?
– Да, мой бог! – громко и звонко ответила Геката.
– Тогда поймай меня за хвост! – из кроны на высоте примерно в три роста свесился черно-коричневый отросток.
Фария тут же разбежалась, прыгнула изо всех сил! Но не дотянулась до властителя почти на целую руку.
– Еще! – потребовал повелитель.
А когда она провалила и вторую попытку, опять приказал:
– Еще!
– Что скажешь, страж?! – спросил властитель.
– Сотая прыгает примерно втрое выше любого смертного, но вдвое хуже меня, мой бог! – громко и уверенно отчитался приведший Гекату в гнездовье нуар. – Она заметно сильнее беспородных слуг, но для достойного стража слишком слаба!
– Да, это грустно… – согласился повелитель. – Тогда оценим ее волю. Фария, ступай к драконам и прикажи им замереть, подняв клювы вверх!
– Да, мой бог!
Геката направилась к поляне, вытянула вперед руку, через нее посылая свои мысли, и представила ящеров стоящими смирно с поднятыми головами.
Те и вправду притихли. А затем один за другим задрали клювы.
– Медленно, мой бог! – тут же отрезал нуар. – Ее воля слаба! Полагаю, она не способна управлять драконом достаточно хорошо для полета на нем.
– Везде… Везде серединка на половинку, – задумчиво согласился властелин. – Давай опробуем ее на смертных. Сотая, выбери одного из дровосеков и прикажи ему пойти к ящерам на съедение!
– Да, мой бог… – Геката повернулась к работникам и, торопясь исполнить поручение, указала пальцем на ближайшего, совсем еще юного мальчишку с русыми волосами и голубыми глазами. – Стой! Положи валежник! Иди на поляну к драконам. Они голодные. Дай им поесть!
– Не-эт… – попятился дровосек. – Нет, не пойду! Не хочу!
– Иди к драконам!
– Сама иди! – сорвался на крик дровосек. – Не дамся!
– Она слаба… – тяжело вздохнул нуар, пришедший с нею от Родильного древа. – Мой бог, она очень слаба!
– Может, это какой-то особенный смертный? Попробуй сам!
– Раздевайся! – выходя вперед, распорядился нуар. – На тебе какие-то сумки, пояс. Снимай все, ящеры могут подавиться.
– Не надо! – взмолился мальчишка. – Не нужно, умоляю! Почему? За что? Нет, не надо!
Но тем не менее юный дровосек послушно развязал пояс, бросил на землю. Скинул тунику, стянул низкие сапожки.
– Теперь иди к драконам. Пусть они тебя съедят.
– Нет, не нужно!!! – в голос завыл смертный. – Пощадите!!! Почему? Зачем? Я хочу жить! Я ведь живой, я живой!!!
И тем не менее, хотя и возмущаясь на словах, мальчишка спокойной походкой направился на поляну с вечно голодными зверюгами, протиснулся меж стволов, становясь между ящерами. Первый тут же цапнул его клювом, захватывая тело, а двое соседних вцепились в ноги, сильными рывками оторвав их и жадно заглотнув.
– Теперь отправь туда сотую!
Страж богов повернулся к Гекате и твердо скомандовал:
– Иди к драконам!
– Сам туда иди! – огрызнулась фария. – Ты жирный, в тебе еды больше.
У нуара натурально отвисла челюсть и заметно округлились глаза.
– Но… Но как? – растерянно выдавил он.
– Кажется, ты забыл, страж, зачем мы выводили эту породу! – в голосе властителя сквозили веселье и восторг. – Мы готовили их для войны с богами! Между тем нет в мире живых существ, что способны устоять перед волей бога! А какая может быть польза от воинов, если, приблизившись к врагу, они тут же изменят хозяину и станут исполнять приказы того властителя, каковой окажется ближе? Поэтому я и создал слугу, способного отрицать волю любого высшего существа! Ты слышишь меня, сотая фария?
– Да, мой бог!
– Ступай к драконам, пусть они тебя сожрут!
– Я не пойду! – мотнула головой Геката.
– Вот видишь! – еще больше развеселился властитель.
– Но как можно управлять слугой, который не подчиняется твоей воле, мой бог? – совсем запутался нуар.
– Для этого я придумал особый, очень хитрый ход, мой страж! Я вложил в нее память об особом знаке. Фария обязана беспрекословно исполнять любую волю того, кто покажет ей этот знак!
– И что это за знак, повелитель?
– Это рисунок на моей голове! – Могучий властитель резко свесился из ветвей, опустил морду, демонстрируя Гекате свою макушку.
Та увидела россыпь черных пятен на коричневом фоне, ощутимо вздрогнула.
– Ступай к драконам! – распорядился властитель. – Пусть они тебя съедят!
– Но как же так?! – от всей души возмутилась Геката. – Я не хочу! Меня не нужно есть! Я ведь живая! Я только недавно родилась! Я жить хочу, жить!
Однако, несмотря на все душевные метания, на всю панику, на весь ужас, разрывающий ее душу, фария повернулась к поляне с ящерами, подошла к ним. В последний миг спохватилась:
– Нет! Не нужно! Пощады! Умоляю, не убивайте! – с этими словами она сняла с ног чуни, чтобы драконы случайно не подавились. И в состоянии жуткого, нестерпимого ужаса прошла под клювы летучих ящеров.
На ней тут же сомкнулась сухая шершавая пасть, с острой и резкой болью оторвались руки и ноги, крутанулось что-то в голове – и ее заглотнули…

* * *

– А-а-а!!! – замахала археологиня руками на триединую гостью. – Стой, стой, это же ужас какой-то! Тебя что, вот так просто взяли и скормили? Скормили, как кусок мяса?! Твой собственный бог заставил тебя съесться местным зверюгам?! Как же ты после этого… Как ты его слушалась? Как подчинялась?
– Если ты хочешь узнать, что было дальше, – с усмешкой поинтересовалась толстушка, – то зачем перебиваешь?
– Извини-извини… Но у меня в голове такое не укладывается! – всплеснула руками смертная женщина. – И все-таки… И еще этот нуар… который мальчика скормил. Надеюсь, это был не Шеньшун?
– Поверь мне, милая, – кивнула Геката всеми тремя головами. – Будь это наш красавчик, я бы его запомнила!
– А можно, раз уж отвлекли, я тоже задам вопрос? – вскинул руку Варнак.
– Валяй! – щедрым взмахом руки разрешила «деловая» ипостась.
– Я правильно понимаю, что Родильное древо выращивает только самок? А если получившаяся порода оказывается удачной, то к ней состряпывается самец, а дальше уже следует божий завет «плодитесь и размножайтесь»?
– Прекрасная формулировка! – захлопала в ладоши толстуха.
– Насколько я знаю, среди русалок самцов не существует. То есть вообще! Означает ли это, что они сделаны Родильным древом, но «в серию» не пошли?
– Молодец, челеби! Наблюдательный! – одобрила толстуха. А «деловая» добавила:
– Именно поэтому они и не размножаются, а клонируются. Выходят временами на сушу, ищут мужиков и насилуют. Если повезет, то в ходе этой процедуры их семя подвергается раздражению и начинает развиваться. И тогда на свет появляется еще одна русалка. В их роду мальчиков не рождается…
– Подожди, не перебивай! – вскинул палец Еремей. – Как я успел услышать из твоего рассказа, вы занимались тем, что разрушали плотины и сливали болота?
– Все правильно, – кивнула Геката. – Каждое болото могло послужить для нелегального выращивания вимана, а любой пруд мог стать домом Родильного древа.
– Но это значит, что существовали существа, которые, наоборот, создавали болота и пруды, которые заболачивали и заозеривали все, что могли? Существа, которых вырастили, создали специально для этой работы?
– Тепло, челеби, тепло, – приободрила его богиня. – Даже горячо! Ты думаешь в нужном направлении.
– Тогда это все объясняет! – с силой ударил кулаком в ладонь Варнак. – А мы-то все думали: что за дурь такая?! Русалки ради каждого поганого прудика чуть ли не убивать готовы! Покупать, соблазнять, продаваться! Лишь бы хоть что-то затопить! А это, оказывается не дурь. Их просто-напросто такими изготовили! У них в башке программа! – Спецназовец постучал пальцем по виску. – Они похожи на робота-газонокосильщика, который зимой снег стрижет. Со стороны смотреть – дурь полнейшая! А у него просто-напросто программа такая. Заряжаться и стричь… Заряжаться и стричь… Проблема зимы в его программе тупо отсутствует.
– Ни убавить, ни прибавить… – кивнула толстуха.
– Тогда, выходит, Укрон, который леший, – это их противоположность? Продукт враждебной технологии? Вот только почему он тогда один и почему такой… странный внешне?
– Ну, тут как раз все просто, – ответила Геката. – Выражаясь современным языком, древние боги занимались генетическими экспериментами. И, помимо успехов, у них случался и откровенный брак! Посему, посмотрев на Укрона, они этот проект сразу закрыли. Но сам образец не утилизировали. Вот он и остался таким… невероятно уникальным. Однако согласись, при всем своем уродстве он кое-что умеет!
– Я бы сказал, в нем есть некая своеобразная привлекательность! – вступился за своего покровителя Варнак. – Он совсем не урод!
– Хорошо, пусть будет так, – неожиданно легко согласилась богиня. – Но есть одна закавыка. Для поддержания породы Родильному древу требуется семя предыдущего образца. Ты уверен, что из Укрона можно добыть хоть что-нибудь похожее?
Варнак в ответ громко хмыкнул и вскинул обе ладони.
– Не могу не спросить, – встряла археологиня, – а как насчет бобров? Уж кто-кто, а они водохранилищ наплодили – даже человечеству не сравниться! Которое, кстати, стараниями этих самых бобров регулярно в подтопляемых домах оказывается!
– Тут все просто, – кивнула толстуха. – Бобры, они ведь, в отличие от русалок, диво как эффективны и хороши! Так что самца им в зубы – и на саморазмножение звериным образом!
– А я могу задать вам свой вопрос, очаровательные дамы? – неожиданно приподнялся Шеньшун.
– Какой ты вдруг стал вежливый, страж богов… – насторожилась улыбчивая ипостась. – Не к добру.
– Так можно?
– Давай! – кивнула толстуха.
– Кто из вас троих, прелестные красавицы, – почти доброжелательно ухмыльнулся нуар, – так кто из вас троих, всемогущие и премудрые, вырос из какашки?!
Послышался крик лютой ярости, однако страж богов быстро и ловко поймал брошенные в него блюдо, чашку и стул.
Ножей и вилок, к счастью, на столе не было.
– Как ты мог, Шеньшун?! – мягко укорила своего кавалера археологиня.
– Неужели тебе не интересно? – Страж богов поцеловал ее запястье.
– Не сердись, пожалуйста, Геката, – попросила гостью Дамира Маратовна. – У мальчиков эта тема всегда самая больная.
– Ничего страшного, – отмахнулась фария. – Я ему эту шуточку припомню. И отомщу. К тому же, – голос ее стал все-таки чуть жестче, – как мною какали, я не помню и не знаю. Не чувствовала! Эта истребленная зубами и желудочным соком ипостась стала хоть что-то воспринимать… ну, где-то примерно через сезон. Видимо, для обретения хотя бы зачаточных души и разума требуется некий объем… тела… или нервных клеток? В общем, хоть что-то понимать третья плоть начала только весной.

Глава 2
Подарок мудреца

Как оказалось, защита от птиц виману все-таки нужна, и даже очень! Едва летучая гора спускалась ниже облаков, как весьма многие пернатые и кожекрылые твари норовили воспользоваться столь доступным и высоким насестом для отдыха и наблюдения за проплывающими внизу лесами, степями или водной гладью. Орлы и ящеры выискивали отсюда добычу, голуби и утки отдыхали от перелетов, вороны просто облепляли огромными гомонящими стаями. А уж когда виман опускался на землю, то и вовсе становился огромной приманкой для ласточек, стрижей, соек и даже белок!
По счастью, даже слабого волевого воздействия фарии хватало, дабы отогнать всю эту живую мелочь подальше от воздушного острова. На большие стаи Геката насылала тот лютый предсмертный ужас, каковой она испытала перед поеданием драконами, и даже настырные вороны кидались прочь, рассыпаясь из стаи на отдельных обезумевших пичуг. Отдельным птицам хватало обычного прямого приказа: «Улетай!» – чтобы крылатое существо отвернуло и занялось иными хлопотами.
Геката провела в полном и молчаливом одиночестве несчитаное число дней и ночей, но ничуть не скучала, ибо одновременно находилась в невероятно долгом пути с воинским отрядом, часы напролет покачиваясь на хребтине спинозуба, а вечерами сидела возле костра бок о бок с нуарами, подкрепляясь жареным мясом и закусывая его диким луком, щавелем и всякими вкусняшками, сорванными с веток деревьев. Иногда – купалась, иногда – охотилась, иногда – бегала со стражами богов наперегонки и предавалась с ними иным развлечениям.
Дорога к далекой неведомой плотине оказалась почти бесконечной, но путники от сей данности нисколько не страдали. Скорее, наоборот. Им немного взгрустнулось, когда Бродун однажды подозвал к себе крупного кожекрыла, внимательно посмотрел ему в глаза, а потом отправил в небесную высоту.
На некоторое время нуар замер, склонив голову и прищурившись. Потом резко распрямился, встряхнулся.
– Три дня пути осталось! Пора устраивать загон. Расходимся!
Геката вопросительно покосилась на Шершень. Та негромко пояснила:
– Расходимся в цепочку, на такое удаление, чтобы только голос слышать, и выпугиваем вперед всю живность на пути. Сколько сгоним – все наше! Эти твари плотину и развалят.
– Может, с утра? – лениво предложил кто-то из нуаров, соскальзывая с удобной спины ящера. – Пусть спинозубы отдохнут да поедят. Сами тоже приготовимся. Куда на ночь глядя-то?
– Пожалуй, что и так, – легко согласился командир маленького отряда. – Ночью в лесу только ноги переломаем. Лучше лишних сил набраться, выспаться да брюхо хорошенько набить. В общем, привал!
– Ой, а кто это такой маленький? – Геката увидела перед собой огромное человеческое лицо и тут же ударила в него волной того нестерпимого предсмертного ужаса, что отложился в ее памяти!
Смертный шарахнулся назад, словно его огрели дубиной по носу, и с громкими воплями кинулся наутек, в то время как фария поспешно поползла в обратную сторону, забираясь между ломкими ветками в глубину гнездовья. Нашла детский закуток, зарылась там меж теплых сонных малышей в мягкие шкуры, закрыла глаза и замерла.
Утро началось со шторма. Черные и плотные, словно сажа на костровом камне, тучи обложили виман со всех сторон, заливая его водой и освещая частыми яркими и оглушительными молниями. Скорее всего, буря сопровождалась еще и лютым ветром. Однако летучей горе было все равно, поскольку она мчалась в общем потоке влажной пыли, подхваченного откуда-то мусора и туманных хлопьев и лишь мягко, осторожно покачивалась.
Никаких птиц, понятно, поблизости не показывалось, и потому Геката с чистой совестью забралась глубоко в нору, ежась в ней от холода. Ведь никакой одежды, кроме собственных волос, у нее так и не появилось. А в норе хоть и не дуло и дождь не залетал, но все равно ничем не согреешься.
Однако в лесу было тепло и солнечно. Нуары и фарии шли широкой цепью, выпугивая вперед все живое, от огромных каралаков до крохотных мышей…
А может статься, так получалось только у Гекаты, еще не имеющей никакого опыта в подобных облавах. Насколько она могла заметить, от нее улепетывали небольшие мордатики, еноты, ежики, лисы и мыши… Причем она шла вперед куда быстрее последних и постоянно их обгоняла. Ежиков, впрочем, тоже.
Между тем, судя по треску веток и содроганию земли, крупное зверье в чаще тоже имелось. Но почему-то не перед ней!
– А ну, выходи! Вылазь, приказываю тебе!
Геката понимала, что слова относятся к ней, но только глубже забиралась в гнездовье, пробравшись из детского закутка немного ниже, благо ветки здесь плелись реже и к тому же легко раздвигались.
На некоторое время ее оставили в покое, но потом внезапно сразу со всех сторон по гнездовью полезли смертные, в большинстве женщины и подростки, заглядывая во все щели и закутки, в норы и просветы между ветками.
– Чуть меньше младенца! Но бегает шустро! Где-то здесь она должна быть!
Судя по словам, которыми перебрасывались люди, искали именно ее, фарию.
Скрываясь от опасности, Геката протиснулась вниз и по самой земле, по корням и скатавшейся пыли пролезла наружу в противоположную от голосов сторону. Распрямилась, оказавшись на берегу пруда.
– Ну-ка, стой!
Фария хотела было задать стрекача, но в последний миг совершила фатальную ошибку. Она оглянулась! И вдруг зацепилась взглядом за коричнево-черный рисунок на голове свесившегося из ветвей бога…
– Иди сюда!
Геката смиренно и безнадежно приблизилась к властителю, встав под его пастью.
– Странно, что раньше тебя никто не замечал, – удивился властитель. – Человечек размером по колено, но ведущий себя как взрослый. Ты пряталась среди детей?
– Да, мой бог, – призналась жертва.
– Где ты сейчас?
– В лесу гоню облаву к плотине, стерегу виман от птиц и стою здесь, мой бог.
– Как давно ты осознала свою плоть?
– Только сегодня, мой бог.
– И сразу же попалась!
– Я напугала смертного своею волей. И тем привлекла внимание.
– Ты отвечаешь разумно… – Могучий властитель гнездовья стек с дерева на землю, затем, громко шелестя чешуйчатым телом по камням, подполз ближе, взглянул на пленницу практически в упор. С одной стороны, с другой. Снова повторил: – Ты отвечаешь разумно. Сразу понятно, что твоя единая суть в целости. Ты мала, как младенец. Но ты возродилась! Ты одна из трех! В лесу, на вимане и здесь… Да, все получилось! Ты есть то создание, каковым достойно похвалиться перед мудрейшими умами планеты. Но моих слов мало… Ведь я создатель! Это будет похоже на пустое бахвальство, детское хвастовство. Надобно, чтобы тебя исследовал кто-то из достойных и уважаемых богов. Пожалуй… пожалуй… пожалуй, с тобою не стыдно обратиться даже к мудрейшему Легостоку! Сейчас я задам ему этот вопрос…
Геката переступила с ноги на ногу, чем мгновенно привлекла внимание повелителя. Огромный змей быстро опустил голову, демонстрируя фарии рисунок на своей макушке. Затем свернулся в кольца, чуть отодвинулся:
– Слушай меня внимательно, фария! Сейчас ты заберешься в родильный пруд и очень хорошо, тщательно отмоешься. Затем вернешься в гнездо. Поешь вместе с детьми. Выспишься. Утром позавтракаешь, а затем выйдешь сюда и станешь ждать нуара. Потом отправишься вместе с ним, подчиняясь во всем! И послушно сядешь вместе с ним на дракона. Нуар отвезет тебя в другое гнездовье и отдаст другому богу. Ты станешь моим подарком мудрому Легостоку! Надеюсь, тебе удастся его поразить. Ты хорошо меня поняла, сотая?
– Да, мой бог!
– Ты все исполнишь в точности?
– Да, мой бог!
– Исполняй!
Геката повернулась, вошла в родильный пруд. Присела, окунувшись с головой, и принялась тщательно ерошить пальцами спутанные волосы.
Виман вроде как перестало раскачивать, и Геката выбралась из норы, выглянула. Снаружи ничего не изменилось: черные тучи, водяная пыль пополам с дождем, частые яркие молнии.
Фария немного поколебалась, а потом решила, что поест потом, и залезла обратно в нору.
К вечеру облава вышла к реке, выгнав перед собой каралака, двух крупных, в два человеческих роста, жрунов, двух броненосцев и опоссума. Это не считая всякой мелкой живности, в том числе двух диких смертных в туниках и с копьями.
– Мало! – оценил результат Бродун, вздохнул. – Значит так, фарии! Эта добыча на вас, медленно гоните ее вниз по течению. А мы с нуарами еще один заход через чащу сделаем, пошире попытаемся захватить. Понятно?
– Как скажешь! – отозвалась старшая фария.
Командир их маленького отряда кивнул, махнул рукой остальным нуарам, и все вместе они углубились обратно в чащу.
Между тем небо уже начинало темнеть.
– Шершень! – окликнула спутницу Геката. – А мы чего, сегодня не спим?
– Тебе-то что, сестренка? – широко улыбнулась та. – Мы же фарии! Если из трех наших тел дрыхнет хотя бы одно, хватает на всех. Вот стражи богов, те да, те намучаются!
За всех троих попыталась отоспаться хранительница вимана, все равно, кроме как валяться в норе, в шторм делать было нечего. Но получалось у нее плохо: Геката постоянно мерзла.
А вот крохотному, чистенькому, пахнущему свежестью возродившемуся телу после ужина удалось забраться в уютный детский закуток, и оно мгновенно провалилось в глубокий безмятежный сон, которого и вправду хватило бы на троих!
На рассвете, как и было приказано, Геката поднялась вместе со всеми, досыта наелась, вышла к родильному пруду. Очень скоро появился хмурый, усталый и обветренный страж богов, подхватил ее, сунул под мышку, отправился к поляне с крылатыми ящерами. Вывел самого крупного, приказал ему пригнуться к земле, сел на шею, посадил крохотную фарию перед собой, кратко посоветовал:
– Держись крепче!
И тут дракон распахнул крылья, стремительно разбежался, ловко цапанул из затона зазевавшегося крокодила, сразу же заглотил, прыгнул, взмахнул кожистыми перепонками, еще и еще раз, повернул к холму с растущей на нем съедобной зеленью, вдоль склона набрал высоту, отвернул к протяженной компостной яме, закружил над ней, потихоньку поднимаясь, затем резко заскользил в сторону и помчался над бескрайним лесом, лишь изредка помогая себе короткими взмахами…
Мчаться по воздуху – это вам не пешком топать. Где-то до полудня могучий ящер одолел путь, на который отряду разрушителей плотин пришлось бы потратить дней двадцать, если не более. Леса на земле кончились, сменившись желтой степью, потом быстро замелькали горные отроги и ущелья, резко разошлись, и дракон скользнул к песчаной дорожке, вытянутой между двумя ровными прудами.
Нуар ловко спрыгнул, подхватил Гекату и опять сунул под мышку. Прошел до конца дорожки, остановился перед густой дубовой рощей, поставил малышку на землю, слегка склонился:
– Ваш подарок, мудрейший Легосток!
После чего развернулся и отправился обратно к забравшемуся в пруд дракону.
Да и что еще ему тут делать? Боги уже давно сами обо всем договорились. Дело слуги – исполнить приказ. Привез посылку, передал, вернулся.
Сотая все же проводила его взглядом с некоторой тоской, хорошо понимая, что прежняя ее жизнь невозвратно обрывается, уступая место новой судьбе.
– Иди сюда! – услышала она и повернула голову к маленькой дубраве. Ветки в ней смыкались настолько плотно, что во мраке впереди различить что-либо было решительно невозможно.
– Иди сюда! – прозвучало решительно и твердо, и фария поняла, что невидимый бог отдает ей прямой волевой приказ.
– Зачем? – спросила Геката.
– Вот как? Это действительно правда? – В голосе боге не ощущалось гнева. В нем звучало изумление. – Ты способна устоять перед моей волей? Ты действительно есть единственное на планете существо, способное нарушить прямой приказ любого бога?!
– Может, и не единственное, – пожала плечами фария.
– Кто знает, кто знает… – не стал спорить невидимый бог. – Но давай продолжим. Иди сюда, подарок… Здесь тень, почти прохладно. Зачем тебе жариться на солнце?
Фария немного поколебалась – и послушалась.
В тени дубов, как оказалось, все выглядело совсем иначе, нежели снаружи. Темнота уже не представлялась такой уж непроглядной, и сотая без труда различила растущие плотно, ствол к стволу, деревья. Причем растущие строго двумя прямыми линиями! Видимо, высаженные так специально. Когда-то очень, очень, очень давно…
Интересно, сколько же лет здешнему богу?
– Где ты? – закрутила головой крохотная фария.
– Хочешь познакомиться, подарок? Хорошо, давай…
Откуда-то сверху свесилась голова с большими желтыми глазами. Ненадолго замерла, стрельнула раздвоенным языком, медленно опустилась до земли, и следом за головой вниз соскользнуло все тело. Тело светло-светло-серое, цвета вечерней, сумеречной воды, по которой тут и там шли поперечные рыже-зеленые пятна. Два раздвоенных пятна украшали и голову, по кляксе над каждым глазом.
Тело имело длину примерно в тридцать шагов и толщину в два мужских тела. Подрастающей фарии в ее нынешнем положении – аккурат по подбородок!
– Позволь представиться, подарок! В этом мире меня называют Легостоком, и я являюсь одним из мудрейших и старейших обитателей этой планеты, гордостью земной высокоразвитой цивилизации. А кто ты?
– Мое имя Геката! – гордо вскинула подбородок малышка. – Я триединая фария и сейчас веду наступление на запретную плотину, сражаюсь с бурей на вимане и стою рядом с тобой. И на всей этой планете я есть единственное существо, способное противиться воле богов!
– Весьма достойный ответ, фария Геката! – доброжелательно признал мудрый Легосток. – Не ожидал такой решительности и разумности от столь крохотного подарка!
– Не верь глазам своим, мой бог! – развернула плечи сотая. – Я фария! Я триедина! Сейчас ты ведешь беседу с существом, обладающим тройным разумом, подобным разуму взрослого нуара!
– Вот сейчас ты меня действительно удивила, фария Геката… – приподнял голову здешний бог. – Удивила. Знаешь ли ты, отчего я люблю отдыхать в этой беседке, выращенной специально для размышлений?
– Здесь прохладно?
– И это тоже… Но посмотри вдаль. Что ты там видишь?
Фария повернула голову. Пожала плечами.
– Горы… Отсюда открывается красивый вид на горы.
– Я расскажу тебе одну научную теорию, подарок. Боги издревле заметили, что тепло всегда поднимается вверх. Горячий дым от костров возносится к небесам. Горячий воздух от нагретого песка поднимает летучих ящеров на огромную высоту, пока они кружатся в его потоках. И с горячего неба нам светит ослепительное солнце, заливая землю нестерпимым местами жаром.
– Да, мудрый Легосток, это похоже на правду, – признала фария.
– Весь научный мир признавал это неоспоримой истиной, Геката, – согласился властитель здешних земель. – До тех пор, пока мудрый Повелитель Драконов, всеми почитаемый исследователь, в поисках пути в небеса, к иным мирам, не изобрел летающую лилию, прообраз нынешних виманов. И во время первого же полета он замерз до состояния полного оледенения! Сие событие вызвало бурю споров среди наших земных мудрецов. Ведь все всегда считали, что в нашем мире чем выше ты находишься, тем тебе жарче! Однако опровергнуть установленный полетом факт оказалось невозможно! И потому очень многие боги признали, что с увеличением высоты все объекты не нагреваются, а замерзают.
– Правда? – разочарованно переспросила фария.
– Теперь еще раз посмотри перед собой, Геката… Что ты видишь?
– Горы…
– А на их вершинах что?
– Э-э-э… – неуверенно протянула сотая. – Снег?
– Вот именно! Снег! На вершинах гор лежит снег! И не тает! Это значит, что там холодно! Веками, даже тысячелетиями ответ лежал у нас перед глазами! И никто, ты понимаешь, никто этого не замечал!!! Не хотел! Именно для напоминания себе об этом я вырастил здесь навес с видом на горы. Дабы никогда не забывать, что ответ бывает очевиден, если его заметить, и что наша вера в свою правоту очень часто не совпадает с реальностью!
– Ты сказал, мудрый Легосток, многие поверили, что на высоте холодно, – отметила крохотная фария. – А как же остальные?
– Остальные, мой маленький подарок, по-прежнему уверены, что чем выше, тем жарче. Просто воздуха там так мало, что он ничего не согревает. И это нам еще один урок, Геката. Зачастую мудрецы бывают настолько уперты в своих заблуждениях, что готовы придумать любое объяснение противоречащим им фактам, лишь бы не признавать своей ошибки!
– Благодарю тебя, мой бог. – Маленькая фария нахально положила ладонь на шею всемогущего повелителя.
– Рад помочь, Геката. Но за что? Чем я тебе так угодил?
– Ты разговаривал со мною как с богиней. Это было приятно. Я навсегда запомню твой урок! Но скажи мне, мудрый Легосток, каких миров пытался достичь Повелитель Драконов своим полетом? Неужели там, наверху, что-то есть?
– Твои вопросы достойны уважения, фария Геката. Отвечать на них приходится не только мне, но всем иным мудрецам. Я выскажу самое логичное предположение. Вспомни о том, подарок, что в нашем мире ничего не существует в единственном виде. Если нет летающих скал, то их нет вообще. Если есть летающие животные, то их много. Если нет горящих рек, то их нет вообще. Если есть горящие источники, то их много. Если нет разумных насекомых, их нет вообще. Если есть разумные боги, то их много. Ничто и нигде не существует в единственном виде! А значит, если существует мир, в котором мы живем, то таких миров тоже должно быть много!
– А ты уверен, мудрый Легосток, что разумных насекомых не существует?
– Очень хороший вопрос, Геката! И я на него отвечу с радостью. Если разумное насекомое есть, оно не будет единственным. Их будет много. А значит, логика постулата останется безупречной! Иные миры просто обязаны существовать!
– Как тогда до них добраться? Где их искать?
– Я вижу, фария Геката, аскеза миновала тебя стороной, – снова выразил удивление здешний властелин. – Однако, ты очень интересный объект исследований! Что, впрочем, никак не принижает твоего разума. Если именно тебе, фария, порождению странного эксперимента, удастся добраться до иных миров, найти путь за пределы Земли, это станет просто невероятным достижением!
– Я найду такой способ, мудрый Легосток!
– Мне стало намного легче от твоей клятвы, мой маленький подарок, – отозвался величайший из земных мудрецов.
Геката так и не поняла из его голоса, насмехается властитель над ее обещаниями или действительно радуется им.
А переспросить не решилась: все же рядом с нею находился сам бог!
К тому же нора наконец-то посветлела, и, когда Геката выбралась из нее наружу, в чистом голубом небе сияло жаркое ослепительное солнце.
Фария торопливо выглянула наружу, сделала полный круг, убедилась, что птиц нигде нет. Голод голодом, а обязанности службы все же прежде всего! Затем уселась в самом центре и стала без спешки, с наслаждением вкушать сладко-сочные виклуши, жмурясь на нежном долгожданном тепле.
Облава нуаров оказалась весьма удачной: они выгнали к реке двух огромных коротконогих жабников и двух каралаков. Изрядная мощь, способная выворачивать огромные камни и вырывать целые деревья, достаточно лишь правильно направить их усилия.
После бессонной ночи стражи богов выглядели уставшими, лица их посерели. Но, что странно, Шершень тоже казалась хмурой.
– Что не так, сестренка? Улитку проглотила? – громко окликнула фарию Геката.
– В лютый шторм попала, – пожаловалась та. – Как бы лодка не развалилась.
– Это как? – не сразу поняла сотая.
– Я одним телом здесь, другим у Родильного древа в Двойной долине, а третьим рыбу ловлю для смертных клана Кунли. И наша лодка попала в передрягу. Я-то ладно, не пропаду, а смертных жалко. Шестеро хороших парней у меня там в работниках.
– Странно… А здесь вроде ясно и благодать.
– Раскидало нас, сестренка, по свету! Иногда одновременно сразу и в ночи, и среди дня оказываешься…
– Мудрый Повелитель Драконов совершил в своей жизни пять полетов, – поведал маленькой фарии ее новый властелин. – Он отдал очень много сил, дабы вывести летучие растения, не замерзающие даже в самый лютый холод, способные прокормить своих наблюдателей и дать им достаточно живого воздуха. Он смог подняться так высоко, что собственными глазами видел кривизну Земли и контуры ее континентов!
– А разве Земля кривая? – сразу усомнилась Геката.
– На самом деле она больше всего похожа на пузырь. Закрой глаза!
Фария, благо нигде в местах ее нахождения не происходило ничего важного, опустила все шесть век, и перед ее взором внезапно возник огромный шар, по большей части залитый водой, местами подернутый пеленой облаков, местами усыпанный песком или поросший чем-то зеленым.
– Таков наш мир, фария! – поведал мудрый Легосток. – Мы изучили его очень хорошо, исследовали вдоль и поперек. Мы излетали его повсюду на драконах, мы постоянно парим над ним на виманах и хорошо знаем, что если сто дней подряд лететь в одну и ту же сторону, то всегда вернешься туда, откуда вылетел.
Появился крохотный виманчик, под которым шар быстро крутанулся на полный оборот.
– Мы знаем, что наш мир вращается, а его ось проходит через берег Полуледника и Ледяного океана. – Геката увидела перед собой оба полюса по очереди. – На нем есть великие реки, великие горы, великие моря и, что важнее всего, родовые владения мудрых и могучих богов! Клана Океана и клана Кетсоатль, родов Элам, Ари, Кунли, Лахоты, Истучи и еще многих других…
Каждый раз, согласно рассказам властителя, шар проворачивался и сотая ясно видела владения тех или иных семей, расположения их гнезд и приметы местности.
– Это потрясающе, мой бог! – искренне восхитилась открывшимся пред ней зрелищем фария. – Твои мудрость и знание невероятны!
Где-то в глубине ее сознания сидела мысль о том, что существа, не имеющие ни рук, ни ног, ни голосовых связок и владеющие только гипнотическими способностями, могли развиваться лишь в одном направлении: совершенствовать собственный мозг, свои навыки воздействовать мыслью на все живое, поэтому общаться они умели лишь образами, а не словами.
Но одно дело – понимать это разумом, и совсем другое – ясно увидеть огромную планету собственными глазами, воспарить над ней, практически ощутить.
– Ты великолепен, премудрый Легосток! – еще раз выдохнула Геката.
– Надеюсь, ты тоже хороша, мой маленький подарок, – самодовольно отозвался властитель, явно довольный произведенным впечатлением. – У меня на тебя большие планы.
– Я сделаю для тебя все, что пожелаешь, мой бог! Но что я могу?
– Мне кажется, маленькое существо, намного, намного больше, нежели сама о том догадываешься…
Геката, которая летела на вимане, съела еще виклушу, сделала круг по краю и снова откинулась на спину, подставив себя солнцу, – ей все еще не удавалось согреться.
Геката, которая шла по реке, подгоняя собранных зверей, зачерпнула воды, отерла лицо, сжигаемое жаркими лучами с небес.
Геката, которая стояла в тени навеса, повернула голову:
– Я знаю, что существует в единственном числе, мой мудрейший бог. Это солнце!!! Разве мы видим где-нибудь хоть что-то подобное?!
– Ты не перестаешь меня удивлять, подарок… – Властитель сдвинулся с места, подполз к дубу и стал медленно оборачиваться вокруг ствола, потихоньку забираясь наверх. – Жаль, что ты задала этот вопрос сейчас, а не после заката. Иначе ты своими собственными глазами увидела бы в небесах несчитанное количество невероятно ярких, но крохотных огоньков.
– Ты говоришь о звездах, мой бог?
– Как станет выглядеть наше Солнце, если окажется очень-очень далеко?
– Ма… Маленьким… – растерянно ответила Геката. – Прости, мой бог, я невероятно глупа! Могла бы догадаться сама.
– Не огорчайся, подарок. Даже среди великих мудрецов не все столь же быстро пришли к этой мысли. Сейчас те из нас, кто еще не забыл о смысле жизни, надеются определить расстояние до ближайшей из них. Или хоть до какой-нибудь из звезд!
– А в чем смысл нашей жизни, мудрый Легосток?
– В том, чтобы стать Сеятелями, фария Геката. Теми, кто несет семена жизни в далекие и дикие иные миры!
Геката, забравшись в реку уже по пояс и начав мерзнуть, громко спросила:
– Далеко еще, Бродун?! Нам все это зверье долго под своей волей не удержать! Скоро сами от усталости падать начнем!
– Не стенай, новорожденная! Кто говорил, что будет легко?! Радуйся тому, что течение помогает и не навстречу катит!
– Сотая права! – громко поддержала «сестру» Шершень. – Сколько нам с этим зверьем мучиться? Если еще далеко, может, проще других возле плотины наловить?
– Какие вы все нежные! У плотины животных может и не оказаться. Давайте работайте! На рассвете к разливу выйдем. Как снесем там все, так и отдохнете!
Геката признавалась самой себе, что повелевать животными у нее получалось не очень… Наловленную мелюзгу вроде лис и мордатиков она упустила всю. Сейчас пыталась управлять броненосцем, и только им. В конце концов, имея размеры втрое больше нуара, когтистые лапы и длинный мясистый хвост с тяжелым набалдашником, в деле «ломать-крушить» от него явно будет больше пользы, нежели даже от сотни опоссумов.
Гигант вроде как подчинялся, в лес из реки не бежал, двигался только вперед. Однако фария подозревала, что большой ее заслуги в этом не было. Ибо все остальные звери и ящеры тоже никуда не шарахались.
– Держись, сестренка! – приободрила ее Шершень. – Закат уже скоро.
– Никак, виман? – услышала Геката и подняла голову.
Из-за широколистых высоченных пальм медленно и величаво выплывала к реке зеленая гора необъятного размера, причем держась совсем низко, – камень можно добросить!
Геката не утерпела – откатилась к краю, поднялась, выглянула наружу.
Нет, ее виман парил высоко. Не просто высоко – даже над облаками!
Еще одна Геката тоже подняла голову, но над нею темнела плотная крыша из переплетенных дубовых ветвей.
– Виманы так низко никогда не летают, – удивился кто-то из стражей богов. – Почему он…
И тут внезапно летучая гора как-то странно ухнула, раскрыла нижние, обращенные к земле норы, из них обвалилось вниз нечто бело-рыхлое и тут же ослепительно полыхнуло, падая сплошным огненным потоком. Вода из реки, мгновенно закипая, ответила встречным плотным и жарким облаком пара, но пламя победило, поглотило все, и Геката завопила от нестерпимой боли.
– Почему ты кричишь, подарок? – свесилась из листвы голова всемогущего бога.
– А-а-а-а… – тяжело задышала, приходя в себя, Геката. – Меня только что сожгли! Было очень больно… Когда драконы жрут, это намного легче. Сожгли… – Она снова отфыркнулась. – Живьем.
– Все еще больно? – с интересом спросил мудрый Легосток.
– Больше нет… Наверное, я уже умерла…
– Но ты же жива!
– Всего лишь двумя телами, мой бог… Когда одна из меня умирает… она действительно умирает. Просто не навсегда.
– Боюсь, мне трудно сие понять… – признал властитель. – Но как? Как это могло случиться?
– Над рекой появился виман, – взмахнула руками крохотная Геката. – У него прямо из днища полилось что-то белое. А потом внезапно превратилось в пламя!
– Это мудрый Шаполог! – с печалью произнес Легосток. – Он не утерпел! Не устоял перед соблазном.
– Ты не мог бы просветить меня, властитель? – попросила фария.
– Молодой исследователь Шаполог из рода Толобам, удивившись летучести болотного газа, задался идеей научить его не возноситься ввысь, а падать вниз, – поведал правитель здешних земель. – И ему это удалось! Он придумал насыщать этим газом травяную слизь. Получившаяся жижа действительно горела не хуже болотного газа, но при этом опускалась вниз, а не взлетала… Когда он показывал свои опыты, жижа вспыхивала мгновенно во всем своем количестве!
– Но зачем, мудрый Легосток?! Зачем это нужно?
– А зачем тебе, фария Геката, захотелось открыть новые миры? Зачем я выращиваю небесную пыль? Зачем мудрая Ромашка из рода Элам создала огненных жуков, а твой бог придумал и создал фарий? Всех нас, мой маленький подарок, объединяет любопытство! Бог, лишенный любопытства, подобен смертному. Он лежит в аскезе, и только ест и пьет. Он почти мертвый. Просто почему-то живой. Шапологу стало любопытно, и он сотворил свое маленькое чудо. Падающий вниз горючий газ…
– Но зачем сбрасывать его на меня?!
– Тебе трудно понять, фария, – с некоторой осторожностью ответил Легосток, – но для истинного мудреца нестерпимо осознавать, что его открытие никогда и никому не будет нужно! Все же каждому из нас хочется признания и уважения. Однако единственное применение, каковое Шаполог смог придумать своему тяжелому газу, – это сбрасывать его на опасных существ и поджигать…
– На меня?!
– Полагаю, мой маленький подарок, чтобы справиться с тобой, богу хватило бы всего лишь пары нуаров. Но Шапологу уж очень хотелось испытать свое изобретение!
– Самого бы его в это изобретение! – искренне пожелала фария.
– Ты даже не представляешь, подарок, к каким ужасающим открытиям порою приводит нас наше любопытство…
– Очень хорошо представляю, властитель! Я только что сгорела! И скорее всего, не одна.
– Я тебе сочувствую, подарок…
– Это каким же нужно быть подлым разумом, чтобы изобретать способы мучительной смерти.
– Это может быть случайностью…
– Случайно истребить живых существ в сотнях шагов вокруг?!
– Мы не всегда понимаем, к чему приводят нас наши открытия…
– Подожди, мой бог… – насторожилась фария. – Ты ведь сейчас говоришь уже не о Шапологе?
– Не о нем, – признал властитель.
– Я чувствую сильнейшую горечь в твоих словах, мой бог! Не знаю, что тебя так печалит, но прими мое сожаление… – Маленькая Геката склонила голову перед своим властелином.
– Хорошо, я признаюсь тебе, подарок! – неожиданно быстро сдался мудрый Легосток. – Хранить сию тайну в одиночестве воистину невыносимо. Ступай за мной…
Огромный властитель шумно выпал из ветвей, пополз на дорожку между прудами. Маленькая фария побежала следом.
Вскоре их накрыла тень: могучий крылатый ящер опустился впереди, склонился в позе повиновения. Гибкий бог, не задерживаясь, обвил его шею.
– Прыгай сюда!
Геката послушалась, сильное тело прижало ее к дракону, тот побежал вперед, быстро достиг обрыва, спрыгнул вниз и только после этого расправил крылья, неожиданно легко взметнувшись ввысь.
Вестимо, вдоль ущелья возле гнездовья Легостока шли какие-то сильные воздушные потоки, ибо, так и не совершив ни единого взмаха, летучий ящер все-таки смог набрать изрядную высоту и уже почти из-под облаков повернул чуть вправо, медленно заскользив в сторону тех самых заснеженных гор, красотой которых властитель любовался из своего навеса для размышлений.
Они опустились на землю совсем немного ниже снежного края, возле овальной выемки, ведущей в глубокую пещеру, внутри которой где-то очень далеко от входа плясали алые отблески огня.
Навстречу властителю тут же выбежало полтора десятка смертных:
– Приветствуем тебя, наш бог! Счастливы видеть тебя, всемогущий!
Легосток соскользнул на землю, и крылатый ящер тут же нырнул в пещеру. Видимо, греться. А может быть, здесь имелась для него какая-то еда.
Геката невольно поежилась: лично ей очень не хотелось бы остаться с драконом в одной пещере.
Тем временем местные слуги вынесли на свет длинные носилки, следом выбежали огромные мохнатые белки, легли на носилки. Бог заполз сверху, и зверюшки тут же обняли властителя своими жалкими меховыми крыльями.
Смертные встали по сторонам, все разом подхватили носилки за специальные петли и двинулись вверх по тропе.
Только теперь Геката догадалась, зачем в такой глуши обитало так много слуг. Меньше десяти рабов мудрого Легостока вообще бы от земли не оторвали! А четырнадцать – более-менее уверенно несли.
Очень скоро смертные вошли на ледник, но не остановились, несмотря на ощутимо сгущающийся холод. Геката чувствовала его сильнее всех, ибо только у нее, единственной, не имелось одежды!
Фария мерзла, но не жаловалась.
Ведь она – фария!
Путь наверх занял почти вдвое больше времени, нежели полет. Маленький отряд вошел в скалистую расселину, вытянутую с севера на юг (судя по тому, куда опускалось закатное солнце), остановился. Смертные опустили носилки, отошли на почтительное расстояние.
– Ты ее видишь?
Геката внимательно присмотрелась к невесомому пологу впереди, раскинувшемуся между острыми каменными уступами. И что странно, выгнутому вверх, словно бы поддуваемому снизу ветерком.
– Это паутина? – неуверенно спросила она.
– Это гибель всего живого, фария! Порождение моего болезненного любопытства, способное истребить весь наш мир!
– Ты создал орудие всеобщей смерти, мудрый Легосток?! – охнула Геката. – Но зачем?!
– Случайно, фария… Ты не поверишь, но случайно! После полета Повелителя Драконов весь мир увлекся созданием летучих растений, способных жить в высотном холоде. Я тоже отдал сей моде свою дань, сумев скрестить ледяную плесень с надувающейся тиной. Правда, никакого вимана у меня не получилось. Получились совсем крохотные, как пыль, летучие шарики, способные обходиться тем малым количеством воды, что есть в воздухе, и летать в невероятных небесах. Как видишь, горный холод их не пугает. Я слежу за ними уже много-много лет, и они чувствуют себя прекрасно! Живехоньки, крепки и здоровы. Пожалуй, даже еще более крепки и здоровы, чем в момент создания!
– И чего же такого смертоносного в этих живых пылинках, мой бог?
– Разве ты не поняла? – удивился мудрый Легосток. – Это же так просто! Если выпустить их из ловушки, они взметнутся на недосягаемую высоту. И станут там жить. Жить, расти, размножаться… Никогда не видела, как пруд зарастает ряской? Вот ее совсем нет, пруд чист и светел. Но через день уже появилась. Еще через день ее стало вдвое больше. Потом еще вдвое больше. Потом еще вдвое… И все! Ряска закрыла всю поверхность! И в пруд пришла вечная непроглядная тьма! Так и с моей пылью. Если наружу вырвется хоть одна пылинка, то уже через год или два на Земле настанет вечная ночь!
– И все умрет… – тихо выдохнула фария.
– Да, подарок. Так и есть. Я совершенно случайно создал смерть всего живого! Это мой самый главный секрет. Никогда и никому не раскрывал этой тайны. Вот теперь ты тоже о ней знаешь. И к чему я это все рассказываю? А-а-а, вспомнил. Ты не поверишь, Геката, но иногда я испытываю просто лютое желание порвать эту паутину! Не потому, что я такой уж злобный бог. Просто это так нестерпимо: совершить величайшее открытие и никому о нем не рассказать! И никак, хоть чуточку его не опробовать!
– О мой бог! Позволь, я позову смертных?
– Ты права, фария. Унеси меня отсюда! Подальше от этого искушения!

* * *

– Ты хочешь сказать, один из древних богов придумал, как вызвать «ядерную зиму»? – спросил рассказчицу Варнак.
– Мудрый Легосток, лучший из древних богов, знающий исследователь, основатель многих наук, первым обнаружил, что цивилизация, как и вся наша планета, невероятно уязвима, – с грустью произнесла Геката устами «деловой» ипостаси. – И что ее можно легко и просто убить из самого банального любопытства. Что у высокоразвитой науки имеется и обратная сторона. Рано или поздно наступает миг, когда существование всей планеты начинает зависеть от прихоти всего лишь одного излишне грамотного исследователя.

Глава 3
Умение развлекать

Труднее всего было открыть глаза. На них запеклась плотная корка, которую никак не удавалось расковырять даже пальцами. Но в конце концов она поддалась, и Геката смогла увидеть мир хотя бы вполглаза.
Как оказалось, течением ее прибило к плотине и теперь слегка покачивало на волнах.
А еще оказалось, что пальцы были черными, запекшимися, почти не гнулись и не имели ногтей. Неудивительно, что ими ничего не удавалось сделать!
Геката сунула пальцы в рот, чуть-чуть пожевала, ломая корку, а потом ее обгрызла. Открывшимися ногтями собрала корку с глаз, пару раз моргнула: веки уже восстановились!
– Жива, сестренка? Давай помогу! – К ней, поблескивая единственным глазом на черном фоне, подошла похожая на головешку Шершень с плоским обколотым камнем в руке и принялась ретиво сдирать с тела Гекаты горелую корку.
Фария приготовилась к нестерпимой боли, но неожиданно все ограничилось легкой щекоткой. Оказывается, под горелой коркой уже успела нарасти молодая розовая кожа.
– Это сколько же времени мы дохлыми валялись? – вслух подумала она.
– Не больше пары дней, – уверенно ответила Шершень. – Зверюшки еще не протухли. Вон их сколько плавает! Смотри, а юбочка твоя цела!
Как оказалось, та часть тела, что в момент огненного вихря находилась в воде, почти не пострадала.
Шершень между тем прошлась скребком по голове Гекаты и протянула инструмент:
– Давай, теперь твоя очередь!
Сотая начала чистку со спины своей «сестренки». Корка отпадала легко, большими лохмотьями, и потому превращение фарии из головешки в женщину с розовенькой, совсем молодой кожей заняло совсем немного времени.
– Знала бы, зашла поглубже, – похлопала себя по бедрам Шершень. – Все богатство сгорело, даже подолов не осталось! Что это вообще было, ты знаешь?
– Боги изволили поразвлечься, – пожала плечами Геката. – Мудрому Шапологу уж очень сильно хотелось опробовать на ком-нибудь свою огненную смесь. А тут как раз мы со своим стадом. Вот он на нас слизь горючую и ливанул!
– Он хоть понимает, как это больно, тварь ползучая?! – чуть не в голос ругнулась фария. – Его бы самого так поджарить! Ненавижу!
– Смотри, там еще кто-то! – указала вдоль плотины Геката.
Обе фарии быстро пробрались вдоль плотины из густо сваленных камней, во многих местах подкрепленных деревьями и нанесенным рекой мусором. Перед ними лежала головешка, имеющая характерные очертания: ноги, руки, голова…
Оттащив несчастного на берег, Геката и Шершень ковырнули скребком корку.
Кожа снизу открылась розовая, а значит, несчастный восстанавливался.
– Живой! – облегченно выдохнула старшая фария. – Это кто-то из наших, не смертный! Давай, сестренка, почисти его. А я по берегу пройдусь. Может, еще кого найду.
Она убежала, а сотая принялась работать колотым камнем, убирая с тела стража богов сгоревшую плоть. Когда последние корки сковырнулись с лица, стало ясно, что спасти удалось Бродуна.
Нуар, едва очистился рот, глубоко вздохнул и открыл глаза.
– Что это было?
– Боги изволят развлекаться! – повторила свой ответ Геката. – Мудрый Шаполог возжелал окатить нас своей горючей слизью.
– Это было больно! Еще никогда меня не жарили живьем!
– Нам больно – ему любопытно, – с плохо скрываемой злобой ответила фария. – Он же исследователь! Вот и поставил забавный научный опыт.
– Самого бы его… на вертел и на костер! Живого! – с ненавистью выдохнул страж богов. – Я бы его впечатления послушал!
Он глубоко вдохнул, выдохнул, сел, похлопал себя по бокам.
– А где все?
– Дай угадаю… Ты шел по берегу?
– И что?
– Выше воды сгорело все и вся! Я вот, – потрепала свою юбочку Геката, – была в реке по пояс.
Громко расплескивая воду, к ним подошла Шершень, бросила к ногам командира отряда пояс с мечом и небольшой сумочкой.
– А где тело? – спросила Геката.
– Головы и плеч нет, – вздохнула фария. – Не выжил. Больше никого не нашла.
– Может, унесло? – с надеждой спросил Бродун.
– Через эту загородку-то? – кивнула на плотину Шершень.
Она была права. Сваленные неровной полосой камни, галька, песок пополам с деревьями, ветками, мусором течение воды задерживали, поднимая ее уровень в запруде примерно на один человеческий рост. Но не останавливали – тонкие сверкающие струйки просачивались через грубую постройку и журчали себе дальше. Через верх не перекатывали, а значит, и бесчувственное тело перебросить не могли.
– Надо поесть… – после долгого молчания сказал страж богов. – Выздоровление отнимает много сил.
– Ну, как раз еда сейчас самое простое! – развела руками старшая фария. – Жареного мяса вокруг столько, что просто завались! Любому гнездовью на целый год хватит!
Маленькой Гекате и повезло, и не повезло одновременно. Не повезло, потому как до верхнего края золотого котла, в котором в гнездовье Легостока варили еду для смертных, она не доставала, а значит, вместе со всеми поесть не могла. Повезло, потому что ее, как маленькую, запустили в котел вместе с детьми, никак не ограничив во времени, ну и плюс к тому – именно на дне и скопилась самая сытная гуща!
А еще ее, малышку, не стали ставить ни на какие работы! И потому, набив живот, выбравшись наружу и искупавшись в местном пруду, Геката отправилась на поиски властителя.
Под навесом Легостока не было, у прудов тоже – они от дубов хорошо просматривались. На кухне его не было – она оттуда пришла…
Поразмыслив, фария повернула к зарослям, что карабкались на довольно крутой горный склон, как можно дальше обогнула резвящихся в вытоптанной роще крылатых драконов, прошла немного дальше, к небольшой ложбине. Заметила в стороне сразу пятерых замерших нуаров и тут же повернула к ним.
Ну да, само собой! Где еще могут находиться стражи богов, как не рядом с богом?
– Прими мое почтение и уважение, мудрый Легосток, – еще издалека обратилась к властителю гостья. – Прости, что отвлекаю от важных размышлений, но мне нужно обратиться к тебе с просьбой…
Тут фария заметила мелкое искрение на камне, перед которым, свернувшись кольцами, возлежал властитель, и тут же переключила свое внимание.
– Что это за странное чудо, мой бог?
– Знала ли ты, Геката, что камень возможно плавить, подобно водяному льду? – ответил вопросом на вопрос древний мыслитель. – Чем дольше я наблюдаю за сим явлением, тем больше прихожу к выводу, что таковыми могут оказаться вообще все окружающие нас предметы! При нагревании все, что только существует, превращается в жидкость! Можешь ли ты поверить в такое, мой маленький подарок?
– Я знаю, что лед, согреваясь, начинает течь водой, – осторожно ответила фария. – Я знаю, что, если нагреть золото, оно тоже начинает течь, подобно воде. Но камень?! Разве он не тверд как… как камень?!
– Подойди ближе… – пригласил властитель. – И посмотри сюда…
Геката подошла почти вплотную, встала рядом с камнем. По валуну ползали какие-то жуки, слышался треск, который отражался вспышками в трещинах.
– Куда смотреть, мой бог?
– Туда! – В голове фарии возник образ трещин.
– Прости меня, мудрый Легосток, – смиренно повинилась Геката. – Я не понимаю.
– Ты помнишь, подарок, мы говорили, как обидно творцу, когда его открытие не вызывает интереса, не находит применения? Так вот, случается и наоборот. Изобретение, сделанное с одной целью, внезапно находит полезнейшее применение в совершенно неожиданном направлении! Когда-то очень давно мудрая Ромашка из рода Элам придумала огненных жуков, плюющихся из своего брюшка хитрой смесью. По отдельности части этой смеси безопасны, но, смешиваясь, вспыхивают необычайно ярким и жарким огнем! Их вывели для спуска летучих лилий Повелителя Драконов, но плюющие огнем насекомые так никому и не понадобились.
– Полагаю, исследовательнице было очень обидно?
– Но совсем недолго, подарок! – бодро отозвался мудрец. – Ибо, взявши себе некое число жуков для испытаний, Повелитель Драконов быстро заметил, что, если насекомое три-четыре раза выплескивает свой огонь на одно и то же место камня, тот начинает в этом месте течь, словно расплавленный лед!
– Не может быть!
– Сейчас увидишь сама… – вновь посмотрел на камень властитель. Чуть выждал. Затем снова заговорил: – Великий мудрец сразу помыслил о том, что сим способом получается резать камень, проделывая в нем пещеры. Так можно либо что-то раздроблять, либо, наоборот, заделывать. Ага! Вот смотри!
На валуне перед ним с легким хрустом отломился кусок камня. Откуда-то снизу в стороны прыснули жуки.
Геката, не дожидаясь разрешения, взяла осколок, осмотрела. Сверху он выглядел самым обычным, но снизу и по бокам края и вправду казались оплавленными, словно у оглаженной ладонями льдинки. Такой же подтаявший отпечаток остался и в камне.
– Плохо то, что жука хватает всего на три-четыре плевка. А затем ему нужно отдыхать почти целый день, – посетовал мудрец.
Жуки, явно подчиняясь его воле, светлой лентой поспешили к ивовой корзине, с верхом набитой сеном.
– Три-четыре плевка, и до нового утра на отдых? Много они явно не наработают, о мудрейший! – покачала головой малышка.
– Ошибаешься, подарок! Если у тебя всего корзинка для опытов, то и вправду можно только малым баловством для изучения заниматься. Если же корзинок многие сотни, их обитатели способны снести целую гору! Каждое насекомое растапливает ямку с кончик ноготка, но корзина выплавляет кулак, а сотня корзин пробьет дыру в десятки шагов длиной! А что сделает таковое количество за сотню дней? Повелитель Драконов, свершив свое открытие и размножив жуков до бессчетного числа, смог с их помощью вырезать себе огромную усыпальницу, укрывшись в ней от мира!
– Зачем столь именитому мудрецу усыпальница?
– Всему виной, как всегда, сильнейшее любопытство, фария Геката! – повернул голову к сотой властитель. – Сей мудрец замыслил создать из смертных работников прорицательниц, умеющих предсказывать будущее. И вроде как что-то у него получилось. Однако сотворенная им смертная тут же предсказала великую огненную войну меж богами, и, сверх того, битвы богов, сотворенных Родильными древами, и, сверх того, всеобщую погибель, мрак, ужас и запустение… В общем, полный и беспредельный конец света! Испугавшись кошмарного пророчества, Повелитель Драконов создал себе усыпальницу, лег в нее в холодный сон и погрузил вместе с собою в полусмерть самых преданных своих слуг и стражей. Согласно его искусству, заложенные возле запечатанного входа семена должны ощутить лютое время конца света, переждать его, а когда мир вернется к жизни, когда к его усыпальнице вновь придет тепло и воздух вновь станет пригодным для дыхания, они должны прорасти и откупорить усыпальницу. И тогда впущенный внутрь свежий воздух возродит всех, погруженных в многовековой сон.
– Должно быть, он очень сильно испугался, решившись на такое!
– Когда среди богов возникли разговоры об улучшении нашей породы через Родильные древа, испугались очень многие! Все сразу вспомнили предсказание о богах из Родильных древ и о том, что они станут воевать с обычными властителями до тех пор, покуда не случится конец света. Поэтому сразу десятки мудрецов последовали примеру Дракона. Но когда началось сопротивление, страх прошел.
– Прости мою настырность, мой бог, но что за «сопротивление»?
– Дабы понять смысл происходящего, нужно знать всю историю с самого начала, – спокойно ответил всемогущий. – Ты не поверишь, подарок, но все сии события начинались ради благой цели. Все затевалось ради путешествия к иным мирам! После полетов к черному небу все мудрецы поняли, что возникшее препятствие неодолимо. Боги не способны летать через холодное пространство. Властители засыпают! И тогда единомышленники мудрого Двухвоста затеяли создать новый вид богов. Сие порождение разума должно было стать теплокровным, как смертные, дабы не засыпать в холоде, должно было потреблять растения, дабы питаться плотью летучих лилий, мчащихся через черное пространство. И оно должно было стать умнее и сильнее нас, ибо самым главным достоинством любого мудреца является его разум! Сторонники Двухвоста взяли семя богини из рода Клуни и поместили в Родильное древо клана Истучи…
– У них получилось? – требовательно перебила Геката.
– Очень многие боги испугались того, что новое создание низведет всех нас до уровня простых животных… – с какой-то легкой грустью ответил Легосток. – Недовольные грядущей опасностью властители объединились, прилетели в земли клана Истучи и перекрыли реку, питающую их Родильное древо. И древо высохло, так никого и не создав. А единомышленники Двухвоста ничего не смогли сделать, ибо их по сей день намного меньше, чем боящихся перемен. Так с тех пор и повелось. Те, кто боится, внимательно следят, чтобы мудрецы нигде не заложили в Древо божьи семена. А пуще прочего стерегут, чтобы никто не вырастил Древо втайне от других. Древо, которое не удастся проверить. Поэтому противники эксперимента очень внимательно следят за возникающими тут и там болотами, запрудами и водоемами и всегда их разрушают. Ибо Древу для своего роста требуется очень много воды.
– Мне немного жаль, что у них ничего не вышло… – вздохнула Геката.
– Всем жаль, – согласился властитель. – Было бы интересно узреть результат подобного опыта. Увы, страх превратиться из бога в слугу в этот раз превысил любопытство научного сообщества. Как мы с тобой знаем, нередко исследователю приходится заглушить свою радость, дабы ужас открытия не превысил его величия!
– Да, мой бог! Я помню о твоем самоограничении.
– Ноша, разделенная на двоих, становится легче, – ответил мудрый Легосток. – Однако ты, помнится, желала обратиться ко мне с какой-то просьбой?
– Прости, всемогущий! – спохватилась Геката. – Я увлеклась! Каждый час твоей жизни полон стольких интересных открытий… Наверное, я отвлекаю тебя от постижения мира?
– Посмотри на стражей, что стоят вокруг меня, фария Геката, – предложил повелитель гнездовья.
– Прекрасные нуары, мудрый Легосток!
– Это так, подарок, – согласился властитель. – За свою жизнь я видел их многие сотни, многие сотни стояли рядом со мной. Но за все века ни один из них, понимаешь, ни единый не проявил интереса к тому, чем я занимаюсь! Среди двуногих ты оказалась единственной, кого миновала аскеза безразличия. Уже за одно это можно простить очень многое… Так какой награды ты желаешь, фария Геката?
– Всего лишь куска кожи, мой бог… – почтительно склонила голову сотая. – Мне надоело ходить голой и босой. Но голых смертных в твоих владениях много, а кож у забойщиков мало. Без твоей воли не дадут…
– Тогда ступай и передай забойщикам мою волю. Возьми себе все, что требуется!
В этот миг где-то в голубой вышине слегка взгрустнулось хранительнице вимана. Ведь у нее не имелось вообще ни единой возможности добыть себе хоть какую-то одежду!
И аккурат в это же самое время на берегу прохладной запруды досыта наевшаяся Геката тоже вырезала себе новую одежду вместо порченной. У нее со шкурами не имелось никаких сложностей, ибо многие звери в момент падения огня находились брюхом в воде, и кожа на этих местах совершенно не пострадала!
И в горном гнездовье Легостока, и на берегу низинной реки Геката соорудила себе совершенно одинаковую обувь: поставила ногу, обвела, сделала вырезы в стороны. Половину кожи срезала, половину оставила. Получились простенькие сандалии с ремешками. Они не защищали ноги от царапин и холода, зато изготавливались практически мгновенно и отлично спасали ступню от острых камней, колючек, корней и прочих неприятностей.
Так же легко выкроилась и туника: просто ровное полотнище длиной немногим меньше, чем два роста, плюс вырез для головы посередине. Одним из обрезков кожи фария обвязалась над бедрами – и все, она одета!
– Геката, тебе какой цвет больше нравится? – окликнул ее Бродун.
– Черный!
Нуар прошел по берегу, наклонился, подобрал из воды черный вытянутый голыш примерно с кулак размером, вышел с ним к береговому ивняку. Выбрал деревце в два пальца толщиной, срезал на уровне груди, слегка прищурился. Послушные его безмолвной воле, верхние края на срезе быстро и крепко закрутились вокруг камня, оставив наружу по кончику с каждой стороны. Страж богов взмахом меча срезал стволик на высоте пояса, обрубил лишние ветви.
Топором получившийся инструмент назвать было трудно, но выглядел он довольно весомо и прочно.
Отдав поделку младшей фарии, так же быстро он сделал еще один псевдотопор для Шершень, но уже из белого камня с коричневыми прожилками.
– Давайте утра подождем. – предложил Бродун. – Может статься, кто-то все же выжил. Вдруг подойдут.
Обе фарии надеялись на то же самое и потому не спорили.
К тому же всем троим после заживления страшных ран очень хотелось есть, а возле плотины все еще имелось невероятное количество мяса. Хорошо пропеченное, оно пока не проявляло признаков порчи.
Но чуда не случилось. Новый рассвет они встретили втроем.
– Что делать станем, фарии? – спросил нуар, ополаскивая ладони после завтрака. – Плотина цела, божий приказ не исполнен. Да и гореть было больно. Так больно, что из всех стражей выжил только я один!
– Гореть было больно, – согласилась Шершень. – Очень! Я слышала, как мои титьки шипят и запекаются, как ноги обугливаются и волосы трещат.
– Боги умеют развлекаться! – согласилась Геката. – Такого развлечения, как запекание живьем, мне не забыть до самого скончания дней. Теперь нужно показать, что мы тоже умеем развлекаться. Я правильно говорю?
– Такова воля богов! – решил нуар. – Наш долг ее исполнить. Пошли!
Для выслеживания врага большого мастерства не потребовалось. От левого берега, шагах в сорока выше плотины, отходил в сторону бодрый ручеек глубиною по колено и шириной в размах рук. Трое охотников быстро двинулись вслед за звенящим потоком, обогнули несколько скал, пробрались через колючий кустарник, пришлось даже спуститься в русло и пригнуться почти к самой воде, и почти сразу за ним оказались в странном лесу. Здесь росло много пальм, лип и каштанов, но все они стояли достаточно редко, едва-едва смыкаясь кронами. И при этом нигде не поднималось подлеска, ни единого молодого деревца вокруг!
– Сверху все выглядит как обычный лес, – негромко сказал страж богов. – А снизу чисто и просторно, словно в обычной долине. Здесь что-то прячут.
Вскоре они увидели первых смертных. Полностью обнаженные, они старательно укладывали камни в русло ручья, аккуратно пристукивая каждый деревянными колобашками. Появление незнакомцев вызвало в них интерес, рабы начали распрямляться.
Но нуар приказал: «Работайте!» – и интерес мгновенно исчез.
Вскоре впереди показались хорошо знакомые рожденным Древом путникам травяные шатры.
– Всего семь, – прикинула Шершень. – Росток еще совсем молоденький.
– Эй, смертные, вы кто?! – От огромной кучи свежесрезанной травы их окликнул высокий, плечистый красавец в тунике, опоясанный темно-красным мечом. Одно слово, страж богов. – Откуда тут взялись?
Бродун тут же, не смущаясь, повернул к нему и даже ускорил шаг.
– У вас тут лес везде, воин! Пришлось драконов аж у плотины оставить. Меня прислали с подарком от рода Элам. Где ваш мудрейший правитель? Как его найти, пока ничего не испортилось?
Местный нуар заметно расслабился, сделал несколько шагов навстречу, повернулся боком, вытягивая руку:
– Ступайте по тропе до старого дуба, он здесь единственный. Там поверните направо. Увидите две скалы, между ними гнездовье. В нем мудрый Отлоз обычно и отдыхает, если все в порядке…
Шершень, оказавшись у нуара за спиной, быстро взмахнула «топориком» и проломила бедолаге затылок красивым овальным бело-коричневым камушком.
Страж богов рухнул как подкошенный. Старшая фария склонилась сверху, цыкнула зубом:
– Удачно получилось! До вечера точно не оклемается. Одним противником меньше. И тревоги не поднимет.
Из-за кучи травы поднялись головы сразу двух смертных.
– Работайте! – распорядился нуар и зашагал по тропинке.
Дуб, растущий чуть ли не под самые небеса, появился здесь явно раньше всех прочих деревьев. На нем на некоторой высоте темнело густое переплетение ветвей. Видимо, старое гнездо, ставшее для подросшего бога слишком маленьким. Левая тропа уходила к загородке с крылатыми ящерами, теребящими какую-то большую тушу, средняя вела прямо к мелкому прудику, пока пустому – ни рожениц, ни крокодилов. Здешний властелин еще не успел обосноваться в роще достаточно уверенно.
– Направо… – вслух повторил Бродун и повернул к скалам, стоящим друг от друга в сотне шагов.
Удачное укрытие для гнездовья! Есть куда расти и на что опереться.
Переплетение молодых ветвей, густо покрытых листьями, сторожили два немолодых нуара с обветренными телами и лицами, оба в потертых туниках.
– Этих обмануть не получится, – мрачно сказал Бродун, нащупывая рукоять меча.
– Кто вы такие и чего вам нужно? – спросил один.
Гости не ответили, быстро приближаясь.
– Кто вы и чего вам нужно? – с явным недоумением повторил вопрос второй.
Теперь его и странную троицу разделял всего десяток шагов, и первый нуар вскинул руку, отдавая твердый приказ:
– Стоять!
Бродун, ускоряясь, выхватил свой меч. Фарии последовали его примеру.
– Да вы рехнулись! – На лицах стражей читалось огромное изумление, однако оружие они все-таки выхватили.
С громким стуком столкнулись деревянные мечи, пока не причинив никому вреда.
Шершень замахнулась далеко из-за головы. Ее противник тут же вскинул меч, намереваясь парировать удар. И Геката без промедления врезала ему в грудь своей палицей. Без замаха, но достаточно сильно, чтобы проломить ребра.
В этот миг из гнезда и вырвался мудрый и могучий молодой бог Отлоз, обрушив на смертных столь могучую волну гнева, что всех нуаров буквально смело с ног, как порывом урагана.
– Что творится?! Кто посмел?!
Сила его ярости и неодолимой воли была столь велика, что дрогнули даже фарии, приказам богов неподвластные.
Отлоз, весь белый, с мелкими серыми крапинками, не был бы представителем мудрейших существ планеты, если бы мгновенно не осознал неладное. Ведь женщины остались стоять! И он совершил стремительный бросок, так быстро захватив Шершень в свои кольца, что Геката даже заметить ничего не успела! Сжал свои объятия, с громким хрустом костей выжимая жизнь из пойманной жертвы.
Но уже в следующий миг сотая коротким взмахом опустила черный окатанный голыш ему на макушку, аккурат между большими желтыми глазами.
Голова бога упала на плечо старшей фарии, и могучее тело властителя бессильно обмякло.
– Это оказалось куда проще, чем я думала… – Геката еще пару раз взмахнула в воздухе своей палицей, приглядываясь к врагу, но добавлять так и не стала.
Мудрый бог Отлоз был мертв.
– Вытащи меня отсюда! – взмолилась Шершень. – Не могу пошевелиться!
Геката примерилась, потом ухватила трехликую обеими руками за подбородок – кроме головы больше ничего наружу не выглядывало, – поднатужилась и вытащила свою спутницу на свободу из божьих объятий.
Та застенала, хлопая глазами.
– Ты как, сестренка? – спросила Геката.
– Сама-то как думаешь? – опустила веки старшая фария. – Иногда я даже жалею, что такая бессмертная!
Нуар с проломленной грудью отполз к скале и привалился к ней спиной. Тяжело дыша, ощупал пояс. Приподнял голову, увидел меч в стороне, протянул ладонь. Уронил руку и закрыл глаза.
Впрочем, жизни и здоровью никому из рожденных Древом ничто не угрожало. Только несколько часов мучительного исцеления.
Поднялся на ноги Бродун, убрал меч в ножны.
Следом встал его враг. Замер, глядя на мертвого бога.
Он явно не понимал, что теперь делать. Случившееся выходило далеко за пределы его разумения.
А вот Бродун жестом поманил Гекату, помог встать старшей фарии, забросив ее руку себе на плечо, и потянул по тропинке к дубу.
– Трудно подождать, пока кости срастутся? – укорила его Шершень.
– У меня плохое предчувствие… – тихо ответил нуар. – Мы только что убили бога! Прямо в его гнездовье убили, рядом с тайным Родильным древом. Не думаю, что все кончится так просто…
– Зато мы показали, что тоже умеем развлекаться! – нервно хохотнула изувеченная Шершень. – Жареных фарий они теперь запомнят навсегда!
– У тебя ноги хотя бы ходят? – посмотрел он вниз. – Или только волочатся?
– Немного шевелятся… – вздохнула фария и болезненно поморщилась. – Дай мне хоть малую передышку, Бродун! За нами ведь никто не гонится, нас не топчут, не убивают. Куда гонишь? Дай хоть немножко косточки срастить!
– Ладно, – уступил мольбам страж богов и осторожно опустил Шершень на землю. – Привал!
Геката осталась стоять, сжимая рукоять палицы и настороженно глядя по сторонам.
– Странно… – пробормотала она. – Почему все тихо?
– А чего ты хотела, сестренка? – с легким стоном сказала старшая фария. – Даже у нашего Родильного древа, которое размером раз в пять больше этого саженца и раз в десять его старше, и то всего шестеро нуаров бога оберегают и за порядком следят, да еще сотня смертных на работах занята. Убрать там, почистить, унести… Каналы поливные замостить… Здесь, может статься, всего три стража рабов и обитало! А смертным что? Им работу дали, они делают. До вечера и не узнают ничего. Успокойся, до нас тут никому дела нет! Дайте полежать спокойно…
В роще и вправду царили покой и гармония. Шелестела листва, пели мелкие пичуги, носились туда-сюда стрекозы, спасая обитателей долины от залетных комаров и мошек, заливисто звенел невидимый отсюда ручей…
Наконец Шершень зашевелилась, присела. Сделала пару глубоких вдохов:
– Кажется, ребра на месте. Грудь больше не болит. Нуар, наверное, тоже уже исцелился. Интересно, ему отомстить не захочется?
– Ого, у нашей фарии появились здравые мысли! – отозвался Бродун. – Похоже, ты и вправду выздоровела.
– Давай командуй, – встала на ноги Шершень. – Куда теперь?
– К драконам!
– Зачем?! – вздрогнула Геката.
– Чтобы пешком не идти, коли есть на ком умчаться.
Бродун тут же перешел на бег трусцой, фарии устремились следом.
– Я летать совсем не умею… – предупредила сотая.
– Я помогу, – пообещал нуар.
Вскоре они выбежали к просторному загону, на одном краю которого плескалась в канаве вода, а на другом лежала куча свежей травы. Все прочее пространство было усыпано чьими-то костями.
– Скотники дармоеды! – выдохнул Бродун. – Вообще у ящеров не убирают!
Повинуясь его приказу, драконы присели, опустили головы. Страж богов и фарии забрались на их шеи, нуар вскинул руку, раздвигая молодые деревца со стороны ручья. Крылатые ящеры выбрались через получившийся проход, пробежались прямо по руслу к просвету среди крон, подпрыгнули, расправили крылья, несколькими взмахами поднялись в голубое небо.
– Виман!!! – одновременно вскрикнули Шершень и Бродун, указывая в направлении плотины, с которой они пришли. Там на высоте деревьев, едва не цепляя брюхом самые высокие макушки, величаво двигалась зеленая гора.
– Я как чувствовал, что нужно скорее ноги уносить, – оскалился страж богов. – В каждом вимане всегда находится бог. Воля властителя сильнее моей. Он сможет повелевать нашими драконами и заставит их лететь туда, куда пожелает!
– Выше, выше, выше!!! – взмолилась Геката, что есть силы обнимая шею своего дракона. – Выше!
– Что ты кричишь? – не сразу понял Бродун.
– Выше, выше!!! Бог и слуги сидят внизу, я знаю, я хранительница вимана! Я знаю, что делать! Взлетайте выше! Если повезет, он нас вообще не заметит. Или хотя бы не успеет догадаться!
Нуар, похоже, ее услышал, поскольку крылатые ящеры стали намного чаще взмахивать крыльями.
– А теперь прямо к нему, по верхушке!
Три дракона, уже успевшие взмыть заметно выше вимана, все разом легли на левое крыло и, стремительно разгоняясь, помчались прямо на верхнюю площадку.
Охраняющий летучую гору Шаполога нуар, конечно же, всеми силами пытался остановить, отвернуть огромных ящеров в сторону, но он был всего лишь стражем, примерно равным по силе Бродуну. И победила воля того, кто находился ближе к разуму зверей.
– Я зря исцелялась… – успела прошептать Шершень, и драконы, сложив крылья, вонзились в плоть вимана.
Посадка оказалась на удивление мягкой. Рыхлое тело летучей горы мало превосходило прочностью птичий пух, и потому тела нападающих пронзили махину почти насквозь, мягко и плавно застряв где-то в глубине зеленой массы.
– Кроши все! – крикнула Геката, сваливаясь с дракона и широко размахивая палицей, разбрызгивая стенки, пузыри и обрывая тонкие нити, заменяющие летучей горе костяк.
Виман чуть подпрыгнул, послышался хлопок, сквозь нежные тончайшие стеночки его плоти прошла алая волна, сопровождаемая оглушительным воплем боли и отчаяния, а затем махина осторожно опустилась вниз.
– Прорубаемся! Прорубаемся вниз! – продолжала требовать младшая фария, и соратники активно помогали Гекате в ее стараниях.
Пробиться через рыхлую плоть оказалось совсем не сложно. В некий миг опора под ногами внезапно разорвалась, и все трое рухнули на дымящуюся, пахнущую паленым землю.
Изуродованный, обугленный и бесформенный виман радостно рванулся ввысь, стремительно уменьшаясь в небесах.
Страж богов поднялся, все еще сжимая влажный, покрытый зеленой слякотью меч, обвел взглядом пустынную равнину вокруг.
Шагов на триста во все стороны исчезло все живое. И только многочисленные низкие и обугленные, причем все еще дымящиеся, пеньки доказывали, что совсем недавно это был густой, живой и радостный дикий лес.
– Что произошло? – поднял он на Гекату угрюмый взгляд. – Это сделали мы?
– Трудно сказать, – пожала плечами фария. – Мы просто завалили виман. Он ведь, несмотря на размеры, очень чувствителен к нагрузке, всегда держит тонкий баланс между своим весом и высотой. Когда мы свалились на него вместе с драконами, виман рухнул вниз. На самом деле, я собиралась просто опустить его и испортить. Но Шаполог, скорее всего, надеялся свою летучую гору спасти. Чтобы набрать высоту, ему нужно было сбросить вес. И он разом сбросил свою горючую слизь. Этот великий, мудрый и находчивый бог не заметил лишь того, что земля находится слишком близко. И когда все полыхнуло, жар его оружия истребил нижнюю часть вимана вместе со всеми обитателями. Вот и все…
– Зачем же властитель его поджигал?
– Скорее всего, слизь сама вспыхивает, – задумчиво ответила сотая. – Я знаю, боги создали такого хитрого жука, красного, с черной спинкой, и у него в брюшке два зелья. Врозь они безопасные, а если плюнуть, то при смешении загораются. Вот и здесь, наверное, то же самое. Как еще можно столько слизи одновременно поджечь?
– Откуда ты все это знаешь, сестренка?!
– Наш бог подарил меня мудрому Легостоку. Он очень умный и много всего мне рассказывает.
– Везучая! – вздохнула Шершень. – А я одной частью постоянно в рыбьей чешуе, другой – в компосте, а третьей – вот, кости через день ломают.
– Мудрый Легосток говорит, что меня миновала чаша аскезы, – похвасталась Геката. – Что иные боги могли бы брать с меня пример. Он меня очень многому учит. Он мудр, заботлив. Часто бывает весел. Относится ко мне с уважением. У него приятный окрас…
– Да ты, сестренка, никак влюбилась?! – рассмеялась Шершень.
– Что может быть плохого в любви к своему богу? – опять пожала плечами сотая.
– Хватит болтать, фарии! – наконец-то спрятал меч страж богов. – Нужно исчезать, пока еще чего-нибудь не случилось. Драконов мы потеряли, придется идти пешком.
И в то же самое время, когда одно из тел Гекаты устремилось к плотине, а другое, совершив обход, развалилось на солнышке возле зреющих виклуш, мудрый Легосток излучал веселье, любуясь самой маленькой из фарий:
– Ты хотела заполучить как можно больше кожи, мой славный подарок?! Зачем, зачем тебе такая длинная туника?!
Новенькое одеяние его подарка краями подола волочилось по земле, а в ширину выступало над плечами самое меньшее на две ладони.
– Я фария, мой бог! – горделиво ответила Геката. – Я прошла перерождение и быстро расту! Мне что же, каждые пять дней новую тунику делать? Эта уже завтра перестанет доставать до земли, а еще дней через двадцать станет мне впору!
– Ах вот оно как! – немного успокоился властитель. – Оказывается, я принял за глупость твой острый ум и предусмотрительность. Что же, это бывает. Прими мои извинения!
– Тебе незачем извиняться, мой бог! – Фария порозовела от смущения. – Ведь ты мой властитель!
– Признавать свои ошибки полезно всем, подарок. Иначе они очень скоро станут частью твоего ума. А наш мир и без того состоит из заблуждений… Что такое желтое у тебя на затылке? Я заметил, многие смертные женщины гнездовья носят очень похожие штуки.
– Это просто золотое кольцо. Я скрутила его из ручки от выброшенной сломанной ложки. Если волосы не закреплять на затылке, они рассыпаются в стороны и постоянно мешают. А срезать их, как это делают мужчины, нам нельзя. В родильном пруду за наши волосы держатся дети, чтобы не утонуть.
– Но ведь ты не женщина, фария?! У тебя нет детей!
– Ты желаешь, чтобы я срезала волосы, мой бог?
Мудрый Легосток немного поколебался, потом решил:
– Оставь! Посмотрим, какой длины они достигнут, если им не мешать. Будет забавно, если они окажутся длиннее твоей туники.
– Ни у кого подобного не видела, мудрый Легосток. – Геката слегка склонила голову, а потом вскинула руку и плотнее сжала золотое кольцо на волосах…

* * *

– Стоп, стоп, стоп! – буквально взвыла археологиня. – Я так больше не могу! Нет, Геката, ты, конечно, богиня авторитетная, но золотые заколки, золотые котлы, золотые ложки?! Откуда все это в эпоху неолита? Откуда?!
– Шеньшун, мальчик мой, – «деловая» ипостась перевела взгляд на нуара, – отвези свою красавицу к ней на дачу, вырасти ей деревянный котел, и пусть она хоть раз в жизни вскипятит воду, бросая в него раскаленные камни из костра! А еще лучше, пусть сварит таким образом суп. Думаю, тогда она мгновенно поймет, в чем преимущество золотого котла, который можно ставить прямо на огонь, перед общедоступной деревянной бадьей.
– Да при чем тут котлы, Геката? – мотнула головой Дамира Маратовна. – Золото, оно же тупо непрактично! Оно тяжелое, оно мягкое, из него невозможно сделать ничего достаточно крепкого!
– Поздравляю великого ученого с исторической кафедры института Миклухо-Маклая с величайшим открытием! – захлопали в ладони все три ипостаси древней богини. – Оказывается, золото менее удобно для прикладных поделок, нежели серебро или бронза! Открою тебе страшную тайну, о мудрейшая… В мое время именно по этой причине за один серебряный или бронзовый котелок давали три золотых! Но никто не соглашался! Золотом покрывали крыши, золотом обивали ворота, золотом украшали столбы в святилищах и арки в пещерах. Когда вы, дорогие археологи, раскапываете гробницы, полные золотых поделок, вы думаете, что там похоронен дико знатный и уважаемый человек. А на самом деле кому-то из покойных родичей свалили по случаю всякую ненужную рухлядь, которую жалко отнести на помойку.
– Адресок пары помоек спросить можно? – осторожно поднял руку Варнак.
– Самой пригодится! – широко улыбнулась ему «лягушонка», а упитанная ипостась продолжила:
– Все рассказы про золотой и серебряный век ни разу не метафоры, дорогая Дамира Маратовна! Просто бывали времена, когда самым доступным было первое, а потом второе.
– А как же керамика?! Ведь главным археологическим материалом всегда является керамика!
– О мать моя Родильное древо! – вскинула руки к потолку «деловая» ипостась.
– Как же трудно иметь дело с гуманитариями! – продолжила «лягушонка».
– Но так и быть!
– Будучи богиней…
– Знания и мудрости…
– Просвещения и жалости…
– Я так и быть…
– Устрою маленькую…
– Просветительскую…
– Лекцию… – заметались короткие фразы между устами трех воплощений одной богини.
– Что такое золото, дорогая Дамира Маратовна? – остановился бисер мелких фраз на «деловой» ипостаси. – Это достаточно видный собой, мягкий, легкоплавкий металл, массово встречающийся в виде самородков. Его трудно не заметить. Его легко обработать. Если сделать на земле ровную площадку, накидать на нее золото слитками с песком или обломками старых игрушек и развести вокруг костер, вся эта красота расплавится, растечется и у вас получится золотой лист. На ближайшем камне его можно запросто выгнуть в простенькую чашу. И тогда вы становитесь обладателем котелка, который можно ставить прямо на огонь и варить в нем хаш из старых костей, кашу из молодого зерна, репу, лук, картошку и кучу всего разного, сытного и полезного для малых детей и доступного для беззубых стариков.
– Если в твое время золото было дешево, как мусор, почему сейчас оно такое дорогое? – не к месту встрял в разговор Еремей.
– Интересы людские переменчивы, челеби, – ответила ему толстуха. – Платину вон тоже поначалу в реку сваливали, как мусор никчемный. А потом она вдруг дороже злата оказалась. Просто люди со временем зажрались, и металл, годный только для украшений, стали ценить выше действительно полезных материалов.
– И кстати, о них, – продолжила «деловая». – Заценив удобство металлических котлов, настырные смертные очень скоро нашли еще один вид массовых самородков. В отличие от золота, самородков темных и невзрачных, но все же поддающихся и ковке, и плавке. Правда, серебро плавилось намного хуже золота, но зато и котлы из него получались куда более прочные и легкие. А также блюда, тарелки, ложки, миски, светильники и еще много-много чего другого. Научившись делать отливки, работая с золотом, смертные уже без особых проблем начали изготавливать все что ни попадя из более удобного серебра.
– Надо сказать, жизнь смертных в гнездовьях всегда сильно отставала удобствами от жизни одичавших двуногих, – с неожиданной мрачностью добавила «лягушонка». – Ведь властителям не приходилось самим кидать в котлы раскаленные камни, чтобы утром у слуг имелся распаренный кулеш. И золотые ложки у них в руках за едой не гнулись. Поэтому уклад своих хозяйств они меняли, лишь точно убедившись на примере лесных племен, что жизнь с новыми придумками станет проще и удобнее. Варить зерно придумали дикие, золотые котлы – тоже дикие. И серебро открыли тоже они. Дикие смертные успели перепрыгнуть в серебряный век уже тогда, когда еще не все гнездовья богов добрались до золотого. К примеру, в нашем гнездовье котлы при моем рождении были все еще деревянные…
– Как звали твоего первого бога, Геката? – вдруг спросил Варнак.
– Прости, челеби, – встав с подоконника, потянулась толстушка. – Я не помню!
– Моим богом был, есть и навсегда остался мудрый Легосток… – тихо добавила «деловая» ипостась.
– Ты так ничего и не сказала про керамику, богиня! – перебила ее археологиня.
– А, прости! – кивнула «лягушонка». – Исправляюсь. Итак, керамика. Берете глину, лепите миску и сушите. Но пользоваться ею нельзя, ибо при наливании воды миска размякнет. Поэтому сушеную миску вы суете в печь и плавно нагреваете до температуры на сто градусов выше температуры плавления бронзы. И не просто нагреваете и выливаете в форму, а держите в таком состоянии самое меньшее день! А потом плавно остужаете. И получается у вас, если не треснула и не рассыпалась… нет, не керамика! получается полуфабрикат. Ибо такая поделка воду держать не будет, она протекает. Чтобы не протекала, ее покрывают глазурью, секрет которой нужно еще открыть, и отправляют снова на обжиг. Но теперь в температуру уже на триста градусов выше точки плавления бронзы. И опять примерно на день.
– Кстати, Дамира Маратовна, – разглядывая ногти, поинтересовалась «деловая», – вы в курсе, что температура обжига фарфора превышает температуру выплавки стали?
– Но даже самые обычные горшки так просто глазурью не покроешь, – добавила «лягушонка». – Это ведь вам не слиток в кузнечном горне, и его обычными мехами в угле не раскалить. Нужно строить специальный высокотемпературный гончарный горн.
– Так что, Дамира Маратовна, – сделала вывод толстушка, – если кто-то скажет вам, что слепить глиняный горшок проще, чем отлить царь-пушку, смело крутите пальцем у виска.
– Ибо изготовление керамики, Дамира Маратовна, это люто высокотехнологичное, крайне сложное производство, – развела руками «деловая» ипостась. – И если оно все же когда-то успешно раскрутилось, то только благодаря столь же люто дешевому сырью, каковое можно было копать буквально прямо под ногами! Просто даром!
– Вся эта история с залежами керамики больше всего напоминает современное загрязнение океана пластиком, груды пластиковых бутылок в лесах, свалки одноразовой посуды на пляжах. Вот откопает все это археолог и скажет: зачем же люди вырезали деревянные ложки, если им было доступно столько пластмассовой посуды? И невдомек будет этому гуманитарию, что для изготовления деревянной ложки нужны только нож и полено, а для пластиковой… – «Лягушонка» стала загибать пальцы: – Развитая нефтехимия, развитая нефтедобыча, развитое поточное литье…
– Мне иногда кажется, – задумчиво произнесла «деловая», – что вся история человечества – это попытка с помощью высоких технологий заменить качественные вещи всяким омерзительным дерьмом. Вместо золотых кубков – картонные стаканчики, вместо хрустальных ваз – пластиковое литье, вместо мебели из живого дерева – листы из клееных опилок, вместо кожаных курток – дерматин, вместо полотняных рубашек – синтетика…
– Зато раньше свой дом имели только короли! А теперь свою комнату выделяют каждому ребенку, – не утерпев, возразил Варнак. – И любой простой дворник живет лучше средневекового графа!
– Я бы согласилась и на античного, челеби! – усмехнулась «лягушонка».
– Ладно, пусть будет так… – решила археологиня. – Я правильно поняла, что мир, в котором развилась цивилизация древних и мудрых богов, был все еще так богат ресурсами, что вы активно развивали примитивную кустарную металлургию с опорой на собираемые самородки легкоплавких металлов? Технология гончарного производства не развивалась, поскольку все потребности покрывались доступным серебром и золотом. Правильно?
– Красиво излагаешь! – рассмеялась «лягушонка».
– Сразу видно настоящего ученого! – поддакнула толстуха.
– Вся моя пламенная речь влезла в три строки строгой отчетности! – подвела итог «деловая».
– Тогда… – вскинула подбородок Дамира. – Тогда мы остановились на том, что простые смертные вступили в свой серебряный век, а для богов наступил век золотой. И что случилось дальше?

Глава 4
Золотой век

В это утро мудрый Легосток встретил Гекату все у того же камня, усеянного жуками и постоянно потрескивающего от вспышек.
– Смотри, как интересно, подарок, – указал он. – Если камень подплавить сначала снизу, под небольшим углом вверх, то жидкость безопасно стекает, нисколько не мешая насекомым пробиваться дальше до нужного уровня. Потом они начинают плавить сверху, и в какой-то миг валун просто обламывается под своим весом. Это позволяет тратить немного меньше пламени и жуков и пробивать проход быстрее.
– Ты куда-то торопишься, мой бог? – уважительно поклонилась маленькая фария.
– Да, подарок. Идея Повелителя Драконов кажется мне с каждым днем все более привлекательной.
– Ты желаешь построить себе усыпальницу, повелитель? Покинуть этот мир на долгую эпоху катастроф, которые могут и не случиться? Если великие холода так и не наступят, то семена на запорах не получат заложенного в них толчка и не выпустят тебя наружу уже никогда.
Мудрый Легосток долго молчал, прежде чем ответить:
– Я весь в сомнениях, фария Геката… – Он чуть повернул голову, и сотая неожиданно ощутила от бога волну одобрения: – Однако я вижу, край твоей туники возвышается над землей почти на ладонь! Если так пойдет и далее, через десять дней одежда окажется тебе мала, а через двадцать твой рост превысит мой навес для раздумий!
– Я с радостью стану отбрасывать для тебя прохладную тень, мудрый Легосток! – пообещала Геката.
– И носить меня на своей шее… – добавил властитель.
– Тебя что-то тревожит, мой бог? – Фария ощутила неладное в настроении мыслителя.
– Наш мир облетело известие о гибели мудрого Шаполога из рода Толобам, мой подарок, и его единомышленника мудрого Отлоза.
– Это очень плохо? – осторожно поинтересовалась Геката.
– Похоже, они втайне от всех выращивали Родильное древо. Посему противники опытов над богами собираются, дабы изучить растение и узнать, чем они занимались. Добрые намерения не нуждаются в секретах! Скорее всего, почившие боги замышляли нечто запретное.
– Значит, это хорошо?
– Боги клана Толобам недовольны, что посторонние собрались войти в их владения. Личные угодья есть главная нерушимая ценность нашего мира! Они не намерены оправдывать нарушителей, но желают изучить Древо лично и даже убить его, если саженец опасен.
– Ну так пусть изучат сами!
– Опасающиеся перемен им не доверяют, подарок. И их больше, много больше! Однако и толобы на сей раз проявляют непривычное упрямство.
– А как считаешь ты, мудрый Легосток? Как следует поступить им всем?
– Я полагаю, подарок, что у меня слишком мало жуков! – резко отвернулся властитель. – Мне нужна не одна корзина, а хотя бы полсотни! Вот тогда… Даже тогда я все равно ничего не успею! Ведь для строительства усыпальницы нужен план, семена охранных растений, нужны стражи…
– Тебя так сильно беспокоит пророчество, мой бог?
– С тобой приятно общаться, подарок, – снова прокатилась по фарии волна одобрения. – Тебе ничего не нужно объяснять. Ты догадываешься сама.
– Из-за двух погибших богов может начаться всеобщая война? – усомнилась Геката.
– Всеобщая война может начаться только из-за всеобщего упрямства! – выстрелил импульсом недовольства мудрый Легосток. – Никто из богов не желает уступить.
– Если ты не успеваешь построить усыпальницы, повелитель, может, попробовать остановить войну?
– Возможно, ты права, фария Геката… – задумчиво ответил мудрейший бог. – Но как? Ведь начинать ее не желает никто! Но при этом все чувствуют неладное… И все равно никто не хочет уступать!
– Нужно лечь в тени навеса, мудрый Легосток, взглянуть на далекие снежные горы и спокойно поразмыслить, – посоветовала фария.
– Нужно призвать нуаров и самого крупного крокодила! – немного уточнил предложение Гекаты повелитель. – Проглотить его и заснуть. Когда я проснусь, то либо все станет хорошо и тревоги уйдут, либо я встречу напасти сытым, бодрым и сильным!
– Ты позволишь мне присоединиться к охране, мой бог?
– Обязательно, фария Геката! Твое пребывание рядом мне на удивление приятно.
Вверх по течению Бродун и фарии шли два дня. Но однажды по небу бесшумно скользнул дракон, и страж богов остановился.
– Привал! Ждем здесь всех остальных!
– Почему здесь? Кого ждем? – на два голоса спросили фарии.
– Разве вы не слышали голос бога? – вскинул руки к небесам нуар.
– Это был он? На крылатом ящере? – догадалась Шершень.
– Да… Я сказал ему, что возле плотины случилась великая битва и полегли все стражи, кроме вас и меня, что разрушить ее мы не смогли, но зато нашли молодое Родильное древо. Властитель нас похвалил и приказал ждать остальных. Большие силы.
– Откуда в нашем гнездовье большие силы? – не поняла Шершень. – Почему не отправили их сразу? И когда они сюда доберутся? Мы шли дней сто, наверное!
– Объясняю подробно… – многообещающе начал страж богов и… громко закончил: – Привал!
Нуар отвернул от реки к зарослям, вскинул руки.
Ветки на двух растущих там осинах потянулись друг к другу, сплелись; макушки деревьев наклонились, смыкаясь вершинами.
– Да голые они совсем! – подойдя ближе, буркнула Шершень. – Что это за уродцы? Стволы да сучья! Веток мало. Если дождь случится, сразу протечет.
– Шла бы ты в лес за хворостом! – душевно посоветовал ей нуар.
– Ну и пойду. Сестренка, ты со мной?
На стоянке дрова – самое главное. Поэтому Геката спорить не стала и нырнула под густую крону влажного леса, поросшего мхом и горошком, оплетенного таволгой и вьюнком.
– Тут все мокрое! Ничего не найдем, – расстроилась младшая фария.
– Не дрейфь, сестренка! – приободрила ее Шершень, сворачивая на совсем уж чавкающую под ногами почву. – Сейчас все будет!
И как ни странно, оказалась права. На вздрагивающих мшистых кочках, окруженных лужами, стояло множество сухостоин в руку толщиной. В заболоченной низине деревья большими не вырастали, сохли. Скорее всего, корни в воде загнивали.
Сломав сразу по три стволика, фарии отнесли их на берег, потом сделали еще ходку, и еще.
Тем временем страж богов сделал между деревьями вместительный шалашик, укрыв его от насекомых густой паутиной, а для большей плотности стен использовал ветви растущей рядом вербы.
Пока Геката и Шершень разводили огонь, Бродун прошел по воде и вскоре выгнал к берегу форель размером с руку. Завернутая в листья щавеля и лука и запеченная в углях, она оказалась диво как хороша!
А затем все трое забрались в гнездо, на мягко качнувшиеся под их весом ветки, вытянулись во весь рост и закрыли глаза, прислушиваясь к вечернему щебету птиц, пению жаб и перепискиванию мелкого зверья.
– Как же мне хорошо! – негромко призналась Шершень. – Вот это жизнь! Какие мы счастливые…
Геката думала иначе. Ибо в эти самые минуты она металась по виману, отпугивая криками, волевыми приказами и волнами ужаса огромную стаю ворон, что пыталась расселиться на летающей горе.
С той стороны, где их гнала фария, птицы шарахались прочь. Но вот на остальных направлениях нагло и настойчиво многими сотнями усаживались снова.
А еще она сидела рядом со своим безмятежным богом, обняв его голову и оглаживая сухую царапучую шею. Прямо под навес задувал ветер с какой-то моросью, и было очень холодно. Но уходить от властителя фария не желала.
На берегу реки, на мягком плетеном помосте, под уютной кроной из ветвей и паутины, ей было, конечно же, удивительно хорошо…
Блаженство длилось всего два дня. Утром третьего к уединенному домику вышли два огромных каралака. Нуара и фарий это особо не обеспокоило, ибо каралаки, как и жруны, известные падальщики и на живых зверей не охотятся. Странным стало то, что почти сразу вслед за ними появились броненосцы и огромные крокодилы, двуноги, шипохвосты, жабники. Все как на подбор гиганты, никак не меньше двух ростов Бродуна.
– Кажется, это и есть обещанная большая сила, – пробормотал страж богов.
– Что станем делать? – спросила Шершень, наблюдая, как вплотную к шатру прошли двое почти неразличимых красавчиков: статные, плечистые, в новеньких туниках и с мечами на поясах.
Спустя немного времени такая же парочка прошагала по противоположному берегу.
– На тебя похожи, Бродун! – усмехнулась Шершень. – Просто не такие потрепанные.
– Все стражи из разных родов… – отметил нуар, указывая еще на одну парочку. – Похоже, боги договорились. Решили разрушить плотину все вместе. Пойдемте тогда и мы. Чтобы было…
– Зверей ловить станем? – спросила старшая фария. – Только имей в виду: после прошлой нашей облавы тут, наверное, только улитки и белки остались!
– Плотину развалить одного броненосца хватит, – прищурился страж богов. – А уж всем этим стадом – тем более! Просто пройдемся. Дабы присутствовать от имени нашего властителя.
Мимо шалашика, величаво покачиваясь, прошествовал спинозуб. На его хребтине, между торчащими вверх широкими костяными лопатами, лежало несколько свернутых кож, а поверх них валялись трое нуаров.
– Эти-то откуда? – прищурился Бродун. – Если со своим спинозубом, значит, откуда-то совсем рядом пришли!
– Тогда остальные как сюда попали? – не поняла Геката.
– Дык драконы принесли! Если богам не лень, могут даже сами прилететь.
– А чего тогда мы пешком шли? – только еще больше удивилась сотая.
– Драконов без присмотра оставлять нельзя. Разбегутся, – пояснила Шершень. – Если на них прилететь, кто станет те несколько дней, пока мы стадо собираем и плотину рушим, следить за ними, кормить, удерживать?
– Можно кого-то оставить…
– Чем больше оставляешь нуаров на посторонних хлопотах, тем меньше стражей смогут участвовать в загоне, – ответил Бродун. – Короче, если не лень, если торопишься и очень хочется, то можно и на целой стае драконов примчаться, со скотниками и сторожами. А коли лень, проще нескольких нуаров на спинозубе отправить. Разве мы плохо прогулялись? Ладно, пошли!
Страж богов первым выбрался из шалаша и зашагал вдоль берега вниз по течению. К другим нуарам ни он, ни фарии приближаться не стали.
Боги, как известно, одиночки. Кроме как в праздник Плетения, общаться стараются на удалении, и, если желают чего-то достичь вместе, каждый старается действовать сам по себе в общем направлении. Так же поступали и их слуги. Решили боги все вместе развалить плотину – значит, идут к ней общей стаей и разваливают. Но встречаться при этом, знакомиться, составлять общие планы… Зачем?!
Ближе к полудню в небе появились два вимана, быстро подгоняемые к реке встречным ветром.
Бродун и фарии сразу встревожились, быстро вошли в реку, забравшись на самой стремнине на глубину по грудь, и пристроились к дикому, без поклажи спинозубу, шлепающему брюхом по воде.
Первую летающую гору принесло ветром, когда они уже успели приготовиться к самому страшному и, едва только на брюхе махины раскрылись норы, схватили ртами воздух и нырнули как можно глубже, к самому дну.
Ждать пришлось недолго: над самыми головами полыхнуло ослепительно-алыми отблесками, вода наполнилась пузырьками, тела охватила нестерпимая боль.
Геката выскочила наружу, завопила, не в силах что-либо изменить. Рядом так же закричали обварившиеся Шершень и Бродун.
Но тут фария увидела:
– Вима-ан!!!
И они все разом снова нырнули в кипяток. И огненная волна прокатилась над ними еще раз, но уже только самым краем. Второй виман вылил свое пламя ниже по течению.
Трое рожденных Древом вынырнули снова.
Вокруг них, насколько хватало глаз, все было черным и дымящимся. Горела земля на берегах, чадили обожженные туши зверей, и даже сама вода – и та густо парила, только-только переставая кипеть. По счастью, недолго: течение быстро принесло сверху не попавшую под удар ледяную влагу.
– Холодненькая пошла! – с наслаждением улыбнулась Шершень и, раскинув руки, упала на спину.
Разумеется, пребывание в кипятке ни нуару, ни фариям удовольствия не доставило. Но это было все-таки не разрушительное смертоносное пламя! Тело рожденных Древом просто стало ярко-красным, а потом покровы сошли большими лохмотьями, открывая молодую, бледно-розовую и совершенно чистую кожу.
Могучим ящерам пришлось намного хуже: на сотни шагов по реке и на всю ее ширину русло было засыпано огромными телами, обугленными сверху и обваренными снизу.
Нуаров же Бродун и фарии искать даже не пытались. Две огненные волны несомненно пропекли их тела до самых внутренностей. А живучесть стражей богов тоже имела свои пределы.
Не зная, что делать дальше, маленький отряд разбил палицами панцирь броненосца, добравшись до нежного мяса, хорошенько наелся, восстановив силы, и расположился рядом, смиренно ожидая развития событий.
Мудрый Легосток неожиданно открыл глаза и кратко выдохнул:
– Война началась!
– Почему ты так думаешь, мой бог? – переспросила Геката.
– Я слышу, подарок. Боги слышат друг друга очень далеко! И многие ныне радуются тому, как легко и просто огненные виманы истребили собранные недовольными силы, защитив росток запретного Родильного древа. Сторонников Двухвоста сильно меньше, чем недовольных. Но они надеются, что огненные виманы помогут им одержать верх! Или хотя бы не позволят более нарушать их планы новых исследований. Но противники сверхбогов тоже в тревоге и старательно ищут способы победить. Отступать не желают ни те ни другие.
– Что же теперь делать?!
– Как можно скорее выращивать огненных жуков! – поднял голову властитель. – И как можно больше!
Драконы появились незадолго до заката. Они шумно опустились на реку, разбрызгав воду, и тут же принялись жадно рвать на куски разбросанные тут и там обугленные туши. Властитель же сполз с шеи ближайшего, подплыл к берегу и, оставаясь в воде, приподнял голову:
– Вы живы? Я рад этому! Как вам удалось?
– Нас уже жгли, мой бог! – ответил за всех нуар. – Увидев виман, мы забрались на глубину реки и при падении слизи нырнули.
Бог одарил их волной одобрения и тут же спросил снова:
– Как же бороться с этим ужасом?
– Виманы очень чувствительны к своему весу, мой бог, – ответила Геката. – Если драконы станут бросать на них камни, они упадут.
– Это прекрасно!!! – Волна еще большего одобрения окатила троицу. – Вы все достойны награды! Выбирайте все, что пожелаете, пока мы летим в гнездовье! Бродун, забирайся на дальнего дракона, а вы вставайте на четвереньки.
Вскоре два огромных ящера поднялись над рекой, быстро развернулись, с разгона подхватили лапами склонившихся фарий и вместе с ними унеслись к темнеющему горизонту.
Мудрый Легосток встречал своего гостя под навесом, свисая из ветвей над развернувшей плечи фарией, а перед входом замерли с мечами на поясе два нуара. В волосах мужчин поблескивали желтизной золотые колечки – женская мода оказалась заразной.
Огромный ящер, раскинув крылья, опустился на песчаную дорожку между прудами, медленно остановился в самом ее конце, склонил шею, позволяя богу спуститься на землю, и тут же сцапал из прудика небольшого крокодила.
Драконы неисправимы! Вечно голодные, вечно вороватые, вечно непослушные.
Волю над ящером торопливо перехватил страж богов из бригады скотников и увел за собой.
– Приветствую тебя, мудрый Легосток! – почтительно обратился к хозяину серый в черную крапинку гость. – Рад тебя видеть открытым и спокойным!
При всей своей радости прилетевший могучий змей предпочел остаться в конце прудов, на удалении в три сотни шагов.
– Приветствую тебя, мудрый Шуршан! – так же вежливо ответил властитель гнездовья. – Рад видеть тебя подвижным и любознательным!
– Ты известен во всем мире, мудрый Легосток, – свернулся кольцами гость, – как лучший исследователь, стремящийся познать загадки небес и желающий найти путь к иным обитаемым и незаселенным мирам. Давно хочу спросить тебя, как ты относишься к желанию молодых богов создать потомка, который станет лучше нас, сильнее и умнее, который сможет выдержать долгий полет в черном небе и принести в иные миры нашу мудрость и наше семя?
– Я слышал этот вопрос много раз, мудрый Шуршан, и отвечу на него так же, как и прежде, – столь же пространно и уважительно начал говорить хозяин гнездовья. – Мне бы очень хотелось увидеть собственными глазами истинного Сеятеля, способного унестись к иным мирам и превосходящего нас во всех достоинствах так же сильно, как мы превосходим простых смертных или крокодилов. В то же время меня беспокоит, не пожелает ли сей потомок начать свой путь Сеятеля с нас, изменив наш мир. Взвесив все за и против, я решил отнестись к подобному опыту так же, как отношусь к приходу зимы или лета, к смене дня ночью и ночи днем. То есть принять сие как данность! И попытаться познать то, что получится. По сей причине, мудрый Шуршан, я никогда не вмешивался в споры противников Двухвоста и его сторонников. Пусть случится то, что случится!
– Не все так мудры, как ты, Легосток, – с горечью ответил гость. – Ты ведь знаешь, что враги молодости ныне пытались истребить саженец Родильного древа, каковой растили два мудреца на краю земель. Разве это справедливо?
– Я не вмешиваюсь в сии споры, мудрый Шуршан, – спокойно напомнил властитель гнездовья.
– Рабы нашли мудрого Отлоза с проломленной головой, мудрый Легосток. – Мысли гостя прозвучали уже более сурово. – Никогда в истории нашего мира не случалось такого, чтобы кто-то убивал бога! Нигде и никогда! Но нашлось существо, способное устоять перед его волей и его приказами и совершить сие чудовищное деяние! Среди богов обнаружились безумцы, создавшие породу тварей, не повинующихся богам! Разве сие деяние не страшнее создания нашего всесильного потомка?!
– Это сделал не я, мудрый Шуршан, – спокойно ответил местный властитель. – Однако мысли о войне всегда приводят к тому, что кто-то начинает думать об оружии. И если война задумывается между богами, то и оружие создается против богов. Разве поток пламени, изливаемый из вимана, не погубит бога, оказавшегося под ним? Разве не для подобного ужаса замышлялось сие оружие?
– Это оружие слабых против превосходящих числом!
– Превосходящие числом уже сейчас спешно выращивают виманы с теми же способностями. Хуже того! Богам известно, что от изрыгаемого ныне пламени возможно спрятаться под водой. Посему мудрецы стремятся придумать таковые составы, которые станут гореть куда как жарче и яростнее прежних, дабы вода уже не смогла стать укрытием для желающих выжить. Оружие порождает оружие, и оно становится все страшнее. Одни боги придумывают бросать на виманы камни, чтобы те падали и не могли проливать огонь, другие придумывают летать на недосягаемой высоте, куда не способны забраться летающие ящеры, и теперь изыскивают огонь, каковой не прогорит, падая с этой высоты. И когда остановится этот круг боли и гибели? Когда боги вспомнят цель, ради которой задумывалось сие состязание? Мы желали взлететь к иным мирам и стать Сеятелями жизни! А вместо этого становимся изобретателями смерти!
– Чтобы взлететь к иным мирам, сначала нужно создать потомка, на сие способного!
– Чтобы добраться до иных миров, сначала нужно остановить вражду между собой!
– Что за смертная стоит рядом с тобой, мудрый Легосток? – внезапно спросил гость. – У тебя странная спутница, и у нее странные мысли… Подойди ко мне, женщина!
Геката поначалу даже не поняла, что могучий бог обращается к ней. Но тут мудрый Шуршан отдал приказ снова:
– Иди сюда, смертная!!!
Он потребовал повиновения с такой силой и яростью, что даже охраняющие хозяина нуары невольно сделали несколько шагов вперед! Но только не Геката.
– Я служу мудрому Легостоку, властитель, и выполняю только его приказы! – решительно ответила фария.
– Рядом с тобою существо, неподвластное богам! – резко и высоко вскинул голову мудрый Шуршан. – Его нужно немедленно уничтожить!
– Это мое существо… – спокойно, но твердо ответил Легосток.
– Оно невероятно опасно! Оно легко может убить тебя самого, и ты не сможешь его остановить!
– Это моя ученица, мудрый Шуршан. Она не причинит мне вреда.
– Это же просто животное! Порождение Древа! Как обычный зверь может быть учеником бога?! – возмутился гость.
– Самое страшное, что может случиться с обитателем нашей планеты, мудрый Шуршан, – мягко ответил властелин гнездовья, – это аскеза. Если не утрачивать любопытства, то обучение будет приносить пользу любому существу, от бога до муравья. И не забывай, что рожденные Древом издавна оказывают услугу нашему разуму и нашему познанию! Благодаря ему мы создали из смертных памятников, которые хранят наши открытия, нашу мудрость и выдают нам нужные сведения при первой необходимости. Из смертных мы создали слухачей, что различают речь богов на расстоянии, недоступном нам самим. Все эти дети Древа облегчают наши исследования и освобождают наш разум для более важных мыслей. Так почему бы мне не использовать мысли этой фарии себе в помощь, если она окажется достаточно разумной?
– Твои утверждения кажутся логичными и убедительными, мудрый Легосток, – признал гость. – И все же в них есть что-то пугающее.
– Неужели тебя пугает мое желание вернуть мир и прекратить насилие?
– Я правильно понимаю, мудрый Легосток, что ты не станешь помогать молодым богам создать великого потомка? – уточнил гость.
– Тебе следует понять, что я не стану этому мешать, мудрый Шуршан! – поправил его местный властитель. – Вам не нужно меня опасаться.
– Что же… Это скорее доброе известие, нежели плохое, мудрый Легосток, – решил гость. – И все же… Твой разум, твой опыт, твоя мудрость, твое болото и твое Родильное древо принесли бы нам пользу.
– Вашим противникам они тоже будут недоступны. – Ответ правителя гнездовья прозвучал как клятва.
– Удачи тебе в твоих исследованиях, мудрый Легосток! – смирился с неудачей бог Шуршан.
Из-за навеса к нему медленно и неуклюже проковылял крылатый ящер. Позволил хозяину обвить свою шею, раскрыл крылья, подбежал к краю обрыва и прыгнул вниз. Спустя несколько мгновений огромный дракон взмыл в высоту.
– Ты назвал меня ученицей! – с гордостью воскликнула Геката.
– Не зазнавайся, рожденная Древом! Тебе никогда не сравняться со мной ни разумом, ни мудростью, ни волей! – тут же осадил ее мудрый Легосток. – Если я пожелаю, я могу заставить крокодила добровольно залезть ко мне в пасть. Ты же не сможешь даже отогнать его, если эта глупая тварь достаточно проголодается. Я бог! А ты всего лишь результат забавного эксперимента.
Властитель опустил голову ниже, повернул к ней и почти в самое лицо выстрелил раздвоенным языком.
– Но сильно печалиться тоже не стоит. Ведь ты обладаешь многими достоинствами, о которых я не могу и мечтать!
– Это какими же? – недоверчиво спросила уязвленная и униженная фария.
– Ну, для начала ты просто… бессмертная! Если тебя посадить в лилию для полетов в черном небе, ты сможешь лететь куда угодно и сколько угодно, какие бы ужасные беды на тебя ни обрушились! И при этом рассказывать, что именно ты видишь и слышишь. Так что если опыты молодых богов с созданием всемогущего потомка провалятся, то именно ты можешь оказаться величайшим достижением и величайшей ценностью земной цивилизации.
– Да? – Обида Гекаты почти сошла на нет.
– Или вспомним еще одну сложность, – продолжил мудрый исследователь. – Нам, богам, еще не забывшим о науке, очень хочется определить точное расстояние до звезд. Для этого на разных сторонах планеты мы затеяли строить наблюдательные дома. В них мы с помощью водяного зеркала определим идеальный горизонт, от него отсчитаем равную высоту и через полученную отметку взглянем на одну и ту же звезду в один и тот же момент. Зная расстояние между наблюдательными домами и угол на звезду, мы сможем без труда сосчитать удаление. Ты меня понимаешь?
– Да, мой бог…
– Для точного результата нужно смотреть в небо в один и тот же миг. Но как определить его, если сообщение с разных сторон планеты пробегает через десятки слухачей неведомо сколько времени?
– Если два моих воплощения будут находиться в разных домах… – пробормотала фария, – то я смогу давать одновременные команды…
– Вот видишь, подарок! Многие твои способности просто чудо! Мы с тобой очень разные, фария Геката, и нам никогда не следует об этом забывать. Но в первую голову помнить нужно не о недостатках друг друга, а о достоинствах! Дополняя друг друга своими возможностями, вместе мы станем намного, намного могущественнее, нежели поодиночке.
– Да, мой бог! – поддавшись порыву, Геката крепко обняла мудрого Легостока за шею.
– Говоря «вместе», я имел в виду совсем другое… – ворчливо отозвался властитель.
Однако фария хорошо чувствовала, что недовольства в его чувствах нет.
Скорее, наоборот.
– Ладно, фария Геката, – все так же ворчливо произнес мудрый Легосток. – Так и быть. Я разрешаю тебе называть себя моей ученицей.
Прогуливаясь по верхнему краю, фария Геката посматривала вниз, никаких птиц пока не замечая. Она была единой частью разума всех троих, но все же немного наособицу, и как хранительница вимана тревожилась, что никаких огненных слизей в ее летающей горе нет.
Хотя, возможно, этому следовало только радоваться.
Разумеется, случившийся разгром не поколебал волю старых богов и их стремление к победе. Они затеяли новое наступление, в этот раз учтя предыдущие неудачи и приготовившись дать решительный отпор новомодному оружию молодых. Ведь на огненные виманы управа наконец-то нашлась, и остановить почти сотенное стадо могучих ящеров врагу теперь уже будет нечем!
В этот поход фария Геката отправилась с очень большим мечом: лезвие шириной в ладонь, длина с ее рост и рукоять размером в руку. Правда, вырастить такое из красного дерева бог по ее просьбе не мог – не сезон. Но и из дуба тоже получилось неплохо. Пусть не с таким острым клинком, как нуаровские, но зато доставал он намного дальше. А короткий пока опыт боев подсказывал воительнице, что бить издалека куда удобнее, нежели сходиться с врагами в упор. Она тоже готовилась побеждать и была уверена в успехе.
Однако начало наступления выявило неожиданную неприятность: все зверье из ближних к плотине лесов оказалось уже начисто выметено нуарами во время предыдущих наступлений. Собирать жрунов, бронтозавров, каралаков, когтяров и прочих гигантов пришлось издалека, очень издалека! Почти за двадцать дней пути! И потому для молодых богов нападение неожиданностью не стало. Еще задолго до приближения к цели похода нуары уже видели постоянно висящие высоко в небесах виманы, да еще время от времени над ними проносились ширококрылые ящеры.
Летали драконы не просто так – сидящие на них боги пытались распугать собранных зверей. Ведь воля властителей заметно превышала волю стражей богов! И они могли сломать запреты нуаров даже с изрядной высоты.
Но очень скоро примчались повелители из числа участников похода, и положение выправилось. Там, где молодым богам кого-то и удавалось разогнать, старые властители возвращали всех на место.
Кутерьма началась, когда звериная колонна добралась до разложившихся туш прежнего наступления. Драконы молодых богов как-то внезапно выросли числом и рьяно большой стаей хлынули вниз.
Фарии, как более опытные, при первых признаках недоброго нырнули под брюхо ближнего каралака и затаились у него между ног, присев в воду по горло. И уже оттуда увидели, что враждебные властители внезапно все разом забыли про зверей и теперь нападали только на нуаров. Драконы хватали стражей за головы, вздергивали вверх, взлетали, хватали всей пастью и жадно заглатывали.
Сторонники нападения на плотину метались между врагами, но сделать ничего не могли. Воля бога, сидящего верхом совсем рядом с разумом ящера, легко одолевала приказы властителя, летящего в стороне.
– Молодые ничего не добьются… – пробормотала Шершень. – Наши боги доведут стадо и без нуаров. А потом на драконах подвезут других стражей из своих гнездовий.
– Виманы! – указала вверх Геката.
Летающие горы, пользуясь возникшей внизу суматохой, стали стремительно снижаться, явно намереваясь слить свой огонь на звериную колонну.
Заметили это не только фарии, но и боги. Их драконы стали спускаться, хватать лапами камни, набирать высоту. Но не тут-то было! Оставшись без присмотра, ящеры начали разбегаться. И потому большинство богов, побросав камни, устремились обратно к стаду.
– О, мой бог… – вышла на открытое место Геката. – Мой бог!!!
Властитель ее услышал. Огромный дракон мелькнул над головой, когти схватили фарию, вознесли к зениту и там бросили.
Фария не испугалась. Она знала, что виманы мягкие как пух. Рухнув на один с высоты, она пронзила его до середины, прежде чем падение замедлилось, и тут же закружилась, рассекая длинным мечом нежную пузырчатую плоть. Геката увязала, падала, тут же снова вскакивала и кружилась, кружилась, превращая в месиво все, до чего только могла дотянуться.
Летающая гора резко прыгнула вверх – значит, сбросила огненную слизь. Но Геката закружилась еще яростнее, пока впереди внезапно не открылось голубое небо.
Послышался влажный треск, часть вимана у нее над головой резко пошла вверх, а часть ушла из-под ног, оставив фарию в воздухе одну.
Геката, медленно обгоняя в своем падении летучую гору, увидела далеко внизу под собой сверкающую солнечными бликами ленту, спины огромных ящеров на ней, зеленые кроны по сторонам, успела подумать: «Как же это красиво…» – и на всей скорости размазалась о гальку на речном мысу…
Когда она вздохнула и перевернулась на спину, рядом сидел Бродун и старательно вычищал свой меч.
– Ну ты как? – спросил он.
– Убиваться о камни не так больно, как сгорать живьем или быть съеденной… – признала фария. – Но хуже, чем свариться.
– Очень жаль, – вздохнул страж богов. – Потому что почти всех нуаров сожрали драконы. Получается, всем им было очень больно.
– Как поход?
– Нас опять разгромили, – пожал плечами Бродун. – Но ты убила еще одного бога…
– Как это?
– Растерзанный тобой виман грохнулся вниз с такой силой, что разбились в лепешку все! Однако боги, в отличие от тебя и нуаров, после этого не оживают. Я тебя, еще когда ты падала, приметил, быстро нашел и сюда вытащил. А молодого бога слуги унесли. Хотя зачем он им мертвый-то?
– Где Шершень?
– Она свой виман тоже обвалила. Но его, пока падал, за лес унесло, далеко очень. Дня два пешком добираться. Ну, это я на глазок прикинул, конечно же… – уточнил Бродун. – В общем, будем ждать. Надеюсь, выйдет. Бог разрешил остаться.
– Так что со стадом случилось? – опять спросила о битве воительница.
– Ну, в какой-то миг наши властители поняли, что так и так зверей потеряют, – подергал себя за ухо нуар. – Или сожгут их молодые, или животина просто разбежится в неразберихе. Бросили ящеров и все разом на три оставшиеся вимана кинулись. Один свалили, другие потрепали. Звери тем временем драпанули в разные стороны. После чего все улетели. В смысле молодые боги улетели потому, что опасность миновала, виманы отступили со страху, а наши боги вернулись в гнездовья, потому как защищать стало больше некого. А я остался вас по кусочкам собирать, бессмертные вы мои.
– Хорошо! – Геката облегченно откинула голову на траву.
– Что хорошо-то? – не понял Бродун.
– Отдохнем, отъедимся, выспимся, – потянулась фария. – О чем еще можно мечтать в этой жизни?!
Особенно оценила солнышко и покой хранительница вимана, потому что ее в это самое время резко хлестало мокрым снегом. Хотя по всем правилам этого быть не могло, ведь воздушные горы летают в потоках ветра со скоростью ветра. Однако хлестало все равно.
Хотя, может статься, если бы виман не летел, а стоял, то ураган и вовсе порвал бы его в мелкие клочья.
Как назло, во всем этом кошмаре рядом оказалась еще и стая уток, норовивших найти убежище от ветра, снега и холода. Фарии, увы, приходилось гнать пернатых безо всякой жалости. Ведь под черными тучами, отрезавшими солнце, огромное растение не могло выделить в свою плоть свежий летучий газ и уйти от урагана в светлое спокойное поднебесье. И вот только уток ему сейчас для пущего веса и не хватало!
По ощущениям хранительницы, битва длилась целую вечность, пока летучая гора внезапно не вышла в огромный солнечный просвет и не стала торопливо набирать высоту.
Уток тоже куда-то сдуло, и Геката бессильно рухнула среди виклуш, таких соблазнительных, сладких и сочных. Но сейчас у нее не осталось сил даже на то, чтобы просто поесть.
Летающую гору заливал яркий свет, однако на высоте все равно было холодно до жути, даже снег налипший не таял. Живот мокрой фарии постепенно согревался, в то время как ее спина дрожала от холода.
Бывает в небесных путешествиях и такое.
«Интересно, где я сейчас?» – подумала она.
Для хранительницы вимана сие было великой тайной. Ведь о цели, смысле, направлении полетов ей никто и ничего никогда не сказывал. Она просто берегла летучую гору от птиц – и все!
Геката повернулась на спину. Потом снова на живот. Снова на спину.
Немного согревшись и убедившись, что птиц нигде не видно, она забралась в свою уютную норку и провалилась там в глубокий сон.
Когда хранительница летающей горы, проголодавшись, снова выбралась на свет, то, к своему удивлению, увидела неподалеку еще один виман. Тот был заметно крупнее, плыл чуть выше и очень медленно приближался.
Геката поежилась: судя по холоду, они все еще находились на предельной высоте. Сорвав пару виклуш и запустив зубы в хрусткую плоть, она совершила свой обычный обход, выглядывая наружу через край.
Никаких птиц в обозримом удалении не летало, темные клубы внизу свидетельствовали о том, что ураган все еще не утих. Посему летучей горе приходилось лететь как можно выше, на пределе возможного, дабы кружащие тучи и ветра не захватили ее и не увлекли в общую кутерьму.
Незнакомый виман приближался, его край находился совсем недалеко, когда случилось неожиданное: прямо с него вниз прыгнули несколько нуаров с длинными копьями и, пробив телами ее грядку с виклушами, ухнулись куда-то вниз.
Геката заметалась: что делать? Как поступать при подобной напасти, она совершенно не представляла. Ей оставалось только наблюдать, как чужой виман, наклонившись, заскользил вниз, нижним широким краем врезался в зеленую лиственную стену чуть ли не под самыми ногами фарии, едва не сбив ее с ног и не выкинув наружу.
Хранительница испуганно попятилась, метнулась к норе. Только это и спасло ее от новой опасности. Большой виман выплеснул волну яркого огня, превращая низ ее летучей горы в запеченную кашицу.
Резко потеряв в весе, обрубок летающей горы хранительницы рванул в высоту, с него посыпались обратно на свой виман нуары.
Геката ощутила, как опора несколько раз содрогнулась, видимо теряя еще какие-то куски, и, кувыркаясь, подобно падающему с горы камню, рухнула в бесконечную голубую высоту.
Хранительница нырнула глубже в нору, растопырила ноги и широко расставила руки, пытаясь удержаться и не вылететь наружу.
Некоторое время обрубок кувыркался, но потом все-таки успокоился. Правда вверх ногами. Вход в нору оказался ниже головы фарии. И, судя по нарастающему холоду, падение в небеса еще не прекратилось.
Надеясь на удачу, Геката просидела глубоко в норе весь день до конца и всю ночь. С рассветом же попыталась выглянуть наружу. Но через открывшийся просвет мелькала только плотная пелена облаков: фария летела сильно выше и в другом воздушном потоке. Но теперь, по крайней мере, дальше уже не поднималась.
На второй день облака стали ближе, на третий она оказалась в их плотной пелене. На пятый пелена разошлась и внизу замелькали многочисленные мелкие озерца.
Фарии невыносимо хотелось пить. Настолько сильно, что она была готова спрыгнуть к этим озерам! Сдерживало ее только понимание мучительной при неизбежной смерти боли, да еще опасение напороться на какое-нибудь дерево: проткнет насквозь, потом не слезешь. А может быть, и вообще не оживешь.
К тому же обрывок летучей горы явно снижался, и она надеялась очень скоро попасть на землю более безопасным способом.
В конце концов, она же фария! От голода и жажды не умрет.
Озерный рай внизу вскоре сменился бескрайней пеленой леса. Зеленые кроны под ногами проплывали и проплывали куда-то, потихоньку становясь все ближе.
Разорванный в куски виман, лишившийся своего бога, больше не мог наполнять плоть летучим газом. Но уже полученный газ терял на удивление медленно.
И была еще ночь, и еще утро, когда остроконечные макушки елей оказались совсем рядом. Обрывок плыл медленно и величаво, когда на его пути встретился пологий холмик. Деревья поднялись выше, начали рвать рыхлую зеленую плоть. Остатки вимана, теряя летучую силу, пошли вниз, и чем дальше, тем быстрее. В какой-то миг кусок с хранительницей оторвался вовсе, рухнул, но высота оказалась столь малой, что фария даже не ударилась.
Выскочив из норы, она тут же устремилась к обрывкам, нашла среди них сочные виклуши, стала жадно поглощать. Набив живот до упора, Геката, неприятно вздрагивая при каждом шаге по впивающемуся в ступни множеству маленьких иголочек, сделала по холму, заросшему огромными соснами, несколько кругов, надеясь найти хоть что-нибудь полезное, оставшееся от нуаров или божьих слуг. Однако поблизости висела только вязкая плоть вимана.
Похоже, самая ценная часть летучей горы ухнулась вниз сразу после небесной схватки и была раскидана ураганом в неведомых краях.
Или в неведомых краях находилась сейчас она?
Внимание фарии привлекла рухнувшая толстая береза. Совершенно гнилая, она сохранила на себе несколько пластов бересты. Доковыляв до дерева, Геката схватила ценнейшую в настоящий момент добычу, оторвала две ровные полоски, приложила к ступне, сложила вдвое через пальцы. Покрутив головой, заметила тонкий коричневый прутик, сломала, оторвала кору, обвязала ступню поверх бересты и прихватила еще одной петлей над щиколоткой. Немного потопталась.
Обувка получилась не самой прочной и не самой удобной, но на ступне держалась. Мелкие иголки, шишки, веточки в ногу больше при каждом шаге не впивались.
– Если вы изготовили нас из смеси дельфина, лемура, медведя и свиньи, мой бог, почему тогда не наградили хотя бы свиными копытами? – посетовала Геката. – Насколько проще нам было бы сейчас!
– Ты почему спрашиваешь, подарок? – поинтересовался мудрый Легосток, даже остановивший ради этого вопроса свой путь через расселину под Полосатой скалой.
– Я грохнулась где-то в сосновом лесу. Все ноги исколола и изодрала!
– Вас создавал род Океана для строительства своего храма, – ответил исследователь, вернувшись к своему занятию. – Вы должны были хорошо плавать, поэтому от дельфина вам досталась голая кожа, умение задерживать дыхание и мышцы в носу, чтобы закрывать на глубине ноздри. Большие ступни позволяют вам хорошо грести при плавании. Не как рыба, конечно же, но зато ими можно еще и ходить. И не проваливаться в ил и рыхлый песок. Меньше нужно по суше бродить, коли для воды изготовлены!
– Но приходится, мой бог… – посетовала фария. И попыталась заглянуть в ущелье через голову властителя. – Тебя что-то тревожит, мудрый Легосток?
– Усыпальница должна быть полностью отрезана от внешнего мира, подарок! – ответил ее хозяин. – Чтобы ничего не проникло и не причинило вреда, пока мы беззащитны. Ничего живого, ничего жидкого, никакого плохого воздуха. А здесь, под скалой, две трещины. Опасаюсь, они идут высоко, и, если делать пещеры здесь, полной изоляции добиться не получится.
– У тебя же есть огненные жуки! – напомнила Геката. – Насыпь в трещины песка, расплавь, насыпь еще, расплавь… И так до тех пор, пока трещина не превратится в прочный монолит! Если пожелаешь, можешь даже сложить у входа каменную кладку и сплавить края валунов в единое целое.
– Ты права, моя умная ученица! – от души похвалил фарию мудрый исследователь. – Как я сам не догадался о столь простом решении? После строительства у меня останется много жуков, и можно будет их использовать для заделки всех щелочек и трещинок. Ты приносишь большую пользу моему разуму, достойная Геката! Кстати, а как ты оказалась в сосновом лесу?
– Кто-то напал на виман, который я оберегала от птиц. Верх летучей горы оторвался, и меня куда-то унесло, где-то уронило. Там холодно и много сосен.
– Это плохо… – поднял голову мудрый Легосток. – Война становится все более жестокой. Поначалу боги в своих спорах опасались причинять вред друг другу. Потом в борьбе против звериных походов они все же начали гибнуть. Но это первое время происходило случайно, в горячке схватки. Теперь они начали убивать специально. Ведь упавший из порушенного вимана властитель несомненно погиб. И напавший на него противник явно предвидел такой исход. Очень скоро наши мудрецы догадаются нападать на гнездовья друг друга. Поскольку огненные смеси с обеих сторон становятся все жарче, страшнее и смертоноснее, добром это не кончится. Хотя о чем это я? Какое тут может быть добро? Успеть бы построить усыпальницу!
– Но ведь ты не участвуешь в спорах, мудрый Легосток! Что тебе может угрожать?
– Если случится предсказанный конец света, он не станет различать причастных и непричастных, – буквально прорычал исследователь. – Он уничтожит всех! А может быть, и все! Но пока наш мир еще не погиб, а мудрецы не исчезли… – Мудрый Легосток повернул голову к ученице. – Рассказывай мне о происходящем с твоим северным телом! Край сосновых лесов мне незнаком. Очень интересно, какова жизнь в этих местах.
В берестяной обувке Гекате сразу стало легче. Она вернулась на гору, еще раз подкрепилась найденными виклушами, а потом пошла в ту сторону, где заросли казались самыми светлыми, чтобы не застрять в непролазной чаще.
Идея оказалась удачной: уже ближе к вечеру фария вышла к небольшому озерцу.
Теперь она знала, где можно утолить жажду. Но неплохо было бы найти еще и источник пропитания. Ведь плодов с рухнувшего вимана надолго не хватит.
Геката двинулась вдоль берега, внимательно глядя по сторонам. Набрела на узкий, весело журчащий ручеек, повернула вверх по нему и почти сразу уткнулась в обрыв, из-под которого и бил, вздыбливая песок, чистый родник. Присела рядом, любуясь забавным, ранее не виданным зрелищем.
Но тут услышала в стороне громкий шелест с потрескиванием, резко выпрямилась, отправилась на звук. И почти сразу замерла от неожиданности: перед ней стояли двое мужчин. Не столь крупных и плечистых, как стражи богов, но с длинными копьями в руках, с топорами на поясах и при этом очень странно одетых: короткие меховые куртки, причем с длинными, до запястий, рукавами, меховые штаны, которые начинались откуда-то из-под куртки и полностью закрывали ноги, и изрядно вытертые меховые сапоги. От щиколотки до колен шло какое-то сложное плетение из тонкого кожаного ремешка, и потому понять, в каком месте штаны переходят в сапожки, было невозможно.
Еще у этих мужчин висели за спинами мешки на двух лямках, а на груди и рукавах красовались во множестве костяные шарики, которые сплетались в некие петли и завихрения. Возможно, эти значки что-то значили. А может быть, и нет. Просто нашили для красоты.
Один из смертных был совсем молод: гладкая кожа на лице, блестящие глаза, белые зубы, русые волосы. Второй явно имел солидный возраст, судя по волосам с проседью, морщинистому лицу и частично отсутствующим зубам.
Оба путника тоже резко остановились. У них медленно опустилась челюсть, а глаза округлились и стали явно больше, чем ранее.
– Ты кто? – сипло выдавил тот, что помоложе. – Откуда?
– Меня зовут Геката, я фария и упала с неба, – честно ответила хранительница погибшего вимана.
Оба смертных одновременно посмотрели вверх, на небо. Потом опять на Гекату.
– И что тебе здесь нужно?
– Не знаю, – пожала плечами фария. – Я просто упала.
Дальше случилось неожиданное. Старший из смертных скинул со спины мешок, достал из него большую скатку, развернул. Это оказалась мягкая тонкая шкура, явно сшитая из нескольких поменьше. Мужчина накинул ее Гекате на плечи, слегка обернул и сказал:
– Тогда пойдем с нами.
Мудрый Легосток выполз из расселины, заскользил по камням, явно направляясь к любимому созерцательному навесу.
– Какое ты уникальное существо, моя умная ученица, – произнес он, излучая если не восторг, то большое удовольствие. – Общаясь с тобой, я приобретаю больше знаний, нежели ими делюсь! Полагаю, ты попала в Дикие Чащи. Совсем дикие земли, заселенные беглыми смертными, плодящимися звериным способом. Как ни странно, но богам про них почти ничего не известно. Ни про Чащи, ни про смертных. Это будет очень познавательное исследование! Настоящий новый мир!
– Почему богам неизвестны эти земли, мудрый Легосток? – удивилась фария.
– Там холодно, подарок. Очень холодно! В этих северных краях намного холоднее, нежели даже на Полуледнике, ибо последний омывается со всех сторон теплым океаном, а от диких земель до океана сотни дней пути. Лето длится там сильно меньше полугода, а остальное время либо холодно, либо очень холодно, либо люто холодно. Как ты знаешь, боги от холода быстро засыпают и долго просыпаются. Как же нам жить в краях, где большую часть своего существования мы окажемся в беспамятстве? Какой в таких владениях смысл?
– И как далеко простираются Дикие Чащи?
– Самые северные обитаемые земли – это владения рода Повелителя Драконов. Кстати, тамошние боги очень часто уходят на зимовку на юг, дабы не впадать в спячку. Иногда, правда, остаются спать. Но жить севернее уже совершенно невозможно!
– Но ведь смертные живут!
– Да, подарок! – азартно согласился мудрый Легосток. – Будет интересно узнать, как им сие удается. Ты вот что, Геката, не говори им о своем происхождении и обо мне тоже. Сбежавшие от богов смертные вряд ли испытывают симпатию к нам и нашим слугам. Хватит того, что ты упала с неба. И еще… Не пытайся оттуда сбежать. Если война богов разгорится с великой силой, Дикие Чащи могут оказаться самым безопасным местом на планете…
Уже в морозных сумерках мужчины привели Гекату к какому-то взгорку подозрительно правильной формы, спустились вниз к норе, прикрытой широкой жердяной дверью, прошли через нее и оказались в светлой и неожиданно теплой пещере шириной не меньше десяти шагов и на добрую сотню – в длину…

* * *

– Да! Да! Ну наконец-то! – не удержавшись, перебила фарию археологиня. – Ну наконец-то хоть какие-то факты, совпадающие с научными! Ты описываешь классические «длинные дома» славян времен неолита и Античности! Шириной пять-десять метров, от полусотни до ста метров в длину! В большинстве случаев строились на песчаных возвышенностях, что обеспечивало хорошее дренирование почвы. То есть в них не бывало мокро, вода всегда уходила вниз. Посреди таких домов делался один большой очаг. Очень большой открытый очаг! Жар от него расходился в стороны, а дым вытекал через продыхи в концах конька. Иначе это называлось волоконными оконцами. Крыши почти всегда делались двускатными, с большим числом центральных опорных столбов!
– Вы собираетесь рассказывать вместо меня, уважаемая Дамира Маратовна? – склонила голову набок «деловая» ипостась Гекаты.
– Прошу прощения, – вскинула ладони хозяйка квартиры. – Просто не вынесла душа историка столкновения с реальными фактами! То есть, вернее, подтверждения гипотетических теорий реальностью.
– Нет, подождите! – вмешался в разговор Варнак. – Почему это вдруг наши предки строили дома офигенного размера? А как же русские избы, русские печи, терема с резными лошадьми на коньках? Как же Русь изначальная?
– Понимаешь, мой дорогой полуволк, – ласково обратилась к нему «лягушонка», – отношение к обработке древесины у человека с бензопилой и у человека с каменным топором очень сильно разное. Если тебе начикать пару кубов березы на полешки в локоть длиной для маленькой буржуйки – это раз плюнуть и отвезти домой на мотоблоке – это плюнуть снова, то в мое время, чтобы просто завалить сухостоину в половину обхвата, уже требовалось попотеть не меньше часа! Еще столько же – на отделение каждого пригодного для переноски чурбака. Кромсать дрова на куски меньшего размера – это был бы уже откровенный мазохизм. Посему в очаг укладывали хлысты метра по три в длину, штук по пять разом. Горели они хорошо, жарко и долго. Большому дому тепла хватало.
– Добывать бревна для строительства, поверь, тоже было корридой еще той, – добавила толстуха. – Большая семья с крепкими мужиками еще могла забабахать опять же большую избу поверх нижнего дома. Но только большую! И большая семья! Срубить же себе личную маленькую избушку до появления стальных топоров не мог никто и нигде. Пупок развяжется! А большой дом семья из пятнадцати-двадцати человек тянула без проблем. Три-четыре мужика дровами занимались, еще три-четыре – жратвой, ну и еще три-четыре – прочими хлопотами.
– А жили они тогда как? Тоже по пятнадцать-двадцать скопом?
Геката триедино глубоко вздохнула, и «деловая» ипостась повернулась к археологине:
– Уважаемая Дамира Маратовна, объясните, пожалуйста, нашему челеби, что такое людская.
Еремей тоже с интересом повернулся к ученой.
– Где-то до середины девятнадцатого века, – слегка растягивая слова, ответила ученая, – людской называлось помещение, где ночевали… э-э-э… слуги. Вернее все обитатели дома, кроме хозяев. Скопом.
– Свальным образом? – с подозрением уточнил Варнак.
– Понимаете… Еремей… – тщательно подбирая слова, попыталась ответить археологиня, – в реалиях восемнадцатого века и ранее иметь свою постель было для человека признаком очень, очень большого богатства. В замках, дворцах, усадьбах спальни строились поштучно, несмотря на огромное количество челяди. В ремесленных мастерских кровать имели только хозяева, а работники спали где придется. Еще в начале двадцатого века в той же Англии сдавались спальные места на веревках, где вы могли за пару пенсов за ночь выспаться, сидя на узкой лавке и свесив руки через канат. Могу предположить, что половина европейцев того периода предложение переселиться в описанные богиней гнездовья змеиных богов восприняли бы за величайшее счастье! Собственная норка каждому – это для среднего европейца было очень круто!
– Поклон вам, Дамира Маратовна, от имени древних богов! – синхронно поклонилась Геката всеми своими телами.
– Таким образом, Еремей, – подвела итог археологиня, – общее место для сна в большом теплом помещении можно считать признаком достаточно высокого уровня жизни даже для европейского Средневековья. А уж для неолита так и вовсе являлось высочайшим возможным комфортом! Я особо упираю на «европейскость» не из расизма, а потому, что в регионах с теплым климатом не имелось проблем с отоплением. Так что можно было обойтись для проживания любым шалашом.
– Стоп-стоп! – вскинул ладони Варнак. – Насколько я помню, все крепостные имели собственные дома. Не то что постели, а целые дома! Но они при этом являлись фактическими рабами. Разве не так?
– Ну-у-у… – пожала плечами Дамира Маратовна. – Надо признать, что уровень жизни крепостного крестьянства в целом обычно сильно превышал средний уровень достатка в обществе…
– Так они были рабами или нет?
– Как бы на это ответить, чтобы сразу и кратко, и доказательно, и доходчиво… – погладила подбородок Дамира. – Ну, к примеру, скажу, что в 1845 году государь Николай I издал манифест «О порядке приобретения дворянства службою», согласно которому представители низшего сословия могли стать потомственными дворянами, только достигнув звания майора. Картину «Сватовство майора» помните? Так вот она как раз посвящена крепостному сыну, выслужившемуся в высшие чины. Причиной появления манифеста стало засилье в дворянстве выходцев из крепостных крестьян. Сиречь крепостные крестьяне были таким хитрым рабским сословием, которое при наличии желания массово переходило в наследственное дворянство.
– Не могу отделаться от ощущения, что в школе на уроках истории мне очень изощренно морочили голову! – мрачно ответил Варнак.
– Это вы еще всего того, что я изучала, не знаете, – ехидно ухмыльнулась ученая.
– Хорошо, задам вопрос иначе. Крепостными можно было торговать?
– Крепостными – нельзя! – четко отрезала археологиня. – Работорговля – это виселица. А вот деревнями вместе с ними, выездами с кучерами, мастерскими со швеями – можно.
– А в чем разница?
– Неужели непонятно? – удивилась Дамира. – Ну тогда отвечу еще конкретнее. В наше время вы точно так же не имеете права продать соседу отдельно токаря или литейщика со своего завода. Но при этом легко можете продать завод сразу с двумя сотнями токарей и литейщиков!
– Но токари и литейщики являются лично свободными!
– Мы живем в двадцать первом веке, Еремей! В наше время системы порабощения низшего сословия куда более развиты и комфортны. Тебе рассказать, чем отличаются обязанности банка перед заемщиком от обязанностей помещика перед крепостным?
– Не-не, хватит, – отмахнулся спецназовец. – Обратно в школу больше не хочу. Хочу к фарии в серебряный век! Хоть в твоем мире, Геката, никто никому не врал?
– Врали, – вздохнула богиня. – И по большей части это была я…

Глава 5
Серебряный век

Войдя в рукотворную пещеру, старший из мужчин положил Гекате руку на плечо и громко объявил:
– Мы нашли женщину! Она сильная и здоровая. Она будет полезна нашему дому.
Почти все смертные сразу поднялись на ноги, глядя на неожиданную гостью. Одеты они были, на взгляд фарии, очень нарядно. Сапоги – на всех, даже на детях. На мужчинах – куртки и штаны, украшенные мелкими костяными шариками. На одних – меховые, на других – из какой-то матовой кожи. Женщины носили туники. Но не просто перекинутые через плечи и стянутые поясом полотнища, а с рукавами, сшитые на боках, украшенные меховыми воротами, резными полосками, костяными бусами.
Голых среди местных обитателей не имелось вообще!
– Откуда она взялась такая? – спросила издалека какая-то женщина.
– Говорит, с неба свалилась.
Смертные дружно засмеялись. Мужчина с рыхлой рыжей бородой подошел ближе, склонил голову:
– Смотри, какая упитанная! Явно не голодала. Ссадин и ран нет никаких. Значит, не беглянка какая-то, не изгнанница. Не бродяга неприкаянная. Ты из какого рода, женщина?
– Я Геката, и я упала с небес, – повторила фария, вызвав новую волну смеха.
– А чем ты занималась, что умеешь? – спросили от очага.
– Я умею отгонять птиц, – ответила Геката, вызвав у смертных волну еще более радостного хохота.
– Но она действительно сильная и здоровая! – громко согласился рыжебородый. – Лишняя пара рук дому только на пользу. Если она, конечно, трудиться готова, как все прочие.
– Стану делать все, что вы скажете, – пообещала фария.
– Ты слишком много-то не обещай! – крикнул какой-то мужчина издалека, и пещера снова отозвалась хохотом.
– Ладно, хватит лясы точить, – понизил голос рыжебородый. – Все хорошо, да только она совсем голая!
– У меня пара кип в углу сохнет, – встрял молодой мужчина из тех двоих, что ее нашли.
– Какой ты добрый, Тутоля, с подарками! – усмехнулся рыжебородый. – Только не спеши. Как с неба Геката свалилась, так же быстро и вознестись может. Не пришлось бы меха свои жалеть. Для начала… Иди к продыху, там лосиная кожа старая у притолоки свернута. Думал на шалаш, ну да ладно. С нею и быстрее все получится, и не так жалко, коли не уживемся… Чего стоишь? Беги!
Молодой мужчина, скинув мешок, убежал в дальний конец дома. Второй, тоже скинув груз, положил ей руку на плечо, вывел вперед к самому очагу, шепнул в ухо: «Извини…» – и снял с фарии мягкую шкуру.
Дом слегка притих, Геката хорошо ощутила исходящее от смертных удивление, восхищение и какое-то непонятное, щемящее желание.
– Ладно-ладно, чего застыли?! – подал голос издалека рыжебородый. – Бабы голой не видали? Дел ни у кого нет? Куница, Лапуня, Сегирь, Хопка, помогите новенькой. Одна она точно не управится! Не голой же ей завтра шастать?
Тутоля принес сверток, положил к ногам Гекаты, жадно пожирая фарию глазами и остро излучая непонятное щемящее чувство. Отступил.
– Руки разведи! – скомандовала, подходя ближе, женщина в возрасте.
Дальше все было почти как в гнездовье: из большущей шкуры смертные вырезали полотнище, сделали в нем разрез для головы. Почти – но не так! Прежде всего, кожа оказалась сухой, приятной на ощупь и очень мягкой. Кроме того, женщины не просто набросили на нее полотнище, а проделали по бокам много дырочек, продели через них ремешок и стянули, закрывая одеяние по бокам. Потом еще парой кусков обернули руки, обрезали лишнее. Сделали проколы, продели ремешок. Присоединили к плечам…
– Какое великолепие! – оглядела получившийся наряд фария. – Никогда в жизни не носила ничего прекраснее.
– Спать пойдем, – устало ответили ей женщины. – Утром поднимут, как всех…
Разбудил Гекату чудесный, манящий аромат, тянущийся от усыпанного углями очага. Она первая подобралась к котлу с бурлящим полупрозрачным варевом, в котором различались на дне какие-то костяшки, луковицы, ломтики кореньев.
– Нюхать можно, есть нельзя, – подошла женщина в возрасте, которую все остальные звали Хопкой. – Это на вечер, пусть кости хорошенько выварятся! А на утро вот…
Она передала фарии две мытых морковины и еще теплую печеную плотвицу.
Отказываться Геката не стала, после чего вместе с остальными женщинами пошла через лес к заросшему камышом болоту.
– Вот смотри… – Хопка показала ей длинный осколок кремня, наклонилась, зацепила рукой охапку стеблей, чикнула острием камня под корень, уложила срезанную охапку на берег, так же быстро и ловко срезала еще. – Режь и собирай. Поняла?
Фария кивнула.
– Тогда вперед! Мы с девочками рядом будем.
Так и начался первый день бессмертной фарии в роли смертной женщины. Тянулся он бесконечно долго и закончился громадной горой серого камыша, выросшей на краю тропинки. Женщины разделили добычу на несколько кучек, перехватили веревками, закинули на спины, понесли домой. Там, в теплой пещере, стали разбирать на небольшие охапки, которые перевязывали камышовыми же стеблями.
Зачем это нужно, Геката поняла сразу. Рукотворная пещера смертных делилась на три части. Рядом с очагом пол был утоптанный, из глины с песком. Но дальше по обе стороны его укрывал слой камышовых связок. Чтобы дети не на холодном земляном полу играли, а на теплой траве, чтобы спать тоже на теплой прослойке, чтобы ходить по теплому, чтобы сырости было меньше…
В общем, зачем – понятно. Но вот как сделать – требовался опыт. Собираемые фарией охапки получались то слишком тонкие, то слишком толстые, связать же и вовсе не удавалось – рвались камышины, хоть плачь!
– Оставь пока… – присел рядом с ней Тутоля, тоже вернувшийся с каких-то работ. – Пойдем поедим. У тебя ведь ложки нет? Моей попользуемся.
Фария спорить не стала. Отложила ломкие стебли, пересела к котлу. Молодой смертный достал ложку, похожую на горсть ребенка, с деревянной ручкой, запустил в котел, отпил, передал Гекате. Та тоже черпнула, отпила.
Жидкость оказалась невероятно густой, ароматной, очень вкусной.
– Вот это да! – выдохнула бывшая хранительница. – Нравится!
– Кракоба сказывает, очень для здоровья это варево полезно, кости от него лучше растут и суставы двигаются… – Тутоля зачерпнул, выпил, передал ложку. – Правда вкусное! Жаль, варится долго очень. Целый день, не меньше! Но коли холодно и очаг не гаснет, то почему и нет.
Фария кивнула, зачерпнула, выпила, вернула ложку.
– А ты как, Геката? – спросил мужчина.
– Я плохо, – спокойно призналась фария. – Камыши неправильно резала. Хопка недовольна все время была, я чувствовала. И здесь вон ни одной нормальной вязки не получилось. Хопка шипит прямо от недовольства!
– Так она этим всю жизнь занималась! Ей легко. Ты тоже научишься!
– Я постараюсь, – пообещала сотая.
– Чего-то засиделись вы тут на пару, – подошла Хопка. – Детям варева оставьте, им нужнее! Камыши не ждут.
Фария вернула ложку, послушно вернулась на камышовые маты, принялась складывать и скручивать стебли. По-прежнему неуклюже.
Тут у входа послышался грохот, ругань. Это мужчины пытались занести внутрь кривую дровину в два роста длиной, а она никак не пролезала, то цепляя перекладину или стену, то стучась в пол. Причем оба заносильщика оказались снаружи и внутрь пробраться не могли.
Фария отложила стебли, подошла к двери, подняла кончик бревна, потянула на себя, перехватила дальше, отступила, перехватила еще раз. Отнесла к очагу. Остановилась. Спросила в наступившей тишине:
– Его на угли класть или рядом?
– На угли, милая, на угли… – необычайно ласково предложил в наступившей тишине рыжебородый.
Геката опустила дровину в самую середину очага.
– Там еще парочка есть. Поможешь? – все так же ласково предложил мужчина.
Фария пожала плечами, вернулась к дверям, приняла и отнесла в разгорающийся огонь еще три бревна.
– Ох и ничего себе! – прозвучало в одном углу дома.
– Вот это да-а-а… – отозвалось в другом.
Рыжебородый громко хлопнул в ладоши:
– Та-а-ак, планы меняются! Камыши потаскать и детишки могут, а вот дровосеков всегда мало. Ничего, Хопка, если я твою работницу в другое место приберу?
– Давайте я с нею завтра пойду! – вскинулся Тутоля.
– Нет, маленький хитрец! – покачал пальцем рыжебородый. – Дровосеки работать должны, а не глазки друг другу строить! Кракоба с ней пойдет и Барсук. Кракоба, слышал?!
– Я не глухой! – отозвался от стены седобородый хрупкий старец.
– Вот и славно…
Геката отправилась было к женщинам, но Хопка неожиданно резко замахала на нее руками:
– Давай иди-иди. Коли в тебе силища как в трех мужиках, тебе снопа никогда нормально не увязать, обязательно порвется. Иди лучше варево с Тутолей хлебай. Вам можно. Только не сломай случайно мальчика!
Новым утром фарии досталась на завтрак довольно крупная щука и опять же пара морковин. А затем вслед за сухоньким стариком и упитанным, щекастым угрюмым смертным Геката отправилась в чащу.
Хитрость рыжебородого лежала на поверхности. Чуть кривобокий, хромающий, тощий и глуховатый Кракоба имел опыт, мастерство и знание, но не имел сил их использовать. Вот в качестве силы Геката с ним и отправилась.
Сухостоин в чаще стояло изрядно, и старик их все, похоже, уже знал. Для начала привел спутников к сосновому стволу, с которого уже осыпалась не только крона, но и кора, вручил фарии гранитный топор, указал пальцем:
– Вот сюда руби! Только не поперек, а под углом, словно бы срезать его желаешь, а не перебить. И из стороны в сторону, главное, не качай, чтобы кромка случайно не обломилась. Давай!
Кракоба отступил. Геката размахнулась, с одного удара засадила клинок чуть не по топорище.
– Только не раскачивай! – встревожился старик. – Не с боку на бок, а топорищем вверх и вниз. Качай, качай, пока сам не выскочит… Ага, вылез. А теперь чуть ниже и поперек, чтобы срезанный клинышек заломился… Отлично, молодец. А теперь снова на срез под углом!
С частыми и подробными советами Кракобы фария завалила почти полуохватный ствол всего за полсотни ударов. А когда хлыст свалился, так же быстро разделила его на три куска. Два взяла под мышки сама, третий вдвоем дотянули до дома Барсук со стариком.
Оставив хлысты возле входа, все трое сделали еще одну ходку и вернулись с березовыми дровинами, пусть всего в голову толщиной, зато пять кусков вместо трех.
Когда дровосеки спустились в пещеру, возле огня на поставленных на попа камнях жарилось порезанное толстыми кусками мясо.
– Геката, иди сюда! – помахал рукой Тутоля. – Иди сюда! Я тебе уже сделал.
Он снял покрытые коричневой корочкой куски, перебросил их на листы лопуха, отошел в сторону, сел на камышовые маты. Фария пристроилась рядом, и они оба, шипя и тихонько ругаясь на чересчур горячее угощение, стали неторопливо есть.
Потом Тутоля скомкал опустевшие листы, отнес в очаг, вернулся.
– Как у тебя сегодня день прошел, Геката? В дровосеках понравилось?
– Очень! Руби, носи, – улыбнулась бывшая хранительница вимана. – Быстро и просто. И стараться не надо. Чем сильнее вдаришь, тем и лучше.
Неожиданно перед ними остановился Кракоба и ехидно хмыкнул:
– Эх, дети, дети! Послушай, мальчишка, меня, старика… Она ведь всего лишь позавчера с неба свалилась! Три дня от роду. Не понимает она вообще, чего ты тут трешься и воркуешь. Будь настойчивей и делай, что нужно! Не то до весны кругами ходить станешь, пока кто-нибудь посмелее девку твою не перехватит.
И старик поковылял дальше.
– Всегда он такой, со своими советами! – криво усмехнулся Тутоля.
– Ты знаешь, – склонила голову набок фария. – А ведь я и вправду только позавчера с неба свалилась. И не очень понимаю, чего ты хочешь. Будь настойчивей и делай, что нужно. Вдруг что-нибудь из этого и получится?
Молодой смертный немного поколебался. Потом наклонился к Гекате и крепко поцеловал в самые губы.
– Мне там нравится! – жарко выдохнула Геката. – Смертные, однако… весьма душевны…
– А ведь это всего лишь третий день, подарок! – напомнил Легосток. – Сейчас ты познаешь много нового, твое любопытство насыщается, ты получаешь от этого массу наслаждения. Правда, когда ты узнаешь главные секреты, то азарт и удовольствие, увы, начнут спадать. Но случится это, похоже, не скоро. Дикие смертные, как всегда, оказались удивительно изобретательны! Рукотворная пещера в удобном месте – это очень хорошая идея. В ней просторно, светло, тепло и сухо. Полагаю, даже властитель смог бы спокойно провести в ней зиму. Вот только какой смысл, если все равно невозможно выбраться из нее наружу?
– На улице тебя могли бы согревать меховые белки, мудрый Легосток! – предложила фария.
– Могли бы, ученица, – согласился властитель. – Но какие исследования возможны в зимнем лесу? Что там делать? Хотя на тот случай, если понадобится, нужно запомнить этот способ жизни. Вырыть большую яму, сделать над ней крышу, внутри поддерживать огонь.
– Крышу закопать как можно лучше, – напомнила фария. – Чем толще слой земли сверху, тем теплее внизу. И в дожди толстая глиняная крыша не протекает.
– Ко мне опять летят гости… – внезапно напрягся властитель. – Они становятся все настойчивее. Давай-ка переберемся под навес.
Очень скоро в небесах появились сразу три крылатых ящера. Однако, когда они опустились на песок за прудами, стало видно, что бог всего один – не самый крупный властитель, коричневое тело которого украшало всего три, но очень больших черных пятна.
Двумя другими драконами управляли совсем молоденькие нуары, которые сразу же и увели зверей подальше в сторону.
– Приветствую тебя, мудрый Легосток, властитель приморских гор! – собрался кольцами гость.
– Неожиданная встреча, мудрый Валей из клана толобов! Я полагал, у вас ныне достаточно хлопот в своих владениях, чтобы тратить целые дни на полеты в иные края.
– Я знаю, мудрый Легосток, ты уделил много сил изучению нашего мира и возможности полета через черное небо. Я знаю, что ты желал бы исследовать нашего потомка. Могу порадовать тебя! Замшелые старцы, которые мешали нам в достижении сего прорыва, повержены! В этой трудной схватке мы смогли победить!
– Не уверен, мудрый Валей, не уверен, – усомнился в этом утверждении властитель гнездовья. – Насколько мне известно, подступы к вашим долинам завалены целыми горами гниющих зверей. Их истреблено так много, что окрестные леса совершенно опустели на много месяцев окрест. В схватках погибло бессчетное число стражей богов, и для восполнения сего урона все Родильные древа ныне заняты только выращиванием новых нуаров. Чтобы снизить их потери, боги стали сгонять в походы тысячи смертных, внешне неотличимых от стражей богов и потому массово гибнущих, не понимая ради чего, просто отвлекая на себя хищных ящеров. И потому смертные со всей планеты толпами убегают на север, спасаясь от облав. Леса и земли, прежде обильные и сытные, на наших глазах превращаются в пустыню. Разве подобное разорение можно назвать победой?
– Это всего лишь животные, мудрый Легосток! – пренебрежительно ответил гость. – Ничего особенного. Как сгинули, так и снова расплодятся.
– Виманы, как я знаю, тоже нередко падали, погибая вместе с обитающими в них богами, – добавил местный властитель.
– Вина в сем чаще всего лежит на опасных созданиях, неподвластных нашей воле, мудрый Легосток! – Речь гостя наполнилась гневом. – Мы считаем, что во имя нашего общего блага всех их следует истребить до последнего существа!
– Вы можете истребить таковых существ, если они принадлежат вам и вы считаете их ошибкой эксперимента, мудрый Валей, – степенно ответил мудрый Легосток. – Но для мирных исследователей они не представляют никакой опасности и крайне важны для интересов познания. Боюсь, на нашей планете почти все уже забыли, что истинный смысл существования богов состоит в изучении и преображении нашего мира, а не в его разрушении! Меня печалит то, как молодые боги разрешают свои споры.
– Если ты желаешь изучить создаваемого потомка, тебе стоило бы проявить больше внимания к молодым богам! – достаточно прозрачно намекнул на возможное наказание гость гнездовья.
– Сейчас ни у кого нет уверенности, мудрый Валей, кто из нас кого станет изучать, – с некоторой насмешкой ответил властитель. – Мы – создаваемого потомка, или потомок – нас.
– И все же с ним встретятся лишь те, кто поможет его рождению, властитель! Те, кто поможет его сохранить. Твое Родильное древо – одно из самых старых и обширных, мудрый Легосток. Оно могло бы приносить пользу всем!
– Именно для общей пользы я его и использую, мудрый Валей! Я спасаю в его бутонах семена важных для нашего выживания существ. Памятников, спинозубов, слухачей, огненных жуков, клюворылов, подъемников. Кто-то ведь должен сохранить эти ценнейшие изделия, если весь прочий мир занят созданием стражей. Я не выращиваю нуаров, мудрый Валей! Для сего увлечения хватает иных увлеченных спорами богов.
– Твои слова печалят меня, мудрый Легосток, – хмуро сказал гость.
– Я надеюсь встретиться с тобою вновь, мудрый Валей, когда утихнут битвы, – отозвался хозяин.
– Я тоже, мудрый Легосток…
Это было прощанием. Нуары гостя засуетились, подвели к хозяину крылатых ящеров, и вскоре все трое взмыли в небо.
Властитель проводил их взглядом и с тревогой сказал:
– Боги изобретательны. Если они возжелали уничтожить столь опасных для них бессмертных фарий, они обязательно придумают как. Тебе нужно иметь при себе оружие, подарок! Не знаю, поможет ли оно, но пусть лучше будет. Придумай, какое именно больше всего тебе подойдет.
Гекате-воительнице больше всего нравился длинный меч из прочного дуба, с крепкой рукоятью и вращенным в древесину ближе к кончику камнем. Удар таким оружием становился куда страшнее, нежели без утяжеления.
Властитель гнездовья искренне восхищался своими фариями и с готовностью выполнял любые их капризы. Они ели, что желали, отдыхали в личных норах, развлекались с любыми нуарами на свой выбор и носили особые туники из сложенной втрое и проклеенной костным отваром кожи. Эту защиту не могли пронзить когти крылатых ящеров, и потому воительницы не получали никаких ран до начала схватки.
Раз в несколько дней они отправлялись на битву, взмывая на драконах в звенящие небеса.
Иногда схватки происходили совсем рядом с гнездом, иногда до врага приходилось добираться днями и ночами и делать привалы в незнакомых местах. Но сама схватка всегда происходила одинаково. Дракон взлетал, хватал фарию за тело и забирался как можно выше.
Виманы в последнее время тоже летали очень-очень высоко – властители опасались камней, что сбрасывают ящеры на летающие горы. Драконы в такое поднебесье забраться не могли.
Однако фарии были намного легче камней, и вдобавок им давали самых сильных, умелых зверей, специально хорошо откормленных перед полетами и старательно разъяренных лично богами, а не какими-нибудь простыми смертными или даже стражами. И потому такие драконы могли одним стремительным рывком взмыть туда, где летать невозможно, и сбросить фарию, чтобы самим тут же рухнуть обратно в полном бессилии.
Геката падала на вражеский виман и начинала широкими взмахами рассекать нежнейшую летучую плоть, которую никто и никак не мог укрепить. Ибо прочная плоть тяжела и летать не способна. Обычно она слышала крики и приказы бога из вимана, но не обращала на них внимания. Иногда против нее посылали нуаров. Но фария никогда не забывала своей главной цели и потому не вступала в поединки. Она убегала от врага, по пути продолжая рубить широкими взмахами все и вся. Вправо-влево, над головой, под ногами, кругами, сразу везде! До тех пор, пока летучая гора не начинала рассыпаться, рваться на крупные куски, часть из которых взмывала в высоту, а часть рушилась вниз.
Так начинался полет, полный криков ужаса и безнадежности, пока она сама и ее жертвы не разбивались вдребезги о землю, о камни, о скалы, а иногда и об воду.
Но смерть мимолетна, и очень скоро Геката приходила в себя в руках кого-то из самых доверенных нуаров. Ибо бог ценил своих фарий и всегда высылал драконов к местам, куда должны рухнуть сбитые виманы. Разбившихся воительниц быстро отыскивали и забирали в родное гнездовье.
Хопка отошла от очага с большой серебряной чашей, отправилась с нею к Гекате, пристально глядя в лицо фарии.
Та, ожидая подвоха, выпрямилась во весь рост.
– Вот, попробуй! – протянула ей чашу женщина.
Геката сделала пару глотков.
– Благодарю, очень вкусно…
– Это клюква с медом. Коли сварить вместе, всегда вкусно получается. Пей все, это для тебя! Я хочу сказать тебе, свалившаяся с неба, что для каждого человека очень важно найти свое место. Иногда кажется, совсем никчемный человечек, пользы с него никакой. Но то пока он не тем делом занимается. Вот никчемная ты вязальщица, Геката, теперь скрывать нечего. Никчемная. Но какой же ты отличный дровосек! Вся семья наша на тебя не нарадуется. Поклон тебе, Геката!
– Я вам тоже очень благодарна, Хопка.
– Надеюсь, ты не вознесешься от нас обратно на небо?
– Нет, не хочу, – мотнула головой фария.
– Если ты не станешь от нас уходить, я с радостью помогла бы тебе сшить хорошее платье вместо этих грязных мусорных обносков! Как посмотришь, так и вздрогнешь. Фу!
Последние фразы прозвучали очень обидно. Геката даже растерялась. Она никак не могла понять, каким образом столь добрая поначалу речь внезапно закончилась подобным оскорблением.
Однако тут послышался шум, треск, хруст камыша, и перед ней грохнулся Тутоля, сжимая в руках целую охапку мехов: шкур рысьих, куньих, бобровых, заячьих.
– Вот, Геката! Прими от меня подарок этот. Всю жизнь копил. Хочу, чтобы мои меха тебя грели и красили. Возьмешь?
Фария улыбнулась, присела к нему, поцеловала в губы и кивнула:
– Конечно, мой ласковый…
– Какая неожиданность! – громко удивилась Хопка. – Ну что, девочки, возьмемся за резцы да шила? Сделаем нашу дровиню красавицей!
Свесившись из дубовой кроны, мудрый Легосток плавно покачивался из стороны в сторону, созерцая розовые от закатных лучей далекие горы.
– Может статься, я зря тревожусь, ученица? – спросил он. – Молодые боги хорохорятся, кричат о победе, обещают вскорости показать потомка. Но на самом деле свою схватку они проигрывают. Поначалу огонь из виманов, налеты крылатых ящеров, общие нападения стали неожиданностью и помогли им выстоять и даже испугать старых властителей. Но молодых все равно меньше! Теперь их противники тоже делают летучие горы, пропитанные огнем, тоже сговариваются о совместных действиях, тоже плодят драконов и растят нуаров. Война сожгла почти все, что можно просто выгнать из леса и послать на смерть. Теперь победит тот, у кого больше стражей, больше драконов. Старших богов намного больше, их Родильные древа старше и плодовитее. Они могут вырастить больше нуаров, откормить больше летучих ящеров. И к тому же у них есть фарии! Воительницы, против которых бессильны даже боги и виманы…
Он качнулся сильнее и легонько толкнул Гекату в бок.
– Может быть, война скоро угаснет, боги перестанут враждовать и мир станет прежним? Тем добрым союзом, когда мы все, дружным общим согласием мечтали об одном и том же и стремились к общей цели.
– Если у тебя, мой бог, будет готовая усыпальница, разве это хуже, чем если ее не будет? – покосилась на него ученица. – Даже если не захочешь в ней спать, ты всегда сможешь развести посередине костер и греться у него холодными ночами, воображая себя простым северным смертным.
– Твоей северной семье следует быть наготове, подарок! – задумчиво ответил исследователь. – После случившихся облав дикие смертные и вправду везде и всюду снимаются с теплых мест и огромными толпами устремляются на север, в Чащу. Туда, откуда их не сможет достать ни один властитель. Скоро в тамошних лесах станет тесно. Кстати, как они там?
– У меня новое платье! – похвасталась фария. – Самый верх, от плеч до груди, из рыси. И рукава тоже, и шапочка привязная. Мех мягкий очень, нежный. Низ бобровый, тоже мягкий, но плотный. До самых колен. Разрез на груди с костяными пуговицами, оторочка вокруг шеи из куницы. Очень красиво получилось! Еще заячьи сапоги сделали, от ступни и на всю ногу! Мехом внутрь. Когда ходишь, щекотно. Но тепло очень! На самых ступнях – вычищенная лосятина. Мех туда нельзя, стопчется.
– Похоже, тебе там нравится! – порадовался за Гекату мудрый Легосток. – Ну давай расскажи что-нибудь еще…
Кракоба посадил фарию рядом, ткнул пальцем в маленький глиняный холмик размером с две ладони:
– Что видишь, упавшая с неба?
– Сухую глину… – честно ответила Геката.
– Грязь болотную! – уточнил из-за плеча Тутоля.
– Пошел вон, баламут! – рыкнул на него старик. – Твоя баба вдвое умнее тебя! Хоть кто-то мои секреты на будущее запомнит.
– А чего там за секреты – горку из глины сляпать!
– Не лезь! – Кракоба подтянул к себе березовый туесок, зачерпнул из него воска, стал обмазывать им глину. – Когда сама делать станешь, Геката, смотри, чтобы не слишком тонко получилось… Теперь пальчиком своим по воску линию волнистую проведи…
– Хорошо… – послушалась фария.
– Теперь сделаем сбоку отвод для ручки… А теперь все сверху аккуратно закладываем глиной с песком. Когда кучка достаточно большая, обматываем куском кожи. И стучим, стучим сверху ладонью, пока оседать не перестанет. Теперь палочкой три дырки сделаем… Одну сверху, одну в конце ручки, а еще одну, большую, на самом верху…
– Прямо дети малые у реки на берегу с песочком играетесь! – хмыкнул Тутоля.
– И чего ты только нашла в этом баламуте безголовом, девица-красавица? – покачал головой старик. – Нет, не отворачивайся! Теперь самое важное, смотри…
Кракоба длинной палкой осторожно вытолкал из углей каменную плошку, полную блестящим дрожащим металлом. Перехватил сложенной в несколько раз кожей, и ловко тонкой струйкой перелил раскаленную жидкость в большое отверстие. Послышалось шипение, из оставленных дырочек ударили вверх струи пара пополам с какими-то брызгами.
– Что это было? – не понял молодой смертный.
– Спешить не надо, не надо… – Старик размотал кожу, постучал по утрамбованной смеси. Немного выждал, потом приподнял и уронил. Глина с песком рассыпались на куски, и Кракоба извлек из них сверкающую серебряную мисочку. Деловито отломал торчащие наружу хвостики, покрутил перед глазами: – След пальца своего видишь?
– Вижу!!! – восторженно отозвалась фария.
– Острые уголки потом о голыш какой-нибудь сотрешь, – посоветовал старик и протянул поделку Гекате. – Забирай, она твоя!
– Ур-ра! – Фария обняла смертного и крепко поцеловала его в щеку.
– Вот правильно, – усмехнулся Кракоба. – Меня надобно целовать, а не баламута этого!
– Вот, значит, как они это делают! – Мудрый Легосток качнулся и поднялся в зеленую крону. – Хитро! Но совсем просто. Кабы боги нуждались в серебряных поделках, давно бы отливали и красивее, и практичнее!
Геката ничего не ответила. Ей показалось, что властитель гнездовья просто завидует ловкости смертных.
А утром нового дня, сразу после того как фария позавтракала, мудрый Легосток направился к Полосатой скале. Сюда же голые смертные принесли шесть плетеных корзин.
Бог свернулся кольцами, приподнял голову. И, повинуясь его железной воле, от крайней корзины к скале потянулась темная полоска из красных жуков с черными спинками. Выбираясь на каменную стену, они поворачивались, сверкали огненными трескучими вспышками. Раз, другой, третий. Вверх потянулись дымки, запахло жженой шерстью.
Поначалу казалось, что ничего не происходит, но вскоре стало заметно, что тропа, по которой бегают насекомые, становится все глубже и глубже. Сначала на толщину мизинца, потом на толщину большого пальца, потом и целой ладони. Вскоре жуки и вовсе скрылись, вспышки стали невидимыми. Только треск и недвижимо застывший бог доказывали, что напряженная работа продолжается.
Наконец, струйка насекомых побежала обратно в корзину, а голова властителя легла вниз, на тело.
– Это оказалось сложнее, чем я полагал, – признался бог. – Но все-таки выполнимо. Если работа станет двигаться так и дальше, дней за пятьдесят усыпальницу я все-таки выточу! Правда, потом понадобится кто-то сильный, способный вытаскивать камни из глубины.
– Ты возьмешь меня с собой, мой бог? – сглотнув, спросила Геката. – В свое путешествие через небытие к новой жизни?
– Я много размышлял над этим, моя ученица, – ответил мудрый властитель. – Мне приятно ощущать тебя рядом, и я хотел бы увидеть тебя перед собой после пробуждения. Но есть два важных вопроса. Первый состоит в том, что ты бессмертна. Какой смысл тебе, вечной, прятаться от конца света? Второй же в том, как пробудиться после столь долгого сна? Как определить нужный день? Повелитель Драконов решил возродиться после долгого холода, когда воздух после конца света станет теплым и насыщенным. И этот час определят семена у врат усыпальницы. Я могу повторить их создание. Но насколько надежен этот запор? Может статься, разумнее попросить тебя определить время пробуждения? Но вместе с тем я все же хотел бы ощущать тебя рядом… Я терзаюсь в сомнениях, фария Геката! Может быть, ты, моя умная ученица, тоже поразмыслишь над сим вопросом и найдешь правильное решение? Готов смириться с любым твоим выбором!
– Это трудный вопрос, мой бог…
– Я знаю. Он труден даже для меня… – Голова бога поднялась, и темная живая струйка из второй корзины потянулась к скале.
Мудрый Легосток трудился, не жалея сил, и вскоре после полудня огромный кусок камня, издав громкий хлопок, внезапно просел и заскользил наружу, открыв взору фарии и ее властелина правильную арку и пространство в несколько шагов за ней.
– Вот так, подарок! – гордо выстрелил раздвоенным языком мудрый Легосток. – А твои смертные так умеют?
Кракоба указал Гекате на красно-белый гранитный валун, подал ей булыжник поменьше и попросил:
– Ты не могла бы сделать в нем вот в этом месте небольшую дырочку?
Фария пожала плечами, размахнулась, ударила. В стороны брызнула мелкая острая крошка. Верхняя часть валуна, жалобно треснув, съехала в сторону.
– Вот так я и знал! – укоризненно кивнул старик. – Сила есть – ума не надо. При малейшей трудности со всей дури завсегда стучишь!
– А как же иначе? – не поняла Геката.
– А так, что сила главная у человека не в руках, а в уме находится! – постучал пальцем по виску Кракоба. – Слушай и запоминай, пока я еще жив. Коли отколоть чего надобно, тогда и вправду силой с размаху бить потребно. А вот если форму нужную придать, то стучишь как раз не сильно, а мелко-мелко… Вот так…
Старик застучал камнем по камню, и вниз посыпалась мелкая крошка. Однако мастер тут же остановился:
– Что попусту силы тратить? Давай осколок!
Покрутив верхнюю часть валуна, Кракоба довольно крякнул и указал сразу на три места:
– Вот здесь добротное лезвие получается, здесь и здесь… Теперь слушай внимательно. Бьешь сюда и сюда. Но не с размаху, а так, средненько. Давай!
Под правильными ударами обломок развалился на три части, с широким лезвием с одной стороны и узким краем с другой.
– Все, деточка! Можешь ступать с Тутолей своим миловаться. Дальше ты как бы дров не наломала…
Старик сидел еще почти три вечера, мелкими постукиваниями вытачивая острые грани и счищая выпуклости, подравнивая и заглаживая. Потом отправился в чащу, вернулся с дубовой веткой с руку толщиной и еще один вечер вытачивал в ней паз. Затем плотно засадил топор узким обухом в получившуюся проточку, жестом подозвал фарию:
– Давай, красотка, сосновым корешком что есть силы сверху и снизу замотай!
Геката охотно исполнила его просьбу.
– Теперь идем! Посмотрим, как оно в деле получится.
Он первым вышел из дома, а вслед на ним высыпали все прочие обитатели селенья.
– Вон та сосенка аккурат на тропинке торчит, мешается! – указал Кракоба на деревце в ладонь толщиной. – Попробуй, как ей под комель инструмент зайдет.
Фария прошла к указанному месту, примерилась, взмахнула… всего один раз! И сосна под общие крики восторга с треском повалилась на землю…

* * *

– Стоп-стоп! – в этот раз перебил рассказчицу Варнак. – Хочешь сказать, каменным топором из древнего неолита возможно одним ударом свалить сосну в мою голень толщиной? Да такого даже стальным сделать не получится! Это ты, дорогая наша фария, заливаешь!
– А вот я охотно верю, – внезапно вступилась Дамира. – У нас в Сибири еще в середине прошлого века археологи за казенную зарплату развлекались тем, что точными репликами неолитических поделок деревья рубили. Хочешь верь, хочешь нет, но полуметровую в обхвате сосну каменным топором заваливали примерно за полтора часа. Если учесть, что наша триединая гостья чисто физически раз в пять крепче среднего профессора и что мастер сделал топор специально под ее способности, и если топор был новеньким и острым, то сосенку в ладонь она и вправду могла срезать одним взмахом.
– Острый каменный топор? – ехидно скривился Еремей.
– А нефритовым топором экспериментаторам удавалось валить лес даже быстрее, чем стальным, – невозмутимо добавила археологиня.
– Ну да, конечно! – хмыкнул спецназовец. – Если нефрит лучше стали, то почему мы сейчас стальным инструментом пользуемся, а не каменным?
– Открой свой смартфон да и поинтересуйся в интернете, сколько сейчас топор или нож нефритовые стоят? Они ведь никуда не пропали, до сих пор используются!
Варнак последовал совету, взглянул и внезапно крякнул так, словно ему на ногу уронили монолитный гранитный кирпич:
– Ох, ни хрена себе! Да я лучше новый мотоцикл себе куплю!
– В этом вопросе наша гостья, безусловно, права, – улыбнулась довольная реакцией женщина. – Прогресс гарантированно бьет качество ширпотребом! При всех величайших достоинствах нефрита даже самый пальцастый булатный клинок стоит примерно в тысячу раз дешевле. Ну и во времена Гекаты он был доступен разве что… э-э-э…
– Никому, – закончила за нее богиня. – Так я продолжаю?

Глава 6
Разящая богов

Виманы появились незадолго до сумерек. Используя на редкость удачный попутный ветер, они крались над самыми кронами деревьев, явно надеясь незамеченными проскочить к засыпающему гнездовью.
К счастью, уже достаточно давно за землями вокруг долины следили трое нуаров, пользуясь глазами высоко парящих орлов. Посему врага они заметили издалека, вовремя подняли тревогу, и очень скоро навстречу виману устремились драконы с неустрашимыми фариями.
Геката летела последней и успела увидеть, как на крайнюю гору дракон сбросил Шершень, а на среднюю – кого-то незнакомого. Сама она ухнулась на крайний справа виман, глубоко его пробив, и тут же закружилась в своем смертоносном танце. Зеленая плоть разлеталась в клочья, брызги травяного сока заливали ее с ног до головы, а пещера вокруг становилась все больше и больше…
Однако обычного в таких случаях толчка фария почему-то не ощутила. Виман не сбрасывал груза, не пытался уйти на спасительную высоту. Вместо этого он плавно садился на деревья – макушки пальм и ясеней уже протыкали зеленую гору справа и слева от нее. Виман разрушался теперь и без ее стараний, разваливался, истончался и внезапно уже не смог удержать ее веса. Воительница провалилась сквозь рыхлую ноздреватую массу, ухнулась вниз с высоты нескольких ростов, однако тут же вскочила на ноги.
И тут на нее набросили сеть! А потом еще одну, и еще!
Подступившие нуары бросились вперед, завалив жертву, и, заматывая ее, торопливо поволокли к реке. Мелькнула стремительная тень, и пленницу подхватил крылатый ящер, заскользил над водой вниз по течению. По сторонам замелькали луга, рощицы, каменные россыпи и снова широкие луга. Это длилось до тех пор, пока впереди не показалась гора с раздвоенной вершиной, лишь слегка присыпанной снегом.
Дракон уронил добычу, и даже с малой высоты Геката ударилась о камни с такой силой, что перехватило дыхание. Она перекатилась на несколько шагов, тут же стала лихорадочно срывать сети. Но получалось не очень, потому как замотали воительницу весьма плотно. Да еще и меч потерялся где-то там далеко, возле сваленного вимана.
Освободиться фарии все же удалось. Но к этому моменту вокруг собралось полтора десятка незнакомых стражей. Сильные нуары схватили и опрокинули воительницу, развели в стороны ее руки и ноги, крепко их зажали.
К ней приблизился и навис сверху коричневый бог с большими черными пятнами. Немного полюбовался и приказал:
– Кладите!
Стражи богов с большим трудом подкатили огромные, явно очень тяжелые валуны, придавили ими по очереди руки и ноги пленницы, а потом стали быстро забрасывать тело камнями поменьше.
– Долгих тебе лет жизни, бессмертная! – наклонившись к самому лицу, пожелал коричневый бог, стрельнул языком и резко исчез. А затем сразу многие камни легли ей на голову…
В эту ночь Геката проснулась под звездами. Она пришла под навес и в ожидании рассвета села там на песок, поджав под себя ноги. А когда ощутила на себе внимание бога, с горечью признала:
– Ты снова оказался прав, мудрый Легосток! Они научились нас убивать. Они научились убивать фарий.
– Мне жаль, подарок, – ответил из ветвей властитель. – Согласись, все же хорошо, что одна из тебя угодила в Дикую Чащу. До твоего северного тела никому не добраться.
– Может быть. Но я более не ощущаю себя бессмертной!
– Если это так, моя умнейшая ученица, тебе нужно лечь в усыпальницу вместе со мной, – предложил мудрый Легосток. – Тогда ты сможешь возродиться в любом случае.
– Благодарю тебя, мой бог!
– Мне будет приятно ощущать тебя рядом.
Мчащиеся через дом чумазые дети на всем ходу врезались в фарию, да так ощутимо, что едва не опрокинули ее с ног.
«Ты чего это делаешь?!» – поймав одного из них, грозно спросила Геката.
Мелкое существо следовало наказать, но как? Не бить же ребенка, в конце концов!
И тогда бывшая хранительница решила немного его напугать! Перехватила крохотного смертного под мышки, подбросила к потолку, поймала, поставила на пол и сурово погрозила пальцем, добавив: «Смотри у меня!»
Это стало самой страшной ошибкой за всю жизнь бессмертного существа! Ибо сразу во всех концах длинного дома взвыли голоса: «И меня, и меня!!!» – и к ней со всех ног кинулась огромная толпа.
Нет, детей в единой семье было всего шестеро, не считая совсем маленьких и уже почти подростков. Однако показалось, что толпа.
Фария осознала промах, но было уже поздно. Пришлось подбросить каждого, да еще раза по три. Спасло несчастную только то, что мамы вскоре оттянули малышню со словами, что «тетеньке с небес надо работать».
Однако вечером набег малышни повторился. Пришлось бросать снова, покуда женщины не увели отпрысков, напоминая, что «тетеньке Гекате нужно отдохнуть и покушать».
Но с тех пор она стала кумиром детворы, и каждое ее появление сопровождалось криками «Тетя Геката пришла!» и жаркими обнимашками. Даже если она выходила совсем на чуть-чуть по необходимости.
Но надо сказать, вскоре детское обожание оказалось отнюдь не таким страшным, как казалось поначалу. Скорее, даже наоборот. Любовь и восторг малышни стали доставлять ей удовольствие.
Жить среди смертных вообще оказалось куда легче, чем думалось поначалу. Острый топор легко валил сухостой, и поленница справа от входа росла день ото дня, еда была сытной и вкусной. Здешние женщины, готовя по очереди разные варева, пытались перещеголять друг друга в этом мастерстве, а не просто свалить в котел все, что попалось на глаза, как это делалось в гнездовьях. Кракоба время от времени показывал любопытной фарии, как правильно превращать любой камень в топоры, наконечники и ножи, как лить серебро и на что похожи его самородки.
Однажды они со стариком даже изготовили блюдо с охотником на оленей!
Правда, получилось не очень красиво и мастеру потом пришлось поправлять его чеканкой. Но, чтобы греть остывшую рыбу на углях, оно все равно годилось.
Вестимо, аскеза не миновала и смертных, и во всей семье только она одна проявляла искренний интерес к познанию, радуя увядающего старика.
А еще Хопка сшила ей сумку через плечо и время от времени угощала ягодными отварами.
А еще каждый вечер ненасытный Тутоля утягивал ее в полутемную, дальнюю от очага сторону дома и на мягких камышовых матах жадно целовал ее глаза. И не только глаза…
А еще здесь всегда ей радовались, здесь всегда было уютно и тепло.
Здесь можно было тешиться жизнью.
И даже наслаждаться ею!
Кто бы мог подумать, что еще совсем недавно вершиной счастья она считала возможность поваляться в шалаше на берегу реки и съесть кусок запеченного без единой приправы мяса!..
В горах недалеко от моря дело двигалось тоже успешно. За двадцать дней мудрому Легостоку удалось сделать первую из задуманных пещер. Получилось дольше, чем он ожидал: в нескольких шагах от входа камни пришлось выжигать меньшего размера, поскольку иначе их было бы не вытащить, да еще пол ровнять – о чем поначалу властитель вообще не подумал.
Но пещера все же получилась, обогатив его разум весьма полезным опытом.
Однако радости великий исследователь, увы, не испытал. Ибо одновременно услышал очень недобрую новость.
– Не знаю, насколько тебя опечалит это известие, подарок, но твоего создателя больше нет, не существует, – сообщил он вечером под навесом. – Молодые боги очень боялись, что он создаст новых фарий вместо уничтоженных. Они пригнали пять виманов и полностью выжгли его гнездовье, испепелили Родильное древо и всю долину вокруг.
– Мой бог – это ты, мудрый Легосток, – после краткой заминки напомнила Геката. – А я твоя ученица.
– Увы, но это не самое важное, – ответил властитель. – Происходит страшное. Боги научились убивать богов. Они не просто напали на гнездо прямо при его хозяине. Они желали избавиться именно от властителя, от его мудрости, его мастерства и его Древа. Молодых богов меньше. У них мало стражей и саженцев. Соблазн уравнять силы, сжигая Древа врагов, слишком велик. Полагаю, они не устоят. Но ведь и их противники поступят точно так же!
– Пророчество сбывается? – предположила фария.
– Еще нет. Родильные деревья пока не дали свету ни единого бога! Но я начинаю тревожиться, – признался мудрый Легосток. – Повелитель Драконов был мудрейшим из исследователей! Если он утверждал, что создал истинную провидицу, к его словам следует отнестись с уважением. Когда бог-потомок появится, суетиться станет поздно… Кстати, какое ты избрала для себя оружие?
– Я взяла один из вынесенных из усыпальницы каменных осколков, мудрый Легосток, и воспользовалась знаниями смертного старика из Чащи. Изготовила топор согласно его советам. Правда, получилось только с третьей попытки. Кракоба был прав. В этом умении главное искусство есть не применение силы, а способность ее сдерживать.
– Ты провела самостоятельное исследование, моя ученица, и добилась успеха! – встрепенулся властитель. – Это радость и гордость для учителя. Ну же, показывай!
Геката вышла из-под навеса и вскоре вернулась с плоским гранитным камнем, стесанным на острие шириной в ладонь с одной стороны и окатанным, как голыш, с другой.
С дуба под внимательным взглядом властителя отогнулась вниз одна из веток, плотно оплела гладкую часть, уплотнилась, превращаясь в подобие единого нароста. Рукоять ниже распрямилась, утончилась на расстоянии чуть больше локтя, потом сильнее и сильнее, и фария поспешно подхватила топор, пока ветка совсем не обломилась под его весом.
– Благодарю, мой бог!
– Мне казалось, подарок, эта штука предназначена для срубания деревьев, а не для защиты?
– Я подумала, мудрый Легосток, что если уж она способна рубить даже деревья, то какого-нибудь злого нуара развалит надвое совершенно точно!
– Будем надеяться, фария, выяснять это тебе не понадобится… – ответил властитель.
Геката почти никогда не выходила из дома первой. И потому общие крики восторга услышала, прихлебывая из своей мисочки через край чуть кисловатое мясное варево с какими-то тонко нарезанными корнями и стеблями. Какими – фария не понимала. Очень многое из того, что в сыром виде казалось несъедобным: стебли, листья, корешки – после приготовления в котле оказывалось если не вкусным, то вполне удобоваримым.
Тутоля, сорвавшись с места, побежал к дверям и вскоре вернулся с широкой улыбкой на розовом лице:
– Покров, Геката! Сегодня Покров!
– Это хорошо, – кивнула воительница.
Она уже поняла, что случилось что-то уж очень хорошее. Но тем не менее сначала доела угощение, потом зачерпнула еще и только после этого отправилась на открытый воздух.
Там, на время забыв о ней, бегали туда-сюда детишки, смеялись, подставляя ладони под падающие снежинки, взрослые суетились, подтаскивая тонкие слеги.
– Сегодня, красавица, мы никуда не идем, – бодро подпихнул ее под бок Кракоба. – Сегодня Покров! Праздник!
– Да что еще за покров, старик?!
– А то ты не видишь?! – развел руками тот. – Первый снег выпал! Покров!
Это было правдой. Весь мир вокруг, всю чащу: землю, кроны деревьев, сваленные на просушку выделанные шкуры, навес над дровами – все покрывала тонкая белая пелена. И снежинки одна за другой продолжали при этом падать.
– Снег выпал. Ну и что? – так и не поняла фария.
Однако для прочих обитателей дома сие событие наполнялось неким особенным смыслом. Они азартно суетились, собирая свои и чужие вещи, стаскивали их к очагу на утоптанный пол, а камышовые маты где резали на отдельные увязанные пучки, где скручивали, где рвали и складывали, а потом тащили охапками наружу.
– Тутоля! – поймав своего смертного за плечо, требовательно спросила воительница. – Что происходит?
– Дык Покров! – широко улыбаясь, подпрыгнул он. – Первый день зимы! Праздник! Мы в Покров всегда старые подстилки вытаскиваем и сжигаем.
– Зачем?
– Ну-у… – зачесал в затылке Тутоля. – Грязные они уже. Истрепанные. Подтухшие. Вонючие. Насекомые всякие в них успевают завестись. Вот и избавляемся! Вместо них новые постелим! Свежие, чистые, ароматные! Чтобы у нас в доме так же чисто и свежо было, как и снаружи!
– Тогда понятно, – отпустила его Геката. – Покров – это когда чистое и свежее вместо старого.
Она еще не очень понимала общего восторга вокруг обычной, в общем-то, хозяйственной работы. Однако, закончив перекладку просевшего пола со старого на свежий, пухлый и теплый, смертные свалили старые камышовые связки в горку, подожгли, а, когда пламя взметнулось на изрядную высоту, один из молодых смертных громко гикнул и скакнул через огонь. Потом его примеру последовал кто-то еще, потом еще. Третьим, к изумлению фарии, через костер перемахнул Тутоля и подбежал к ней.
– Там так жарко, Геката! Хочешь прыгнуть? – со смехом предложил он.
– Зачем?
– Ну-у… Огонь, сказывают, очищает! В нем сейчас старая грязь из дома сгорает. Если перепрыгнуть, то и тебя огнем от всего плохого очистит.
– С Покровом тебя, Геката! – подошла к ней юная Сегирь и протянула серебряную мисочку.
Фария с удовольствием выпила горячего отвара клюквы с медом.
– И тебя с Покровом!
– Пойдем прыгнем?! – опять позвал Тутоля.
И воительница согласилась. Подбежала, прыгнула.
Огонь прокатился по ней теплой волной – ничего особенного. Но Геката все же поддалась всеобщему веселью и звонко засмеялась:
– С Покровом вас!
Ей опять поднесли пиалу с вкусным ароматным отваром, на этот раз Лапуня. Фария выпила, но удивилась:
– Носить же далеко! Почему котел просто здесь не поставить?
– Так тяжелый же!
– Ну да, конечно!
Воительница сбегала в дом. Как учил Кракоба, взяла несколько сложенных кож, прихватила покрытую чеканкой серебряную емкость за бока, подняла и медленно вынесла почти к самому костру.
– Вот это да, Геката!
– Какая ты могучая, Геката!
– Молодец, Геката!
– Любо Гекате!
– Вот это женщина!
Фария в ответ рассмеялась:
– С Покровом вас всех! – разбежалась и снова прыгнула через костер, в который как раз подкинули еще несколько охапок камыша.
– Прыгать… Хохотать… – не понял мудрый Легосток. – Зачем?!
– Просто так! – попыталась объяснить ему фария. – Праздник! Смертные придумали себе такие дни, когда они не занимаются работой, а просто веселятся. Ничего не делают, прыгают через огонь, скачут друг с другом, едят всякие вкусности, пьют сласти, кричат, хвалят друг друга. Устраивают застолье с особыми блюдами.
– Праздник… – все еще недоуменно отозвался премудрый всесильный бог. – Какой только ерунды не придумают эти одичавшие смертные!
Хотя ему, конечно, было не до веселья. Властитель гнездовья всячески спешил закончить усыпальницу, ибо с разных краев планеты приходили известия одно тревожнее другого. Как всегда, многоопытный мыслитель оказался прав. Молодые боги, осознав бессилие в обычном противостоянии, начали выжигать виманами чужие долины с Родильными древами. Фарии летающим горам больше не угрожали, а обычные смертные стражи, оказавшись неподалеку от иных богов, подчинялись их воле и теряли связь с далеким хозяином.
Их враги еще не начали отвечать тем же, но тоже спешно растили свои виманы, засевая семенами летучих гор каждое доступное болото.
Между тем мудрый Легосток все еще выжигал только вторую пещеру усыпальницы! А требовалось три! Одна – для стражей, которые поднимутся первыми и убедятся, что мир стал безопасным для пробуждения властителя. Вторая – для самых породистых слуг и стражей. На тот случай, если первые почему-то погибнут, вторые стражи исполнят их долг при новой попытке пробуждения. И наконец, третья – глубокая усыпальница, в которой будет ждать пробуждения сам бог.
– Эх, надо было начинать строительство еще год назад! – часто сетовал он. – Успел бы все сотворить надежно и правильно. Но кто же знал? Год назад мир казался тихим и безмятежным!
Однако упущенного времени назад не вернешь, и приходилось поспешать как только можно.
Вот только жукам ценности каждого пролетающего мига, увы, не объяснишь.
Они не спешили плодиться, им хотелось побольше есть и чаще отдыхать. А потому отдельные дни мудрый Легосток вынужденно проводил со своей ученицей под навесом, посвящая себя размышлениям о наилучшем устройстве усыпальницы и наблюдениям, пусть и глазами фарии, за забавной и познавательной жизнью семьи далеких диких смертных…
– Холодный мир! – делилась своими выводами Геката. – Хоть они и живут в Чаще, но у них постоянная нехватка дров. Поэтому всегда готовят только в доме. Чтобы уходящее тепло зря не пропадало. Округ дома валежника нет совсем, весь собрали. Деревья часто сырыми еще рубят, а потом сушат. Потому и получается, что огонь горит постоянно, а попрыгать через него – редкое веселье.
– Прыгать через огонь, – почти до самого песка свесил из ветвей свою голову мудрый Легосток, – очень странная забава!
– Возможно, мой бог, если бы ты попробовал, тебе бы понравилось…
– Хорошая шутка! – оценил властитель. – К нам опять гость. Никак не смирятся молодые боги с моим миролюбием. Или это не они? Родильных древ остается все меньше, а нуары нужны всем. Мое же, как ты уже знаешь, одно из самых старых, сильных и плодовитых.
Фария вышла из-под навеса и увидела два огромных вимана, довольно быстро мчащихся в сторону моря на совсем малой высоте. Где-то всего втрое выше многовековых дубов.
– В это время здесь сильный ветер, – сказала она. – Как они собираются опускаться? Летучая гора рыхлая, ее всю порвет!
– Не знаю, подарок. Эти изобретения я почти не изучал. Подняться в черное небо они не способны. Полеты в иные миры не для них… – И, словно бы выражая свое недовольство, исследователь небес изогнулся и скрылся в древесной кроне.
Левый виман приближался, даже не пытаясь снижаться. Воительницу это начало беспокоить.
– Они что-нибудь говорят, мой бог?
– Обещают скорую встречу.
– Но кто это?
– Отвечают, я их не знаю. Обещают обрадовать большим неожиданным подарком. Слышишь, подарок? Сегодня у меня вас станет два!
Гонимый ветром, виман оказался уже над головой. И фарию кольнуло страхом:
– Легосток, скорее ныряй в пруд! Скорее! – Она оглянулась. Но под навесом было пусто. Ее властелин отдыхал где-то среди толстых дубовых сучьев, невидимый со света в глубокой тени. – Мой бог, скорее сюда!!!
На брюхе летучей горы раскрылись и задрожали норы.
– Легосто-о-ок!!! – в отчаянии закричала фария, призывая бога к себе, но наверху из нор уже начало что-то сыпаться, и потому Геката, в несколько прыжков одолев расстояние до левого пруда, нырнула в него вниз головой и тут же, пиная мирно почивающих крокодилов, забилась им под брюхо, к самому-самому дну…
И тут же зажмурилась от ослепительно-яркой вспышки!
– И тут она берет весь котел, аки мисочку, да и несет так спокойно к вам на поляну! У меня аж сердце захолодело, как ступени-то под ними двумя прогибались! – Хопка со смехом обняла Гекату и поцеловала в щеку. – Как же нам все-таки повезло, что ты на нас свалилась! Давай отвара еще налью!
– И мясца откушай! – добавил рыжебородый смертный, отрезая кремниевым ножом с кабаньей туши широкий, но тонкий пласт поджаристой корочки. – На небесах, вестимо, такого не жарят!
Ради праздника обитатели дома зажарили на вертеле целого кабана, прокручивая тушу возле ярко горящего очага. Время от времени его поворачивали, срезая запекшуюся корочку, а в это время от жара запекался другой бок быстро худеющей зверюги.
Поджаристая мясная корочка, как известно, самое вкусное, что бывает в угощении.
А рыжебородого мужчину, кстати, так и звали: Рыжебород.
Фария пришла в себя от боли. Боли острой, во всем теле, но быстро затихающей.
Геката спихнула с себя варено-печеного крокодила, присела, вскинула руки.
Кожа оказалась не обугленной, а облезала большими белесыми лохмотьями. Выходит, вода, пусть вся и выкипела, но спасла.
Геката охлопала свое тело: туника, топор, даже золотое колечко в волосах – оказались на месте, совершенно целыми.
– Обошлось… – без особой уверенности пробормотала она.
Потом вылезла из сухой и горячей ямы.
Песчаная дорожка, к ее изумлению, исчезла. Вместо нее, захватывая края прудов, лежала дорожка из растрескавшегося полупрозрачного обсидиана.
Но фарии сейчас было не до разгадывания случившегося чуда. Она смотрела на то место, где всего несколько вздохов назад стояла тенистая беседка для созерцания и размышлений. И видела только два ровных ряда дымков над неглубокими ямками.
Долина исчезла! Теперь это была просто большая-большая пустыня, ровно покрытая коркой хрупкого многоцветного камня.
Геката двигалась вперед, приволакивая ноги, и смотрела, смотрела по сторонам, все еще на что-то надеясь.
Однако везде был только обсидиан, обсидиан и обсидиан.
Лишь на самом краю долины, где земля все-таки уцелела, оставшись глиной и песком, ей удалось заметить редкие следы исчезнувших смертных. Но их удавалось скорее угадать, чем различить.
Пятнышко золота, несколько скребков, трехгранный камушек, заменяющий шило, ровно отколотый кремень – это, понятно, все, что осталось от испарившейся женщины. А тяжелое рубило и пара камней для высекания огня – они явно лежали в сумке мужчины. Длинный резак, два камня для метательного ремня – тут встретил свое исчезновение скотник.
Большое золотое пятно… Хороший был когда-то котел.
Геката дошла по тропе до края долины Родильного древа и повернула назад. Ведь там тоже, насколько хватало глаз, царила обсидиановая пустыня.
Фария вернулась назад и села на твердое темное пятно, что осталось на месте навеса для размышлений, поджала ноги, положила ладони на колени, опустила веки.
Она ощущала, как где-то внутри ее плоти из боли утраты вырастает злоба. Ярость. Лютая, темная, холодная, невыносимая ненависть!
Однако она не просто так стала признанной ученицей мудрого Легостока, оказавшись достойнее многих из богов. Она умела думать! И сохранять спокойствие даже при полном бешенстве.
Поэтому ближе к вечеру она встала, спустилась в пруд к запеченным и вареным крокодилам, перевернула нижнего, острым топором вырезала из брюха большой кожаный пласт, очистила, отрезала лишнее. Потом вскрыла спину другого, поела. Отправилась к бывшей кухне, подобрала там огненные камни и кремниевый нож, отсекла от тонкого золотого блина два куска и пару тонких ленточек. Крокодиловую кожу разложила, примерилась, согнула в четырех углах, свернула в емкость, затянула ее горлышко мягкой золотой полосой, закинула за плечо. Вернулась к пруду, нарезала побольше мяса, хорошенько набила мешок, снова завязала и спокойно зашагала к подсвеченной закатным солнцем ледяной вершине.
Путь, на который летающий ящер тратит пару часов, пешком приходится одолевать несколько дней. По счастью, владения мудрого Легостока были испещрены множеством хорошо утоптанных тропинок. И потому к своей цели Геката дошла всего за три дня, пусть и опустошив полностью заплечный мешок. Зато не задерживаясь на поиски и приготовление еды.
Поднявшись к пещере смертных, фария миновала ее, направилась на ледник, спокойно и уверенно прошла в знакомое ущелье и одним взмахом подрубила тонкие паутинные нити.
Полотно заполоскалось, и еле видимая зеленая пыль радостно метнулась в небеса.
Геката зевнула, потом еще раз, отодвинулась от Тутоли, скинула шкуру, поднялась, подошла к очагу, вытянула руки, согревая от углей ладони.
– Чего не спится, упавшая с неба? – спросил вытянувшийся по ту сторону углей Барсук, сторожащий этой ночью огонь. – Надеюсь, обратно не тянет? А то меня не простят…
– Зима будет долгой, – ответила фария. – Очень долгой! Дров нужно много.
– Ну так завтра пойдешь. Ты одна за день на три ночи заготавливаешь! С тобой мы не пропадем!
Спустившись с ледника, Геката бросила короткий взгляд на вышедших из теплой пещеры на площадку смертных и посоветовала:
– Бегите отсюда!
– Куда? – спросил нуар.
– Да без разницы! – пожала плечами фария. – Смерть найдет всех и везде.
Быстрым шагом она спустилась с горы, обломила ветку растущей на перекрестке шипастой акации и повернула влево на манящую в далекую расселину тропинку.
Она хорошо усвоила уроки мудрого Легостока, помнила показанную им с высоты планету и владения различных кланов, расположение самых крупных божественных угодий. Где-то там, за расселиной, должно находиться самое южное гнездовье богов из рода Лахоки.
Путь до обитаемой долины занял семь не самых лучших дней. В расселине оказалось много травы, но совершенно ничего похожего на дрова и даже хворост. Живности тоже было мало, но и смысла ее ловить фария не видела. Зачем, если все равно не можешь приготовить?
Когда Геката вновь оказалась на открытом месте, в небе над долиной парили сразу несколько виманов, а чуть ниже кружилось множество драконов, каркая и сталкиваясь между собой.
Путница осмотрелась, забралась повыше на пологий травяной склон, скинула сумку и уселась, предвкушая интересное зрелище. А заодно стала прокалывать шипом акации дырочки в верхнем крае мешка и продевать через них срезанный с края кожи ремешок.
Кутерьма с ящерами смысл имела вполне понятный: драконы несли камни, намереваясь скидывать их на рыхлые летающие горы. Лишний вес заставил бы виманы или упасть, или скинуть огненную слизь невесть куда.
Защитники парящих махин нападающим мешали, где-то грубо наскакивая, клюя, стуча крыльями по крыльям. Но куда чаще боги, обнимающие самых сильных ящеров, сближались и просто своею волей приказывали ящерам скинуть валун. Команда простая и быстрая, а божья воля куда сильнее воли нуаров, управляющих атакующими драконами.
Однако Геката знала, что очень скоро все это закончится. Крылатые ящеры слабы, быстро устают. Это парить, раскинув крылья в восходящих потоках, они способны до бесконечности. А если махать ими постоянно, как в этой кутерьме, валятся вниз так быстро, что чирикнуть не успеешь.
И вправду, небо потихоньку начало пустеть. И только виманы раскачивались то вверх, то вниз, ловя нужный для выбранного направления ветер.
Внезапно одна из гор наклонилась и заскользила в сторону. В первый миг фария подумала, что виман падает, но уже в следующее мгновение он плавно и величаво врезался нижней частью в вершину другой горы, заваливая ее набок. Вниз рухнул огненный плевок, и опрокинутая гора, стремительно превращаясь в травяную кашу, закувыркалась, разогналась в падении и с громким, слышным даже со склона шлепком ухнулась за деревья.
Но победитель радовался недолго. Пока он охотился за одним виманом, его подловил другой и очень медленно, спокойно, величаво наплыл сверху. Разница между разнонаправленными воздушными течениями была велика, и слизь упала с очень большой высоты. Растянувшаяся струя успела в полете побыть темной жижей, потом ослепительно полыхнуть, потом почти прогореть и только после этого рухнуть на врага.
Но несчастному хватило и прогорелых остатков – он скукожился и тоже пошел вниз.
В воздухе мелькнул одинокий, а потому упущенный всеми дракон, сбросил совсем крохотного человечка на самую огромную летучую опасность.
Геката вытянула шею: она впервые видела себя и свою атаку со стороны.
Хотя в этот раз боги, скорее всего, использовали нуара.
Человек и виман кажутся величинами несопоставимыми, но много ли нужно для нарушения тонко подобранного равновесия…
Зеленая гора начала заметно коситься набок, проседать. Ушла чуть в сторону и неожиданно плавно опустилась на протекающий там ручей.
«Поумнели молодые! – признала Геката. – Рухнуть теперь не боятся. Сейчас они чужого нуара поймают, виман корни пустит, воды напьется, соков из земли вкусит, рану залечит да обратно и взлетит!»
Тут фария заметила, как от склона к зеленой громаде спешат два клюворыла и спинозуб, явно намереваясь порвать, затоптать, сожрать врага, и пожала плечами: «Или не взлетит…»
Виманов оставалось еще целых пять, и они продолжали свои медлительные маневры, вовсе не похожие на смертельный поединок. Кто окажется выше, кто сможет догнать или увернуться, кто найдет попутный ветер?
Внезапно сразу две летучие горы пошли вниз, упав почти от облаков к самым верхушкам деревьев, и выбранный поток понес их в сторону долины. Навстречу взлетели два дракона. Из-под облаков на них обрушился огненный дождь, но не достал! Однако отпугнул – крылатые ящеры отвернули. Это стало сигналом для четвертого вимана. Тот пошел на снижение, его бог явно рассчитывал, что враг потратил оружие и теперь безопасен. И жестоко промахнулся: с верхней горы на него внезапно прыгнули сразу пять нуаров!
Лишившись такого груза, да еще и слизи, виман прыгнул в высоту, пробив слой облаков и скрывшись за ними, а стражи один за другим вонзились в зеленую плоть врага, исчезнув из глаз. Их жертва неожиданно быстро завалилась набок, но не упала, а поплыла куда-то под солнце.
Нижние виманы тем временем добрались до долины, резко просели еще почти в два раза, уронили свой груз, сразу подпрыгнув, и через пару мгновений расселина превратилась в одно огромное огненное озеро, столь жаркое, что даже у Гекаты подпалило ресницы.
Сделав свое дело, оба вимана поднялись выше, и тамошний ветер понес их к закату. Еще один направился к северу, а последний из-за облаков так и не появился.
Фария, осмотрев небеса, опустила взгляд к мешку. За то время, пока боги играли со смертью, она успела продернуть шнурок вокруг его горловины, и теперь котомку не нужно было зажимать золотой лентой; плюс к тому Геката пришила кончики лент к нижнему краю, превратив в лямки, такие же как у мешков смертных в далекой Чаще.
Отбросив акацию – больше она ничего шить не собиралась, – Геката забросила мешок за плечо, спустилась в долину и отправилась к гнездовью Лахоки. Оно легко угадывалось по мелкому и широкому родильному прудику возле густых зарослей.
Сейчас, разумеется, все это исчезло под ровной и широкой коркой обсидиана, но место она узнала.
Когда Геката добралась, то почти сразу увидела сверкающую чистотой золотую лужицу. Это значило, что победители не промахнулись, уничтожили самое сердце гнездовья. Почти наверняка – вместе с хозяином. Ведь кто же из своего дома добровольно побежит? Видно же было: сражался до последнего!
От гнезда фария отправилась к далеким обугленным зарослям, прошла по краю и очень быстро нашла то, что хотела: одного из драконов Лахоки, оказавшегося достаточно далеко, чтобы не сгореть бесследно. Топором она легко, одним движением, срезала обугленную корку и стала жадно отъедаться открывшимся мясом, утоляя голод за все время долгого пути.
Рядом с этим угощением Геката спать и легла.
Разбудил фарию начавшийся дождь. Не мудрствуя лукаво, воительница просто развернула крыло дракона и вытянулась под ним. Где вынужденно и провела долгие и скучные три дня и три ночи.
А вот над Чащей сияло ясное небо. Геката, подрубая полутораобхватную ветвистую березу, несколько раз смотрела наверх, но ничего не замечала.
Впрочем, сильно ее это не удивило. Она была прилежной ученицей умнейшего из богов и хорошо знала, что, если что-то очень маленькое каждый день умножать на два, поначалу ничего не меняется. А ведь прошло всего лишь дней десять, не более.
Вынужденно застряв под крылом ящера, Геката, благо рядом имелась изрядная туша, посвятила свободное время одежде. Сшила края туники на боках, добавила к ней рукава и штанины. Последние она просто подвязала к подолу. Получилось коряво, но руки и ноги оказались прикрыты, и она приобрела какой-никакой, но первый опыт шитья. В следующий раз сделает изящнее.
Когда на четвертый день стало распогоживаться, фария отправилась вдоль ручья дальше по течению и очень быстро отыскала долину Родильного древа. Тоже покрытую обсидианом от края и до края. Слегка ее обшарила, но примет выжившего бога не заметила. Если бы он уцелел, здесь бы хоть что-нибудь, но происходило, двигалось! Однако везде царила полная тишина.
Впрочем, некоторую пользу поиски властителя принесли: в одном из закутков между скалами фария наткнулась на уцелевший сад со множеством вытянутых плодов. Попробовала – вкусные. И забила ими весь мешок под самые завязки.
А затем двинулась на восток. Насколько она помнила, у клана Лахоки имелось еще пять гнездовий, три из которых были сдвоенные: учитель и неподалеку – ученик.
Только на двадцатый день ее пути в небе появилась легкая дымка. Столь невесомая, что ее, кроме Гекаты, никто, наверное, и не заметил.
На двадцать первый день дымка стала заметной.
На двадцать второй – густой.
На двадцать третий на земле сгустились сумерки, к новому утру став настолько плотными, что в полдень оказалось темно, словно поздним вечером.
На двадцать пятый день ее пути во владениях Лахоки, всегда теплых и солнечных, впервые в истории этого мира пошел снег.
Пеший путь долог. До следующего гнездовья Геката добиралась еще восемь дней, и в долину с Родильным древом вошла по весело хрустящему насту. Внизу здесь еще журчал ручей, но вся зелень уже пожухла, шатры с бутонами обвалились, огромные листья лежали гнилыми шмотками.
Прикинув примерное расположение гнилых бутонов и корня, расхождение тропинок, укрытия смертных работников, фария поднялась по склону и увидела темный проем, перед которым неподвижно застыли два присыпанных белой пылью нуара.
– Я вас понимаю. Сама мерзну! – негромко сказала она стражам, сидящим с голыми ногами и руками. – Наверное, как-то ночью вам просто захотелось вздремнуть?
Гостья прошла между ними в пещеру и, разумеется, увидела там его, местного властителя, опекуна Древа, могучего бога! Бога, засыпающего при малейшем холодке…
– Ладно… Теперь главное не последовать твоему примеру.
Фария сходила вниз, к призывно поблескивающему золотом котлу. Нашла здесь изрядную груду заготовленных дров. Похоже, смертные быстро сообразили, что нужно уносить ноги, а не греться у костра до последней деревяшки. Ибо преданность умирающей долине уже все равно ничего не изменит.
– В гнездовье, наверное, побежали… – решила воительница, собирая добычу в охапку. Поднялась с нею в пещеру, высекла искру, раздула огонь.
А когда нора наполнилась пугающим красным светом, взмахнула топором.
Привал занял шесть дней. Снаружи было холодно, а нуары у входа наглядно показывали, что случается в таких местах с плохо одетыми существами. Поэтому свой новый наряд Геката шила очень тщательно: куртку из змеиной кожи с длинными, до кончиков пальцев, рукавами, длинные штаны, накидку на голову. Но и старое одеяние она не выбросила – надела поверх нового. Хотела еще и накидку сделать, типа той, в которую ее смертные при первой встрече укутали, но шкуры не хватило.
– Ладно, он не последний. – Фария вышла из прогретой пещеры наружу, сделала глубокий вдох и… решила, что одежку не мешало бы сменить на меховую.
Но пока, увы, такой возможности не предвиделось.
За три дня Геката дошла до главного гнездовья – обширного плетения, охватывающего многие десятки деревьев. Здесь тоже было тихо. Родильный пруд замерз полностью, изо льда в пруду обычном тут и там выглядывали ноздри заснувших до тепла крокодилов. Кроны и стены огромного дома покрывала изморозь, никакого шевеления слышно не было.
Обогнув его, фария увидела котел и груду костей рядом с ним.
Вестимо, смертные догадались слопать заснувших ящеров и только потом ушли дальше. Скорее всего на юг. Куда еще бежать от холода?
Во всяком случае, застывших тел гостья нигде не увидела.
Обыскивать гнездовье размером с маленькую долину Геката поленилась. Высекла огонь, бросила занявшуюся от искры сухую траву в несколько мест, отступила.
И вскоре обитель здешнего бога превратилась в жаркое, огромное воющее пламя, закручивающееся над зарослями в стремительный дымный смерч.
Ветви, как известно, горят хорошо, но быстро, и потому уже задолго до заката фария прошлась по горячему пепелищу. Примерно посередине увидела собравшуюся в кольца обугленную тушу.
– Минус два, – проговорила она. – И одно гнездовье. Начало положено! Теперь пойдем к следующему.
После Покрова приходили заморозки, и у смертных появлялось новое, очень важное, занятие – охота!
Летом добывать больше, чем удается съесть, смысла не имело: протухнет мясо, испортится. То ли дело зима! Если хорошо запастись, в холода до самой весны туши целыми остаются.
Поэтому теперь чуть не все мужчины уходили из дома еще в совершенно непроглядную мглу, чтобы вернуться опять же в полном мраке. Смертные ставили капканы, ловушки, петли, проверяли уже настороженные и ставили снова, принося оленей, кабанов, зайцев, а иногда и рысей или барсуков. Для зимних запасов годилось все.
Добычу люди закладывали в корзины и на прочных сосновых корнях развешивали на ветках высоких деревьев, чтобы никто из лесных даромоедов не смог добраться до чужих припасов.
Гекате семья сделала исключение, и она с Кракобой, идущим больше за компанию, нежели для подмоги, уходила в сумрак рубить и рубить дрова.
В новом остывающем мире самым светлым местом даже в середине дня стал большой дом с вечно горящим в центре очагом. А потому уже на пятый день опустившейся на мир темноты Рыжебород, подсев ввечеру рядом, осторожно спросил:
– Мы все любим тебя, Геката, ценим твой труд и отзывчивость. Дети все тебя просто обожают! Но скажи, что за пакость творится с небесами? Почему небо стало черным? Ты же свалилась оттуда, Геката. Ты должна знать!
– Я знаю, – кивнула фария. – Боги затеяли войну. Они хотят друг друга истребить. Застудить, лишить деревьев, заморозить слуг. Боги всемогущи! Если они захотели умереть, они этого добьются. Разве я не предупреждала вас, мои братья и сестры? Зима будет долгой! Радуйтесь тому, что темнее уже не станет. Но и светлее тоже.
– Вот же эти проклятые боги! – в сердцах сплюнул Рыжебород. – Нигде от них покоя нет! Куда ни заберись, все едино напакостят. Ну, коли так, охоту растянем насколько можно.
– А я стану рубить дрова, – согласно кивнула воительница.
Охота мстительной фарии продвигалась успешно. За тридцать дней она сожгла два гнездовья вместе с властителями, нашла нору одного из богов-учеников, сделав из него сытный перекус и подстилку, а теперь шла по реке в поисках следующей обитаемой долины. Обитаемой до заморозков, естественно.
И внезапно услышала тихий грозный рык…
Геката остановилась, оглянулась на звук.
Как оказалось, совсем рядом, в кустарнике у реки, жрал какую-то находку крупный черный медведь. Ящеров, застигнутых холодом где пришлось и заснувших прямо на пастбищах или на ветках в лесах, пока было в избытке, хватало всем. Но медведь зачем-то решил зарычать, отпугивая возможного соперника от своей добычи.
Медведь! С огромной грудью, мощными лапами и с двух человек ростом! Что означало меховые штаны, меховую куртку и еще довольно большую накидку, чтобы заворачиваться ночью.
Фария повернула к зверю, вытягивая топор из петли. А когда медведь грозно выпрямился во весь рост, вскинув над собой лапы, быстро рубанула в грудь, всадив топор в тушу чуть ли не до самого позвоночника…
Обитателей дома разбудил грохот, треск, посыпавшиеся с потолка щепки, солома, ветки.
Заплакали дети, завизжали женщины, шарахнувшись с малышней в дальний угол. Мужчины, вскакивая, расхватали копья, ринулись наружу, ненадолго застряв из-за толкучки в дверях. И один только старый, мудрый, многоопытный Кракоба сначала сунул в огонь сосновую палку, хорошо просмоленную с одной стороны и с намотанными сверху травяными косичками.
Геката, дождавшись, пока у хитрого смертного загорится факел, вышла вместе с ним и вздрогнула от оглушительного рева.
На самой крыше крутился, скаля зубы, огромный медведь. Он широко размахивал лапами, каждая длиной с копье, с когтями размером в руку. Клыки же его казались еще длиннее! Перед зверем темнела глубокая яма, а вокруг валялись и дерн, и земля, и ошметки камыша, и куски дерева.
– Кто это? – прошептала Геката.
– Черный шатун! – свистящим шепотом ответил Тутоля, старательно закрывая ее спиной. – Добычу учуял! Разрыть пытается!
– Мясо же все на деревьях! – вскинула палец фария.
– В корзинах мерзлое, не пахнет! – ответил молодой мужчина. – А мы теплые!
– Тогда нужно его заколоть, пока совсем крышу не разнес! – встревожилась воительница.
– Он одним ударом человека пополам разрывает! Не подойти!
Медведь снова зарычал, стремительно закрутился, и подступившие смертные шарахнулись в стороны.
Геката глубоко вздохнула, отобрала у своего мужчины копье и пошла вперед.
Рыжебород на миг встретился с ней взглядом, оскалился, отчаянно завопил: «Сюда иди!!!» – и прыгнул, на всю длину выбросив вперед копье и почти дотянувшись кремниевым острием до грудины зверя.
Медведь на удивление шустро крутанулся, от удара лапы копье разлетелось сразу на три куска. В этот самый миг фария, перехватив оружие у самого начала древка, метнулась вперед, резко выбросила руку и вогнала оружие в тушу почти на всю его длину.
Черный шатун крутанулся назад, удар обратной стороной лапы пришелся Гекате в грудь – она взмыла в воздух, пролетела меж двух сосновых крон, пробила усыпанный ягодами рябинник и шмякнулась на засыпанное снегом кострище, где еще совсем недавно так весело прыгали через огонь смертные.
Послышался дробный топот – мужчины быстро собрались вокруг, склонились все разом, подсвеченные сбоку огнем факела.
– Ты как, дровиня? Ты дышишь? Геката, ты жива?!
– А чего со мною сделается? – не поняла фария. – Не первый раз с неба падаю!
Дальше ее оглушили крики восторга, смех. Воительницу подняли, стали тискать в объятиях, целовать и прямо на руках унесли в дом.
Медведя охотники нашли уже новым днем. Он смог уйти за два взгорка и там издох. С копьем, вошедшим в тушу насквозь, много не нагуляешь.
Вечером под всеобщее рычание смертные торжественно вручили Гекате запеченную на углях левую лапу побежденного зверя.
Правая досталась остальным охотникам – одна на всех.
Уж таков обычай!
Дни проходили за днями. Геката разыскивала и выжигала гнездовья. В долинах, похожих на пристанища Родильных древ, обшаривала склоны, проверяла пещеры. Вечерами растягивала меховой полог, разводила перед ним огонь, и отраженный от шкуры жар предохранял от холода спину так же хорошо, как пламя согревало грудь. Одетый поверх змеиного меховой костюм утеплял настолько, что иногда ей становилось даже жарко.
Владения клана Лахоки закончились, и начались земли рода Элам. Однако их гнездовья горели так же хорошо, как и прежние. И очень часто фарии даже удавалось подкрепиться мясом кого-то из всемогущих повелителей мира, извечных премудрых богов. Она была не брезгливой…
Время от времени начинал падать снег, и казалось, что пути вскоре станут совершенно непроходимыми. Но потом наступал перерыв, и ветер довольно быстро наметал наст, способный выдержать вес бессмертной скиталицы. А когда она догадалась свернуть из веток широкие подошвы под свои сапоги, трудности, считай, и вовсе исчезли.
Рыжебород подсел к Гекате, медленно, с наслаждением пьющей мясной отвар, похлопал ладонями по коленям и сказал:
– Снега сколько навалило, однако! По пояс самое меньшее выходит. А на крыше так и с человека, почитай, будет.
– Это плохо? – спросила фария.
– С одной стороны, хорошо это, – сказал смертный и вскинул палец. – Слышишь, тишина какая? Ни единого звука снаружи не доходит. Чем снега сверху больше, тем внутри теплее. А столько, как сейчас, вообще никогда не бывало! Вот токмо закончить с охотой пришлось. Не дойти до ловушек, завалило. А зверье, что бегает, ныне норовит снизу, под сугробами норки прокладывать. Там и теплее, и безопаснее для них выходит. Да вот капкана там не поставить.
– Деревья большие, – ответила фария. – Мне снег не мешает. Могу рубить.
– Оно, конечно, так, упавшая с небес, – кивнул смертный. – За сие не боимся. Тепла в доме хватит. Тут другое тревожно. Запас больше не пополняется. Насколько его растягивать, непонятно. Зима будет долгой, то мы все поняли. Но насколько? Если питаться досыта, нам, вестимо, на полтораста дней хватит. А если терпеть дольше придется, то с едой, знамо, сразу сейчас лучше поджиматься.
– Дабы до света дожить, Рыжебород, хорошо бы прямо сейчас ходами под сугробы озаботиться…
Договорить она не успела, поскольку сверху послышался слабый треск.
Они оба подняли глаза. И в тот же миг сверху рухнула перемешанная с деревяшками, влажной землей и дерном плотная снежная масса.
И настала тьма…

* * *

– Во-о-т черт! – разочарованно стукнула себе кулаком в ладонь Дамира Маратовна. – А я так надеялась на хэппи-энд! Хотя бы здесь!
– Здесь, досточтимая сударыня, тогда лед и снег в полтора километра толщиной лежали! – напомнила Геката. – Все, кто не сбежал, были обречены. Даже я.
– Так, сейчас, дай подумать… – вскинула пальцы к вискам археологиня. – Значит, ты утверждаешь, что перед оледенением здесь жили люди неолита, которые массово использовали серебряные изделия, поскольку литье – это куда более простая и доступная технология, нежели та же керамика. Правильно? А как ты тогда объяснишь, откуда на всей этой посуде, на котлах, на блюдах и мисках появились мотивы более позднего древнеперсидского искусства?
– А если не ставить телегу впереди лошади? – вскинула брови деловая ипостась. – Может быть, это выжившие смертные, сбежавшие от холода на юг, принесли в древнюю Персию мотивы своего искусства?
– Но этого серебра в изделиях в Закамье накопаны тысячи тонн! Откуда его столько у людей каменного века?!
– Ну давай прикинем, – предложила толстуха. – В нашем доме было два котла, плюс несколько блюд да еще у каждого своя миска. На глазок килограммов двести получается. Откуда брали? Самородки собирали, благо в мое время они в достаточно больших количествах валялись. Не то что сейчас, когда три грамма на тонну уже за счастье. Менялись, копили, по наследству передавали. С каждым поколением в домах серебра не меньше, а больше становилось. Сколько там вы неолитического серебра накопали? Пять-шесть тысяч тонн? Получается, двадцать-тридцать тысяч домов вроде моего. Могло разместиться тридцать тысяч семей на территории верхнего Поволжья, примерно от Урала до Смоленска? Ну и плюс к тому, когда началась война богов, смертные кинулись спасаться как раз в Чащу. Естественно, со всем своим добром. Можешь считать, что примерно треть серебра осталась от них.
– Но они красивые! – воскликнула ученая. – Большинство закамского серебра покрыто рисунками и прекрасной чеканкой!
– Если бы вы когда-нибудь принимали участие в раскопках, Дамира Маратовна, – невозмутимо поведала «деловая» ипостась, – вы бы знали, какой изумительной красоты встречается в быту древних людей резьба по кости, какие красивые они мастерили наряды, какую чудесную создавали вышивку. Почему вы считаете, что резьба у них может быть изящной, а чеканка и литье должны быть уродливыми?
– Скажи, а почему боги не призвали на свою войну людей? – встрял в перепалку Варнак. – Если их было так много?
– А какая от вас на войне польза? – перевела на него взгляд толстуха. – Клыков нет, когтей нет, силенок меньше, чем у крокодила, воли тоже никакой. Один полудохлый каралак снес бы всю вашу армию за три минуты!
– Если беглецы из Чащи принесли свое искусство в Персию, – снова перетянула внимание к себе археологиня, – какова тогда культура местных народов?
– Культура смертных слуг богов, растимых звериным образом? – рассмеялась «лягушонка». – Полагаешь, домашним животным положена культура?
– Подожди, – замахал ладонью, привлекая внимание, Еремей. – То есть это ты убила мамонтов? Ну тех самых, которые замерзли со свежей травой в брюхе? И носорогов всяких шерстистых, пещерных львов и птеродактилей-динозавров?
– Извини, я случайно, – развела руками толстуха.
– Но зачем? Какого пня ты все это сотворила?!
– Понимаешь, челеби, – вздохнула «деловая», – они убили моего бога. Моего учителя, моего друга, моего любимого бога! Я хотела отомстить. Люто желала отомстить! Но кто именно сотворил это зло, я не знала. И поэтому решила перебить всех. Если истребить всех, то ведь и виновный тоже будет наказан, правильно? Есть такая наука – логика!
– Истребить всех, чтобы наказать одного?!! О боги! – бессильно вскинул руки к потолку спецназовец.
– Никогда не злите женщину! – посоветовала Геката. – Невозможно предсказать, что она способна натворить в приступе гнева.
– Но убить целую планету?!
– Я есмь богиня злобы и кровожадности, мести и ярости, богиня мрака и ужаса, властительница мира смерти и хранительница врат Аида! – ответила толстуха и указала пальцем на археологиню: – Ее вон спроси, Дамира Маратовна в курсе.
– Но ведь богов были тысячи, они жили по всей планете! А ты одна! Что ты могла?
– Их было всего лишь несколько десятков тысяч. Зато я бессмертна! – пожала плечами «лягушонка». – Я так прикинула, что, даже если убивать всего по одному богу в год, я управлюсь за считанные пятьдесят тысяч лет. Но получалось сие намного, намного быстрее! Как оказалось, гнездовья жгла не я одна. Наверное, смертным не очень понравилось, что их в годы войны огромными толпами гнали на смерть, только ради того чтобы спрятать среди сотен жертв двух-трех нуаров. И когда стало прохладно, дикари, зная, что случается при этом с властителями, вернулись поквитаться.
– А может, слуги и старые грешки хозяину припомнили, – мстительно добавила ученая.
– В общем, пепелищ я находила много, – не стала спорить Геката. – Кроме того, их весьма охотно пожирала всякая теплокровная живность. Это ведь мелкие ящерки да лягушки на зиму в такие щели забиваются, что комару не втиснуться. А махина размером с властителя такую нору имеет, что медведь туда вразвалочку зайдет. Вообще-то, как оказалось, ледниковый период был отнюдь не самым голодным временем! Мороз убил и сохранил съедобными огромное количество зверья. При наметанном взгляде засыпанные тушки находились без особого труда. Дрова же и вовсе торчали целыми лесами. Гуляй, не хочу! В общем, сначала я этакой змейкой прошла на запад чуть южнее Чащи…
– Там владения Повелителя Драконов! – вскинулся страж богов.
– Расслабься, Шеньшун, – отмахнулась «лягушонка». – Я искала мести, а у твоего хозяина алиби. Он все проспал.
– Но ты убийца богов!
– Ага, – невозмутимо кивнула толстуха и продолжила: – Попетляв в обитаемой части нашего континента, я перешла в Африку и стала вычищать гнездовья властителей там.
– Дамбалов, – сказала Дамира Маратовна.
– Что? – не поняла фария.
– Боги-змеи, сотворившие африканскую цивилизацию, верховные существа тамошнего религиозного мира называются дамбалами, – пояснила археологиня.
– Да мне без разницы, – пожала плечами «лягушонка». – Я все равно перебила почти всех. Потом ушла на север. Океан там как раз замерз, и по виду очень крепко. Поэтому я сделала себе из лыка лодочку, набила ее с горкой мелко порезанным вареным мясом и пошла на запад. Без костров было трудно, холодно. Но мясо во рту быстро оттаивало и нормально жевалось, так что я не голодала. Думала, придется плестись дней пятьдесят, но первый лес увидела уже через тридцать. Отдохнула, отогрелась и двинулась на юг…
– Стоп! – вскинул руку Еремей. – А откуда у тебя вареное мясо?
– А зачем, по-твоему, я в первый же день золото с собой отрезала? – рассмеялась толстуха. – В ломбард по дороге сдать? Я его на пологом камне хорошо выгнула и как котелком потом пользовалась. Это же золото! Его как пластилин лепить можно!
– А потом ты пошла на юг и перебила богов на Полуледнике… – мрачно продолжил за нее нуар.
– Я туда дошла, – кивнула «деловая». – С чувством, с толком, с расстановкой. Вот только Полуледником он уже не был. Был просто ледником! Каковым так с тех пор и остается. Так что вашей мудрой Чернушке, коли она вдруг оживет, привет! У нее тоже алиби. Я ведь совсем не злая. Просто у меня память хорошая.
– Ладно… – расслабился Шеньшун.
– С твоего позволения, нуар, – улыбнулась толстуха, – я пошла обратно на север, еще раз проявляя всемерную внимательность ко всем мелочам. И вот тут случилась беда. Небо внезапно стало чистым, ясным и голубым!
– Ничего себе «беда»! А почему так случилось?! – одновременно воскликнули ученая и спецназовец.
– Если с научной точки зрения, – степенно пояснила «лягушонка», – то, скорее всего, изменился газовый состав атмосферы. Ведь летучая пыль мудрого Легостока жила за счет влаги, находящейся в воздухе. Когда лед закрыл большую часть океанов, воздух стал сильно суше. К тому же перестали идти испарения с земли, от растений, от рек и озер. Вся та вода, что обычно витает в атмосфере, теперь лежала на земле в виде толстенных ледников от Лиссабона до Владивостока, да еще столько же и на Полуледнике. Воздух высох, а вместе с ним высохла и пыль. Умерла, распалась в крошку и развеялась ветрами.
– Это сколько же лет прошло? – спросила Дамира Маратовна.
– Да кто же их считал? – пожала плечами «лягушонка». – Темно было! День и ночь с трудом различались, а уж как года считать, и вовсе непонятно.
– Как говорят в русских сказках, – добавила «деловая», – «семь пар железных башмаков стоптала, семь медных хлебов изгрызла». В моем случае я сточила, сделала новые и снова сточила пятнадцать топоров. Одежду пришлось менять еще чаще. Хорошо хоть, не я одна научилась жить в мире «конца света». Всегда находилось кого «раздеть».
– Ты забыла Австралию! – сказал Еремей.
– Не забыла! Я в нее опоздала, – поправила толстуха. – А ведь клан Океана – это один из самых сильных и великих родов! Пришлось спешить изо всех сил. Перебежала с американского континента на наш, рванула на юг. Амур перешла еще по льду, но дальше все уже начало таять. Пока добралась до островов, там уже и вовсе стало жарко. Одно слово, экватор! В общем…
– В общем, рассказывать не о чем, – продолжила «лягушонка». – И острова обшарила, и Австралию, и вокруг покрутилась-посуетилась, но ни единого властителя так и не выследила. Как сквозь землю провалились! В общем, пятьдесят лет псу под хвост!
– Ты начала считать годы? – съехидничал Варнак.
– Лето и зима начали немного отличаться, – пожала плечами «деловая». – Но в общем на тот момент мне так показалось, что богов в нашем мире больше не осталось. А значит, настало время подумать о себе. Вернулась я обратно на континент, топаю, значит, вся в мечтах и надеждах по широкой тропе, и вдруг меня останавливают пятеро нахальных смертных, в кожаных юбочках, но с копьями, такие все почти как настоящие, игрушечная пародия на нуаров, и спрашивают, куда я иду. Я им отвечаю: «А вы-то сами кто?». И тут они вдруг выпячивают щуплые грудки и громко-громко вопят: «Мы есть стража Великого дракона! Мудрого, непостижимого, несокрушимого и всесильного!»
– И с этого момента, – ухмыльнулась толстуха, – мне вдруг стало очень и очень интересно…

Глава 7
Мудрость дракона

– Мы есть стража великого дракона! Мудрого, непостижимого, несокрушимого и всесильного! – перебивая друг друга, прокричали сразу трое из пяти стражников, перегородивших тропу через плотные бамбуковые заросли. Они явно очень-очень гордились тем, что служили некоему «дракону».
Всего лишь пятеро… Всего лишь смертные… К тому же щуплые, как белки, с нуарами и близко не сравнить. А у фарии топор на поясе, истинная сила и большой опыт превращения самых страшных опасностей в шкурки и еду.
Но все же в словах смертных прозвучало кое-что очень интересное.
– Обожаю драконов! – улыбнулась мужчинам Геката. – Скажите, как он выглядит, ваш мудрый повелитель?
– Как все драконы! – ответил один из стражников. – Большой, гибкий. Очень мудрый! Непобедимый!
– Я догадываюсь, что правителем может стать лишь самый мудрый и сильный. Но на что похоже его тело? Как выглядит голова?
– Ну-у… – переглянулись смертные. – Он вроде как на змею похож. И голова такая… Большая! Язык раздвоенный… Но он умеет разговаривать! Он повелевает!
– И он непобедимый… – добавил стоящий дальше всех щуплый копейщик. – И мудрый.
– И много у вас таких драконов? – уточнила фария.
– Дракон единственный и неповторимый! – чуть не хором возопили стражники.
– Это радует, – согласно кивнула Геката. – Так чего от меня надобно этому великому существу?
– Кто ты такая и куда идешь? – вспомнили про свои вопросы смертные.
– Я вдова рыбака из Чухоу, – на ходу сочинила фария. – Мой супруг утонул, и теперь я ищу себе нового мужа и новый дом.
– Повелением Великого дракона каждый желающий посетить его владения обязан отработать месяц на великом строительстве либо принести корзину рыбы для кормления строителей!
– Корзины у меня нет… – пожала плечами Геката. – Значит, придется отработать. Кто я такая, чтобы спорить с самим драконом!
– Но мы можем найти и другой способ оплаты… – слащаво улыбнулся левый смертный и погладил путницу по бедру.
– Дай подумать… – Фария запустила ладонь ему между ног и слегка приподняла, оторвав от земли. – Ты знаешь… Пожалуй, я предпочту работу на строительстве.
– Оборотень!!! Она оборотень! – Стражники шарахнулись в стороны и опустили копья со сверкающими острейшими кремниевыми наконечниками.
– Чем дальше, тем интереснее… – произнесла путница. – В вашем мире водятся звери с разумным поведением?
– Водятся… Иногда они помогают… На стройке. Иногда карают воров. А иногда уносят тех, кто мутит работников на неповиновение дракону. Если зверям-оборотням не перечить, они не причиняют вреда невинным.
– Хороший способ поддерживать послушание, – оценила фария. – Но чего же вы тогда испугались? Зачем тыкать в меня копьями? Вы же ни в чем не виновны!
Четверо стражников посмотрели на пятого, пытавшегося приставать к незнакомке, и Геката поняла, что некое нарушение он все-таки допустил.
– Я полагаю свершившееся наказание достаточным, – спокойно сообщила фария. – Дракон ведь разрешает оборотням работать на строительстве? Тогда ведите!
– Сама дойдешь… – недовольно ответил смертный, столь грубо ею обтисканный. – Иди по тропе дальше, на второй развилке поверни налево. Придешь к дворцу Всемогущего, а стройка перед ним. Попытаешься сбежать – дракон узнает и…
Тут стражник запнулся. Видимо, хотел пообещать, что оборотни поймают и накажут, но тут в его мыслях возникло вполне очевидное противоречие.
– Кто я такая, чтобы спорить с великим драконом! – широко улыбнулась ему Геката. – Я обязательно явлюсь пред его очи!
Владения неведомого «дракона» оказались совсем невелики. Всего через день пути фария с высоты небольшого взгорка увидела впереди и дворец, и строительство.
«Дворцом» оказался связанный из бамбука не очень высокий ступенчатый дом. Нижняя его часть на глазок имела размеры триста на триста шагов, а стоящий выше домик – всего шагов пятьдесят на пятьдесят. Крышу заменяли плотно уложенные в несколько слоев листья, обмазанные глиной. Скорее всего, просто для веса, чтобы кровлю ветром не сдувало.
Строительство выглядело куда более интересно. Опытный взгляд фарии мгновенно опознал в нем отводку для орошения Родильного древа. Смертные уже поставили две бамбуковые стены в трех шагах друг от друга и теперь заполняли пространство между ними камнями и глиной, тщательно трамбуя деревянными чурбаками слой за слоем. Работа продвигалась быстро: делом занимались несколько сотен мужчин и женщин, орудующих деревянными мотыгами. Земля выглядела слегка влажной, так что плоские заточенные камни, закрепленные поперек рукоятей, резали ее с удивительной легкостью.
Дело тормозили отдельные валуны, попадающиеся на пути будущего канала, но их быстро выворачивали особые бригады с бамбуковыми слегами и тут же волокли к загородкам, укладывая в стену.
Повсюду, насколько хватало глаз, кипела работа. В долине сбоку землю где-то рыли, а где-то укладывали. Местами в стену, а местами и просто так. Однако было понятно, что края канала и долины везде выводятся к единому со стеной уровню.
Странным было только одно: стена начиналась заметно выше реки.
Хотя, конечно, если насыпать плотину…
Фария перевела взгляд на дворец, на котором вокруг верхнего домика прогуливались несколько копейщиков.
Можно подняться туда прямо сейчас, но там ли ныне находится «премудрый дракон»? Вдруг он где-то ползает, руководит строительством? Лучше подождать вечера. Ведь на ночь властители всегда возвращаются в гнездовье.
Впрочем, день и без того клонился к закату.
Когда солнце почти коснулось горизонта, работники быстро свернули свои старания, отправились к дворцу, здесь перекусили копченой рыбой, принесенной откуда-то со стороны, и отправились в нижнюю часть строения. Вход в нее никак не запирался и не охранялся. Если бы Геката не успела уже услышать про «оборотней», карающих непослушных, поверила бы, что смертные находятся там добровольно.
Выждав, пока жизнь в доме затихнет, а полная луна поднимется в зенит, фария двинулась вперед с обратной от входа стороны, по частым перевязкам бамбука легко поднялась наверх.
Стража, разумеется, услышала лазутчика, сбежалась к краю стены. Однако Геката выплеснула на них вместо тысячи слов одну лишь волну предсмертного ужаса, испытанного перед съедением крылатыми ящерами, и смертные тут же с истошными воплями бросились в разные стороны. Многие даже попрыгали вниз.
Из домика в центре послышалось негромкое шипение, и в лунном свете появился почти черный, усыпанный небольшими продолговатыми золотистыми пятнышками бог.
– У тебя никудышная стража, властитель, – сказала гостья, вынимая из петли привычный, почти как продолжение руки, гранитный топор.
– Чего опасаться богу в своих владениях, фария Геката? – ответил тот.
– Ты меня знаешь? – удивилась воительница.
– Трудно не узнать фарию в женщине, не исполняющей приказы бога. К тому же мудрый Легосток так много про тебя рассказывал, что я почти что знаком с твоим обликом. Он очень тобой гордился, рожденная Древом!
– Ты был его единомышленником? – Геката перестала подкрадываться к жертве, однако топора не убрала.
– Мое имя Фуси, и мы вместе с твоим хозяином надеялись определить расстояние до иных светил. Измеряя угол между Землей и ночными звездами с разных сторон планеты. Ты тоже должна была стать нашим главным инструментом! Самым ценным, даже уникальным. Впрочем, мудрый Легосток называл тебя не инструментом, а ученицей. Он что-то в тебе увидел, фария Геката!
– Теперь нам никогда не узнать этого, мудрый Фуси! – ответила воительница. – Ибо боги убили мудрого Легостока. И в наказание за это я убиваю богов.
– Даже невинных, фария?
– Как я могу быть уверена в чьей-то чистоте, мудрый Фуси? – спросила гостья. – Лучше убить сотню невинных, нежели упустить виновного!
– Прежде чем этот мир застыл, прежде чем мы уснули, среди богов успело промелькнуть известие, что это сделала ты, – сказал властитель. – Что ты выжила и наслала на Землю предсказанный конец света!
– Я выжила, – кивнула Геката. – И конец света сотворила именно я. Интересно, как тебе удалось уцелеть, мудрый Фуси?
– Когда небо стало темнеть, я приказал выкопать в яме с прелыми листьями и травой глубокую нору и лег в нее. Я заметил, что такие ямы всегда теплее окружающих мест и надеялся пересидеть наступающий холод там, в тепле. А потом… Потом я просто проснулся! Выбрался и понял, что не слышу больше никого. Что я остался один, что я единственный во всем этом мире! Пребывая в грусти и печали, я возлежал на холме, в смирении ожидая смерти. И мог оттуда наблюдать суету совершенно бестолковых диких смертных, живущих рядом с этой рекой…
Властитель отполз к краю площадки, поднял голову, созерцая текущую неподалеку водную ленту, в которой луна отражалась сразу пятью дисками разного размера.
– Эта река дарит смертным жизнь, фария, убивающая богов! И она же есть их проклятье. Они ставят в реку снасти и добывают рыбу. И тем счастливы. Но река время от времени широко разливается, затапливая все вокруг и убивая многих из смертных! Потом она успокаивается, они возвращаются к берегам и начинают драки за места для лова. Драки, которые порою кончаются смертоубийством. Но едва все успокаивается, как река снова разливается и споры среди выживших начинаются сначала. И вот я подумал… А что, если поставить у холмов полуплотину и всю ту воду, что разливается в недобрые дни, отводить в соседнюю долину? Потом накопившуюся воду дополнительными руслами можно плавно возвращать реке ниже по течению на протяжении многих десятков дней. Тогда наводнения прекратятся навсегда, а на новых руслах и в долине появятся новые места для рыбной ловли.
– Ты решил творить добро для диких смертных?
– Разве это не есть долг каждого бога – делать мир лучше? – удивился Фуси. – Пусть даже для совсем диких смертных! Неужели мудрый Легосток тебе этого не говорил?
– Как же ты убедил смертных работать? – не стала отвлекаться на воспоминания воительница.
– Для начала прекратил ссоры. Спустился с холма, признался, что я есть величайший из богов, и повелел назначить каждой семье на веки вечные место для лова.
– Они поверили?
– Со мною были два медведя и тигр.
Геката звонко расхохоталась.
– И сверх того, я стал предупреждать их о наводнениях, заранее повелевая отойти в безопасное место, – продолжил свое повествование дракон. – Ради этого мне приходится через день смотреть за верховьями глазами птиц. Смертные перестали постоянно умирать и признали меня своим богом. Верховным драконом! Потом я остановил набеги разбойников, которые пытались отбирать вещи и еду в деревнях, где люди жили слишком хорошо и спокойно.
– Посылал против них тигров и медведей? – попыталась угадать фария.
– Нет, зачем? – стрельнул раздвоенным языком властитель. – Когда чужаки приближались, я приказывал им драться между собой. А победитель прыгал в реку, громко прославляя мое имя.
– Да ты, однако, затейник, мудрый Фуси!
– Зато на моих смертных перестали нападать! Разбойники уже много лет обходят мои земли далеко стороной.
– Как ты успевал на все границы?
– Мои нынешние владения очень малы, фария Геката. Я успеваю.
– И теперь, когда смертные верят тебе целиком и полностью, ты начал задуманную стройку? Вспомнил мастерство орошения Родильных древ и заболачивания долин для выращивания виманов?
– Мудрость древних во благо живых!
– Как я понимаю, мудрый Фуси, все капризные, нуждающиеся в заботе и уходе растения вроде Древ и виманов сгинули?
– Вымерзли! – с явной горечью признал властитель. – Если что-то и смогло уцелеть, то без должного ухода ростки погибли после пробуждения. Культурные растения не способны выжить без тщательного ухода.
– Если это так, то на обводненных землях смертные могли бы сажать что-нибудь полезное для себя, – посмотрела в сторону долины Геката. – Я знаю, что они издавна собирают всякие корни и зернышки, добавляя их в вареную пищу. Если эти растения сажать, их не придется собирать. Еды станет больше.
– Мудрый Легосток был прав! У тебя острый ум, рожденная Древом. Ты быстро заметила возможности, о которых я даже не помыслил!
Геката сразу ощутила некую перемену в настроении властителя и повернула голову к нему:
– Зачем ты рассказываешь мне все это, мудрый Фуси?
– Как ни странно, фария, убивающая богов, но ты единственная, с кем я могу поделиться красотой своего замысла! – признался древний исследователь. – Даже нам, богам, хочется услышать искреннюю похвалу от столь же умного существа. Однако в этом мире нас осталось всего лишь двое…
– Да, – согласилась фария. – Нас все еще двое.
– И у меня есть к тебе последняя просьба, ученица Легостока. В память о твоем учителе и моем друге, – собрал свое тело в кольца дракон.
– Говори, – кивнула воительница.
– Ты ведь бессмертна, фария! Что для тебя десять лет? Один миг! Подари мне эти десять лет. Позволь воплотить свой замысел! Увидеть его в работе, исправить ошибки. Насладиться зрелищем успеха хоть ненадолго! Дай мне всего лишь десять лет. Убьешь меня чуть позднее. Что изменит сей миг в исполнении твоей мести?
Фария немного подумала, отвела свой взгляд.
– Знаешь ли ты, где находятся владения клана Толобам, мудрый Фуси?
– Разумеется, ученица мудрого Легостока! – почему-то обрадовался древний бог.
– Но знаешь ли ты, как найти их в этом новом мире? – уточнила воительница.
– Мне несложно решить эту загадку. Я бывал в их святилище много раз и помню приметные горы. Горы не меняются, по их вершинам нетрудно находить дорогу даже сейчас.
– А есть ли у тебя преданные слуги, способные исполнить любой приказ? Хотя бы пятеро смертных?
– Я могу найти и больше, фария! Мои смертные искренне любят меня за уже содеянное!
– Хватит и пятерых, – покачала головой воительница. – Пусть проводят меня в земли Толобам и помогут мне там в моих хлопотах. Я займусь иными делами, а к тебе вернусь через десять лет. Мне тоже будет крайне интересно посмотреть, насколько успешно тебе удастся воплотить свои замыслы.
– Да будет так! – облегченно согласился Верховный дракон Фуси.
Выделенные для сопровождения Гекаты воины мало отличались от стражников, встреченных фарией по пути на юг. Такие же тощие, в таком же куцем одеянии и такие же самодовольные. В первый день они даже пытались вести себя как главные, обсуждая дорогу и полушепотом отпускали сальные шуточки в отношении спутницы, обещая ей и себе горячую ночку.
Все изменилось вечером, когда крупный волк принес из зарослей и положил к ногам властительницы увесистую козу.
– Это на ужин, – сказала фария. – Зажарить сможете? Или вы только языком болтать горазды?
С этого момента все мгновенно изменилось.
При ней смертные больше не разговаривали, то есть вообще! Обращались исключительно с низкими поклонами. Перед волками, приносившими еду, так и вовсе падали на колени.
Кроме волков, Геката чуяла в густой зелени и иных существ, но волки оказались наиболее отзывчивы. Или послушны? Это как посмотреть…
После минувшего конца света планета быстро оживала. Расцветала, разрасталась, густела зелень; плодились, заполняя заросли, животные и птицы. Правда, уцелела только самая мелочь: зайчики, суслики, некрупные олени, то есть все те, кто мог довольствоваться малым. Тем, что вырастало на отдельных прогалинках в теплых землях или что удавалось нарыть, найти под толстыми слоями снега. Ну и те, кто мог разгрызть мерзлые туши уснувших гигантов: волки, медведи, росомахи. Но и среди хищников крупнее тигра не уцелело никого.
Люди тоже размножались с удивительной стремительностью. Во всяком случае, паломники постоянно шли по попутным дорожкам, которые кто-то должен был протоптать. Значит, где-то по сторонам, среди джунглей и скал, таились обитаемые деревушки.
А что никто не попадался по дороге, так в этом пока малолюдном мире шестеро человек наверняка являлись весомой военной силой! Посему мирные обитатели лесов предпочитали с маленькой армией не связываться. Коли мимо идут, так и хорошо, если не заметили!
Но что совершенно не изменилось за время большого холода, так это горы. Все они остались на прежних местах, сохранили прежние отроги и даже не сильно нарастили снежные шапки. И потому фария, опираясь на заложенные ей в память мудрым Фуси приметы, вполне успешно двигалась вперед.
Через шестьдесят шесть дней пути она пришла на место святилища клана Толобам, застав там просторное, прозрачное и холодное до невозможности озеро, на дне которого просматривались лишь крупные валуны. Видимо, сюда спустились с вершин ледники и стерли все следы прошлого величия ниже основания.
Отсюда воительница должна была вести поиски сама, оглядываясь по сторонам, описывая многодневные круги и приглядываясь к вершинам.
Наконец одна сдвоенная гора показалась ей знакомой. Прорубившись топором через густые мшистые джунгли, если память не изменяет, до искомого – двух почти симметричных вершин, – она опять закружила, присматриваясь к местности.
«Река! Здесь же была река! Кто украл, куда дели?!»
Везде были только мох, трухлявые упавшие деревья и растущие прямо из них молодые стволы и лианы.
Геката снова крутилась, топала, отходила, осматриваясь. Неожиданно наскочила на невидимый под травой камень, с руганью попятилась, сделала пару шагов, наскочила снова.
Замерла.
Сдвинулась в сторону, в другую. Нашла еще камень и, наконец, четвертый.
– Все сюда!!! – закричала она на смертных, расчищая мох и труху вокруг. – Ну-ка все вместе, камни по краям аккуратно убираем!
По очереди наваливаясь всей толпой на каждый из крупных валунов, мужчины откатили камни, а затем Геката стала торопливо отбрасывать оставшиеся булыжники помельче. Смертные последовали ее примеру, и вскоре их взглядам открылся обтянутый тонкой желтоватой кожей сухой костяк с широко раскинутыми руками и раздвинутыми ногами.
Все вместе они выпрямились вокруг древнего тела, исполнясь горестной печали…
Пока тело не повернуло голову и не спросило:
– Чего так долго-то?
От раздавшегося вопля ужаса у Гекаты заложило уши. Смертные, громко воя, со всех ног кинулись бежать.
– Чего это они? – не поняло тело.
– Теперь уж не узнаем, – махнула рукой стоящая Геката. – До самого дворца дракона, я так думаю, не остановятся.
Она наклонилась, взяла пересохший костяк на руки и понесла к озеру. Опустила там в ледяную воду.
– Хорошо-о-о-о… – выдохнуло тело. – Но жрать-то как хочется!

* * *

– С тех пор никак не наемся! – рассмеялась упитанная ипостась Гекаты.
– Простите, а разве вы не единое целое? – Археологиня провела пальцем от одного тела фарии до другого.
– Я есмь единое целое! – твердо ответила «деловая» ипостась.
– Однако разве у тебя не бывает так, – добавила «лягушонка», – что одна рука устает сильнее другой? Одна нога мерзнет, а другая нет?
– Так вот у меня, – закончила за нее толстуха, – одна рука… – она продемонстрировала левую ладонь, – бывает голоднее другой… – и она показала ладонь правую.
– Обычное дело, – продолжила развивать тему «лягушонка». – Они еще и выпивают по-разному!
– Дозвольте слово молвить! – вскинул руку Варнак.
– Валяй! – разрешила толстуха.
– И ты все это время гуляла с золотым котелком в сумке и золотым зажимом в волосах? И никто на них не покусился?
– Да кому он был нужен, этот мягкий желтый ширпотреб? – пожала плечами «лягушонка». – Обычная дешевка! В отличие от того же серебра, которое почти полностью похоронила Чаща. Те времена были великой эпохой драгоценного нефрита! Вот за что во времена дракона Фуси любой смертный был готов убить без малейшего колебания, так это за горсть нефритовых шариков! А за нефритовый самородок убил бы раза три! Ибо из него можно сделать что-то большое. В отличие от шариков, которые в слиток не переплавишь.
– Да нефрит, как я понял, и сейчас неплохо торгуется… – пробормотал спецназовец.
– Так ты убила дракона Фиси? – спросила Дамира Маратовна.
– Фуси, смертная! – грозно подправила ее «деловая» ипостась. – Будь осторожнее с этим именем! Оно по сей день почитается смертными потомками Великого дракона, за коверканье оного можно и в лоб схлопотать от излишне нервного почитателя!
– Ничего личного! – вскинула обе ладони ученая. – Просто оговорка! Так ты его грохнула?
– Ну, для начала я где-то дней тридцать откармливала свою отощавшую ипостась, – сказала «деловая». – Пока она сама ходить не научилась. А потом мы разошлись в разные стороны. Ибо возрождение мудрого Фуси означало, что проснуться мог кто-то еще. Где-нибудь в других местах, причем уже осмотренных. И потому одна я перешла горы. На севере все еще было слишком холодно, и потому тамошняя я повернула на восток в поисках следов божьих. Вторая я опять пошла на юг, во владения клана Океана. Ведь там я не убила ни единого властелина, и это было странно! Вызывало опасения. Но я ничего не нашла…
– Есть! – вскинул смартфон Варнак. – Интернет-энциклопедия подтверждает! Фуси – это общепризнанно достоверная историческая личность! И его имя, кстати, это два слова: «Фу» и «Си».
– Кстати, мил человек, ты на слух определил, что его Фуси, а не Фу Си кликали?.. Ладно, было одно, стало два. И да, естественно, он историческая личность, – пожала плечами толстуха. – Что я вам тут, «Сказки Венского леса», что ли, напеваю? Все согласно достоверным фактам!
– Описание есть? – спросила Дамира Маратовна.
– Угу…
– И-и?
– Что?
– Описание прочитай!
– Пишут… э-э… – замялся спецназовец.
– Чего?! – нетерпеливо потребовала женщина.
– Он был змеей с человеческой головой… – выдохнул Еремей.
– Брехня-а-а!!! – брезгливо поморщилась «лягошонка». – Совершенно наглое вранье! Лепят пустобрехи чего ни попадя. Не было у него никакой человеческой головы! Самая нормальная была голова. Божественная.

Глава 8
Искусство любви

В этот раз, возвращаясь от океанских владений на север, стражей границы Геката встретила намного раньше. Примерно за десять дней пути до дворца, если тот, конечно, еще существовал. Их опять было пятеро, однако теперь все они красовались в перетянутых ремнями туниках, у троих имелись поясные сумки, копья стали потолще и подлиннее, с более тяжелыми кремниевыми наконечниками, да и сами воины выглядели заметно более «наетыми».
А еще неподалеку стояла небольшая бамбуковая хибарка. Не лучший из возможных домов, но много ли при здешней жаре от жилища требуется? Крыша от дождя да чтобы ветер не шибко поддувал! Ну и от живности всякой, чтобы по ногам не бегала.
– Кто ты такая и куда путь держишь, бродяжка? – спросил фарию один из караульных.
– Добрая странница, иду проведать Великого дракона, – вежливо ответила Геката. – Здрав ли он, разумен ли и силен ли по-прежнему?
– Да продлится в веках слава великого и мудрого Фу Си! – с некоторой заученностью в голосе ответил другой стражник. – Не тревожься, с нашим драконом все хорошо. Ступай ко дворцу. Может статься, тебе и повезет увидеть его собственными глазами.
Гекату несколько удивила простота, с которой ее пропустили, и она не удержалась от вопроса:
– А вы сами-то зачем здесь стоите?
– Добрых людей пускаем, плохих заворачиваем, буйных отгоняем, с торговцев долю в товаре для казны Великого дракона берем, – все с той же скукой пояснил стражник. – Коли войско большое появляется, костер дымный запаливаем, дабы дракон примчался и несчастных истребил. Посему во владениях нашего правителя, да продлятся его годы вечностью, всегда царят покой и безопасность!
– Ты добрая, бродяжка? – переспросил первый стражник. – Коли так, то проходи. А нет – обратно поворачивай!
Фария отвечать не стала, просто пошла далее. И очень скоро искренне поразилась тому, как изменились окрестные края!
Куда ни падал ее взгляд, тут и там поблескивали небольшие озерца, местами поросшие низкой зеленой травкой. Между ними стояли маленькие, в пять-шесть домов, деревеньки из бамбука. Временами из них доносилось бодрое хрюканье или кудахтанье.
Сам дворец теперь был виден издалека: он стал выше раза в четыре, и стены его подозрительно напоминали каменные. Крыша тоже выглядела куда солиднее, чем раньше. Она была набрана из расколотых вдоль стеблей бамбука, из которых половина лежали канавкой вверх, а остальные их накрывали, соединяя между собой. И в результате получалось, что для дождя дороги внутрь нет никакой.
Когда фария подошла ближе, то обнаружила вокруг похожего на башню дворца еще и высокую каменную стену.
Распахнутые настежь ворота в обширный, но пустынный двор охраняли воины в туниках с нашитыми на груди и плечах костяными пластинками, подол стражей был украшен тиснением, каковое остается на коже от горячих камней. На головах мужчин сидели остроконечные кожаные шапочки, тоже с нашитыми пластинками, да еще и шерстяными хвостиками. На поясах имелись сумки и ножны, и плюс к тому топорики в петле. Копья чуть ниже наконечника украшали птичьи перья.
Геката в своем истрепанном наряде из сыромятной кожи ощутила себя рядом с ними истинно нищей бродяжкой.
– Кто ты такая и чего тебе надобно во дворце Великого дракона?! – грозно спросили стражники, скрестив перед ней копья.
– Я желаю побеседовать с мудрым Фу Си! – сообщила им фария.
Воины переглянулись, потом один крикнул куда-то в сторону:
– Уважаемый Дориси! Женщина! К повелителю!
Почти сразу к воротам подошел седовласый, но явно нестарый мужчина в тунике без костных нашивок, однако с длинными рукавами, а также несколькими тонкими цветными лоскутками из замши, свисающими от ворота на грудь.
– Хорошего тебе дня, добрая гостья! – с некоторой слащавостью сказал он. – Чего тебе надобно от нашего мудрейшего владыки и не могу ли я утолить твой интерес?
– Я хочу с ним поговорить!
– Понимаешь ли ты, добрая гостья, что наш властитель при всей его мудрости все-таки дракон? И если ему не понравится беседа, он наверняка тебя скушает?
– Я рискну! – искренне рассмеялась фария.
– Воля твоя… – хлопнул в ладоши Дориси, и копья раздвинулись. – Подожди здесь, добрая гостья. Сейчас сюда подойдет наша заботливая Мискуки Ко и проводит тебя к повелителю.
Имя Мискуки Ко носила приятная на вид женщина в возрасте. У нее была пышная прическа, из которой торчало несколько длинных спиц из бамбука, туника из тончайшей мягкой замши с оторочкой коротким мехом по вороту и подолу и длинный веревочный пояс, на кончиках которого покачивались две влажные на вид нефритовые капельки.
Женщина широким жестом пригласила гостью за собой, первой вошла в узкую дверь внизу четырехугольной башни.
Геката шагнула следом и не смогла сдержать улыбки! В центре строения стоял ствол толстенной, в три обхвата, лиственницы!
Древний бог по сей час остался при своих убеждениях и сложенному из камня строению явно не доверял. Скорее всего, он вырастил себе где-то наверху гнездо из ветвей дерева. И, может статься, к стенам оно вообще никак не крепилось.
И тем не менее в постепенно уменьшающейся башне тридцати шагов в ширину внизу и не больше пятнадцати наверху через каждые полтора человеческих роста имелась отдельная обжитая площадка. Где-то лежали накрытые мешковиной корзины, где-то – меховые шкуры, в других нишах хранились толстые камышовые маты или закрывали обзор свисающие с потолка бамбуковые циновки, ждали человека пухлые матрасы или укрывали полы разномастные меха.
Только на седьмом уровне гостья увидела собранное в крупные кольца сильное тело древнего бога.
– Хорошего тебе дня, мудрый Фу Си! – поздоровалась она. – Смотрю, твой дворец изрядно подрос в высоту!
– Владения стали шире, мудрая Геката. Из прежнего шалашика не разглядеть!
– Это я тоже заметила, – встала фария у большого окна. – Вдоль дороги на юг появилось очень много новых озер.
– Да, старые планы пришлось поменять, – признался властитель. – В моих владениях появилось слишком много смертных! Даже не знаю откуда. Вроде как рождаться столь быстро они не должны. Вероятно, приходят из окрестных земель, когда узнают, что здесь сытно и безопасно, нет ни войн, ни грабежей. Посему я придумал не спускать воду от наводнений из долины вниз по руслу, а провести ее округ, создавая череду небольших озер. В каждом озере пара семей могут растить рыбу и сытно питаться. Кстати, фария, твой совет относительно питательной травы оказался полезен! Мне удалось найти травку, которую смертные называют «рис». Дикие люди голодной порой собирают ее семена, прокаливают над огнем и едят. Так вот сию траву мои слуги стали сажать на мелководье по берегам рыбоводных озер, а собираемые семена варить. И смертным новинка так понравилась, что я заметил, как они специально замельчают озера, дабы сажать больше риса, пусть и в ущерб разведению налимов и карасей.
– Значит, мудрый Фу Си, твоя плотина успешно работает, избавляя несчастных от наводнений и делая их счастливыми обладателями маленьких озер, дарующих пищу?
– Не только это, мудрая Геката! – Приблизившись, древний мудрый бог поднял голову вровень с гостьей. – Я заметил пересохшие земли слева от реки. Ты представляешь, фария, настоящая пустыня рядом с рекой! Я сделал к ней от реки канал, и теперь там раскинулась целая череда озер. Еще я строю сразу три плотины выше по реке, ступенями, и сделаю от них отводы, дабы оросить верхние земли.
– А как же наводнения? Верхние плотины остановят потопы, и нижняя плотина перестанет работать!
– Не перестанет. Наводнения станут перехлестывать через плотины и останавливаться только здесь. Я приказал обложить их камнем, дабы не размывались.
– Однако, твои владения выросли многократно! – признала гостья. – Как тебе это удалось?
– Время от времени мои мужчины собираются в большое войско, идут в соседние деревни и предлагают жителям присягнуть мне на верность и выполнять мою волю. Соседи с радостью соглашаются. Всегда. Правда, два последних селения оказались сильно выше всех остальных. Теперь нужно как-то обеспечить их водой, дабы тоже не голодали. Я полагаю либо провести к ним канал из соседней долины от реки с высокими горными истоками, либо придумать какие-то подъемные устройства…
– Ты меня обманул! – почему-то совсем без сожаления сказала Геката. – Ты знаешь, что, будучи ученицей всеми почитаемого мудрого Легостока, я не допущу, чтобы столь обширные и интересные планы остались без воплощения. Скажу честно, захватывающие планы! Сравнимые разве что с полетами к черному небу. Какую отсрочку ты хотел попросить на этот раз, мудрый Фу Си? Двадцать лет? Пятьдесят? Сто? А потом, когда я приду снова, у тебя опять окажутся новые планы и новое строительство. И так до тех пор, покуда ты не покинешь сей мир естественным образом…
– Пятидесяти лет будет достаточно, – ответил «дракон».
– Учитель говорил мне, что истинное отличие мудрости и залог развития есть умение признавать свои ошибки и поражения, – произнесла фария. – Я признаю, великий Фу Си, ты меня перехитрил. И да будет так! Отныне я стану приходить к тебе каждые пятьдесят лет, убеждаться, что ты все еще мудр и деятелен, и уходить ни с чем.
– Ты достойная ученица мудрого Легостока! – учтиво ответил древний бог. – Он совсем не зря так тобой гордился.
– Но только скажи мне, мудрый Фу Си, зачем ты построил себе этот дворец, сделал двор со стражей и собираешь какие-то человеческие вещи? Ведь ты бог! Тебе ничего этого не нужно!
– Ты права, фария, – согласился властитель. – Все, что надобно мне для счастья, – это нора для сна, сытный обед хотя бы пару раз в году, а главное, возможность мыслить и воплощать замыслы в реальность. Сия долина есть радость моего разума! Большего незачем и желать. Но раз уж мне пришлось стать правителем смертных, я не хочу так уж сильно от них отличаться, казаться им непонятным и умственно странным. Поэтому я повелел выстроить себе сей дом и завел нескольких женщин. По убеждениям смертных, каждый настоящий вождь должен иметь самый большой дом и много красивых девственниц! Я исполнил сие условие и теперь я кажусь им почти нормальным.
– Ты еще прячься за занавеску, встречая гостей и не самых близких слуг! – рассмеялась воительница. – И маски себе сделай!
– Очень дельный совет! – вполне серьезно отозвался властитель. – Обязательно им воспользуюсь.
– Как же ты один со всем этим справляешься?! – еще раз окинула взглядом долину Геката. – А ведь владения растут и растут!
– Приходится искать помощников среди смертных, – посетовал бог. – В прежние времена всех рожденных звериным образом слуг мы считали животными, не имеющими даже подобия разума. Так вот, много общаясь с людьми, я понял, что среди них встречается очень-очень много совершенно тупых и безмозглых существ! Однако попадаются и невероятно умные, способные исполнять трудные поручения и сами искать решения возникающих проблем. Я полагаю, для тех, кто желает помогать мне в улучшении долины, следует устраивать испытания, дабы отделять самых толковых среди всех, не полагаясь на удачу или советы слуг, норовящих пристроить ко мне в услужение своих родичей.
– Смеркается… – взглянула на небо гостья.
– Нет, фария, убивающая богов, так просто ты отсюда не уйдешь! – решительно отрезал дракон Фу Си. – Где еще я смогу найти столь же интересного, столь же мудрого собеседника для разговоров о науке и познании, для обсуждения своих планов и замыслов, для получения советов или предостережений? Ты должна отпробовать тот самый рис, что растет по твоему совету, ты должна вкусить рыбу из наполненных водой озер и увидеть новые стройки! Надеюсь, ты согласишься провести у меня в гостях хотя бы десять дней перед грядущим расставанием на пятьдесят лет? Я приказал приготовить тебе комнату, мягкую теплую постель и новый самый красивый и достойный наряд!
Бродящая в лесах северо-востока часть Гекаты подобными изысками порадовать себя не могла. Ее одеждой были рысьи меха, ее накидкой – меха медвежьи, ее постелью – еловый лапник, ее пищей – жаренное у костра мясо без каких-либо приправ. Довольно долго, до самых осенних дождей, пробираясь по бездорожью, она так и не встретила нигде хоть какого-то признака божественности. Дойдя до океана, фария свернула на юг, миновала две весьма широкие и полноводные реки, после чего повернула на запад. Спешить ей было некуда. Куда важнее – не упустить кого-то из проснувшихся властителей.
И путь ее был долог, очень долог, покуда земли внезапно не начали освежаться тропинками, с каждым днем становившимися все шире, пересекаемыми другими дорожками. Расширяющиеся пути-дороги все чаще приводили ее к селениям, причем некоторые из них были настолько велики, что окружали себя оборонительными стенами. Правда, эти стены, по большей части из бамбука, способны были защитить разве что от диких животных или мелких воровских шаек.
Впрочем, если жителей они устраивали, значит, иных опасностей и не существовало.
Зато вокруг всех селений неизменно росли богатые сады, полные самых разных сочных и сладких плодов. Причем добрые местные жители никогда не противились, если крупная женщина в звериных шкурах и с тяжелым топором в петле на поясе срывала несколько штук себе для угощения.
Разговаривали со странной путницей смертные с опаской, но главное узнать ей удавалось: ни о каких богах никто нигде ничего не ведал.
И потому фария спокойно продолжала свой путь.
Длилось это до тех пор, пока уже довольно широкую дорогу не перегородило толстое бревно, висящее между двумя сложенными из камней и обмазанными глиной небольшими домиками.
Бревно охраняли двое смуглых молодых мужчин в туниках. На поясах их висело в ножнах что-то формой похожее на меч, а два копья и несколько щитов были прислонены к стене левого домика.
– Эй, Харнав, ты только посмотри! – заметив путницу, заржал один из сторожей. – Вот это страхолюдина! Откуда ты взялось, неведомое чудовище?!
Второй воин тоже расхохотался и громко свистнул. Из домиков высыпали еще шестеро караульных и тоже рассмеялись, показывая на Гекату пальцами.
– Вот так уродина! Зверюга лесная, вся мхом поросла! Ужас так ужас!
– Ужас – так ужас… – эхом подхватила фария, развела руки и что есть мочи, словно бы заорав во весь голос, выдохнула на них свой предсмертный истерический страх перед мигом пожирания летучими ящерами.
И через мгновение все шутники драпали в стороны со всех ног, забыв про оружие.
После чего путница перебралась через бревно и спокойно продолжила свой путь.
Однако спустя примерно полдня дороги ее встретила очередная неожиданность: громадный слон с небольшим навесом на спине и целая армия смертных со щитами, копьями и даже в шапках, укрепленных костяными пластинками!
Само собой, главным сюрпризом оказался слон: как подобная махина смогла пережить конец света?
К тому же слоны, как и человек, как и вообще большинство существ, не имеющих ни шерсти, ни перьев, были изготовлены мудрецами клана Океанов. Владея островным миром, те превыше всего заботились о том, чтобы их создания хорошо плавали. Ведь, к примеру, клюворылы или мордатики в море тонули почти сразу. Вот тамошние мудрецы после большой удачи со смертными и позаботились о более могучем работнике, нежели двуногие, но не менее умном и ловком. Слон со своими размерами, мощным хоботом и крепкими бивнями, способный нырять и плавать сутки напролет, оказался изобретением выше всяких похвал!
Но вот зачем боги Океана сделали носорога и бегемота, никто так и не постиг. Ведь ничего, кроме как хорошо плавать, эти создания не умели.
Может быть, это были просто какие-то опытные промежуточные изделия?
В общем, учитывая то, что воительница не смогла найти богов островного клана, ни живых, ни мертвых, появление слона вызвало у путницы очень большой интерес…
– После слов своих стражей я полагал увидеть чудище размером с деревню, с пятью головами и двенадцатью руками! – отвлек ее от трудных мыслей веселый звонкий голос. – А предо мною всего лишь одинокая женщина в плохих одеждах!
– Я могу стать воплощением ужаса, – подняла фария взгляд к домику на спине слона. – А могу – воплощением радости. Чего ты желаешь больше, правитель?
– Радость мне всегда нравилась больше ужаса! – не менее весело признался незнакомец.
– Да будет так!..
Геката собрала воедино всю ту нежность и страсть, что испытывала в объятиях Тутоли, что чувствовала сама, отвечая на его ласки, и послала эту волну эмоций весельчаку вместо слов.
Послышался громкий всхлип, незнакомец прямо со слона спрыгнул на землю, оказавшись смуглым и поджарым черноволосым курчавым красавчиком с темными, как крыло ворона, узкими усами. Черными были обсидиановое ожерелье на его шее, тиснение по вороту замшевой куртки, шерстяные хвостики на левом плече, накладки на широком поясе. Другие цвета были представлены зелеными нефритовыми пластинками на рукавах, синими камушками по бокам штанов, красными перышками на голенищах полусапожек.
В общем, сразу видно: человек ухоженный, высокого положения.
И тем не менее всего лишь человек…
– Как ты прекрасна! – восторженно охнул смертный, обеими ладонями проводя по волосам фарии, скользя дальше по плечам и сталкивая обтрепанную одежду с ее плеч.
Потом вдруг резко вскинул палец, и слуги засуетились, забегали вокруг слона.
Могучее животное опустилось на колени.
– Кто ты, мой прекрасный герой? – спросила воительница.
– Князь Мактиш, твой верный раб! – подхватил ее на руки местный правитель и понес к слону.
– Зови меня Гекатой, – забросила руки ему за шею фария.
Домик на спине могучего животного оказался застелен мехами и усыпан множеством мягких подушек, между которыми князь и поспешил опрокинуть свою гостью.
«Почему бы и нет? – подумала странница, утопая в ласках смертного. – Иногда можно и отдохнуть…»
– Я возвеличу тебя до небес! – клялся смертный, покрывая ее поцелуями. – Я сделаю тебя своей княгиней, я осыплю тебя сокровищами, я подарю тебе свой дворец…
Дворец, кстати, был у ухоженного красавчика самый настоящий! Массивные каменные стены высотой в четыре человеческих роста, резные столбы, поддерживающие крышу крыльца. Крышу тесовую, но щедро позолоченную. Шириной только со стороны ворот строение было шагов двести, а насколько уходило в глубину, можно было только догадываться.
Внутри, не считая ряда проходных комнат, впечатляли просторные залы, покрытые вычурной резьбой. Полы, застеленные серым шерстяным полотном, были усыпаны подушками, местами имелось несколько гладких возвышений непонятного назначения.
– Несите вина! Несите сласти! Несите мясо! Несите все, что токмо есть! Смотрите все, что за дар небес упал ко мне в руки!
И начался праздник!
На гладкие возвышения дворцовые слуги быстро вынесли серебряные и деревянные блюда с фруктами, ягодами и какими-то неведомыми разноцветными фигурками, вязкими на вкус или рассыпчатыми, но очень сладкими; расставили подносы с жаренными целиком маленькими птичками и кусками мяса. В кувшинах заплескалось вино всех оттенков, в углах задымились курительницы с благовониями…
И не только благовониями, как показалось фарии. Во всяком случае, невольницы, к вину вовсе не касавшиеся, довольно быстро соловели и танцевали все более и более развязно, нахально приставая к появившимся гостям.
Музыканты перебирали струны, били в барабаны, свистели в дудочки, нарядно одетые танцовщицы кружились меж угощениями; мужчины и женщины выпивали, закусывали, кричали здравицы князю и его гостье, ласкали друг друга, наполняя залу эмоциями блаженства и наслаждения, сладострастия и счастья.
Геката впитывала все это чувственное безумие, целиком открывшись и упиваясь нежнейшей усладой, наполняясь ею и тут же излучая обратно на смертных, отчего они, похоже, хмелели даже сильнее, чем от благовоний!
Дни и ночи быстро перепутались и слились в единое целое, гости засыпали и просыпались, музыканты сменяли друг друга, угощения освежались, но пир все равно не прекращался! Изредка князь с гостьей удалялись в опочивальню, изредка в лучших нарядах ездили на слоне, дабы совершить омовение в местном озере, изредка их телами и волосами занимались опытные мастера, приумножая естественную красоту обоих.
Прошло, наверное, дней десять, прежде чем первое опьянение немного ослабло, и фария задала первый вопрос, не относящийся к любви, наслаждениям и угощениям.
– Скажи, мой князь, – целуя грудь изможденного ласками мужчины, спросила она. – Ваш мир прекрасен! Здесь вдосталь богатых садов, изобильны поля и многолюдны селения. Здесь есть все и у всех! Зачем здесь нужны князь и армия?
– Посмотри вокруг, моя ненаглядная Геката, – предложил Мактиш. – Этот дворец построен из камня. Поэтому в нем прохладно днем и тепло ночью. А в обычной хижине из веток холодно ночью и жарко днем. Чтобы построить дворец из камня, нужно пойти и захватить чужой город, сделать мужчин рабами, женщин отдать воинам для потех, а из пойманных детей воспитать преданных слуг. И тогда рабы построят тебе прекрасный дворец!
– А если у тебя уже есть дворец? Тогда армия не нужна?
– Если у тебя нет армии, моя ненаглядная Геката, к тебе придут соседи, сделают из тебя раба, отдадут твою жену воинам на потеху, а из твоих детей воспитают себе преданных слуг. Неважно, наивная красавица, желаешь ты этого или нет, но ты можешь жить свободно и счастливо только тогда, когда у тебя есть армия! Или эта армия есть у твоего любимого князя… – Красавчик успел взбодриться и уже сам стал приставать с поцелуями.
– Твоя армия хороша, мой повелитель? – с готовностью поддалась ему воительница.
– Моя армия лучшая… Жители моей страны свободны и живут по своим желаниям… В благодарность за что приносят мне назначенные дары… И я не позволю… Больше никогда… Чтобы опять…
Несмотря на хвастливые слова, князь Мактиш заметно утратил связность речи. Фария взяла его лицо в ладони и потребовала:
– Говори все! Меня не обманешь. Признавайся, что не так?
– В южных землях новые властители завелись, ранее неведомые, – зевнул князь. – Именем наги. Видом, сказывают, змеи настоящие! Мудростью через край хлещут, владения столь умно устраивают, что люди простые им уже, аки богам истинным, поклоняются! Через то владения их что ни год, все шире становятся и скоро от океана до океана раскинутся.
– Вот же проклятье! – С фарии мгновенно слетело все ее любовное возбуждение. – Много их там таких?
– Сказывают, трое! Двое из них на юг ползут, власть у людей забирая, один к востоку забирает, иной к западу. Один на север. Я с ним уже столкнулся, даже в битву снаряжался! Да токмо ни люди, ни слоны в сражение супротив него идти не хотят! Как атаку начнут, так вдруг бросают копья свои, разворачиваются и уходят! Города пред ним врата открывают, селения радостью встречают. Я уже треть владений отцовских потерял и сделать ничего не могу! А он все не останавливается, этот наг проклятущий!
– Мы их вернем… – поджав под себя ноги, села в постели Геката. – И твое все вернем, и змеиное прихватим…
– Как, властительница моя? Как, душа моего сердца? Они же боги!
– Но их всего трое! – опустила взгляд на князя фария. – Чего они требуют?
– Ты о чем? Кто?
– Они не присылали послов с требованиями?
– Никогда и ни к кому!
– Это плохо, – вздохнула Геката. – Но нужно попытаться. Снаряди к соседу посольство. Наставление слугам дай о мире договариваться, условия подробные узнавать. А потому как с посольством положено подарки посылать, в число подношений добавь трех самых прекрасных невольниц.
– Зачем змею девицы?! – громко изумился мужчина.
– Если среди них буду я… – зловеще ухмыльнулась Геката, – то, поверь, он не соскучится!
– Тебя?! В лапы змею?! – Князь испуганно схватил гостью за руки. – Никогда в жизни!
– Не спорь, мой желанный… – Воительница положила палец ему на уста. – Ты одарил меня таким великим наслаждением, что я обязана расплатиться. Вернуть тебе державу будет в самый раз! Так что собирай армию и веди ее в родные земли. Считай, они тебя ждут.
– Ты смеешься надо мной? Как ты сможешь сделать то, на что не способны даже самые огромные царства?
– Ты забыл, как мы с тобою встретились, мой князь? – села на него сверху фария. – Я слишком долго была радостью. Пора вспомнить про ужас!
В этот момент Геката как раз вышла на берег моря, через череду проливов впадающего в океан на западе. Остановилась, вздохнула и повернула назад.
Трое выживших богов – это слишком серьезно.
Наряд невольниц был таковым, что мог свести с ума любого мужчину. Он состоял из бесчисленного количества нитей с нанизанными на них крохотными, в четверть мизинца, костяными и каменными шариками и такими же жемчужинами. Нитей было столь много, что они скрывали тела юных дев полностью… И в то же время обнажали совершенно, постоянно колыхаясь и демонстрируя то один участок кожи, то другой. А чтобы нити не разошлись в стороны, женские бедра были опоясаны широкими кушаками с драгоценными подвесками на кистях, каждая – с половину кулака. У одной – хрустальные, у другой – нефритовые и обсидиановые – у третьей.
В общем, весьма достойный подарок! Явно превосходящий ценностью все остальные, едва вмещающиеся в корзины на двух слонах, торжественно въехавших во двор княжеского дворца Джалара, когда-то принадлежащего семье Мактиш, а ныне присягнувшего нагу Амтьяру.
Впрочем, развлечения по эту сторону границы оставались теми же, что и по другую: пиршества, музыка, курительницы с благовониями, вино и женские ласки – воздух буквально напитывали сладострастие и хмель. Потому-то Геката сразу и заподозрила, что за занавеской у дальней стены находится властитель. Ведь богам чужды почти все человеческие радости. Они не могли наслаждаться пирами, ибо ели всего пару раз в год, и только живую пищу. Они не ценили вино, освежаясь лишь родниковой водой. Они не испытывали вожделения – похожее чувство приходило к ним лишь во время нечастого праздника плетения. И разве только дымы некоторых трав могли доставить им особое наслаждение.
Зато они не только могли повелевать, захватывая разумы иных существ, но и прекрасно ощущали чужие эмоции. Намного лучше фарии, а уж она-то немало насладилась, купаясь в таковых чувствах пирующих смертных! Это значило, что властитель мог наслаждаться эмоциями, хмелем и вожделением смертных многократно ярче Гекаты. Возможно даже в десятки раз сильнее.
Ведь боги всесильны! И им тоже хочется получать от жизни наслаждение. Помимо такового от познания мира и изобретательства, естественно.
Появление новых невольниц, тем более столь вожделенных, вызвало у пирующих воинов крики восторга. Рабынь тут же стали лапать, тянуть к себе, пытаться усадить, а то и вовсе опрокинуть.
– Постойте, постойте, досточтимые мужи! – взмолился седовласый посол в длинной замшевой тунике. – Не нужно портить подарок, до того как его оценит властитель! Может статься, он изберет кого-то для себя?
– Слава властителю! Слава всемогущему! – отозвались гости, ненадолго меняя прелестниц на чаши. – Долгих лет непобедимому!
Невольницы затанцевали, и музыканты, увидев это, взялись за инструменты. Чарующая мелодия позволила рабыням согласовать свои действия: движение бедер, дрожание плеч, резкие рывки, вынуждающие соскальзывать с возвышений на груди сверкающие нити, притопывания ногами, обнажающие уже бока от плеча и до самых колен…
Мужчины восхищенно завыли, задвигались, торопливо осушая чаши, приподнимаясь, пожирая невольниц глазами.
Слуга отодвинул занавеску, позволяя могучему всесильному существу самолично взглянуть на тех, кто вызвал в смертных такое невероятное возбуждение…
Невольницы, пританцовывая, закружились, приближаясь к высшему существу…
Внезапно в воздухе мелькнул нефритовый наконечник и врезался в голову огромного змея. Точно в макушку, ровно между глаз.
Послышался легкий хруст: камень погрузился в плоть почти целиком.
– Надеюсь, князь Мактиш не медлит и скоро появится здесь, – проговорила Геката и выдернула смертоносный грузик из головы нага.
В зале повисла мертвая тишина. Смертные, похоже, совершенно не представляли, как нужно вести себя в возникшей ситуации.
Фария еще несколько раз взмахнула обрывком кушака с нефритовым камушком на конце. Но поскольку сражаться оказалось не с кем, взяла с одного из столиков чашу, отпила и одобрительно причмокнула:
– Совсем неплохо! – обвела присутствующих взглядом и добавила: – Полагаю, все вы понимаете, что отныне сии земли, этот город и вы сами принадлежите князю Мактишу?
Возражений не последовало. Ибо нет правителя – не за что и сражаться.
Уже спустя два дня Геката на правах хозяйки встречала во дворе слонов со знатным карасавчиком и его свитой.
Слон опустился на колени, слуги, метнувшись, приставили лесенку. Князь в белом одеянии, с палицей в одной руке и веером в другой спустился на землю, однако при виде фарии не устоял, кинулся вперед и крепко ее обнял, жадно поцеловав.
– Ты истинная чародейка! Ты сокровище! Ты смогла одолеть самого бога! Ты… Ты… Ты просто всемогуща, великий дар небес!
Он снова жадно ее расцеловал и громко провозгласил:
– Мы победили! Мы одолели нагов! Моя Геката истребила их! Да будет праздник!
Геката задохнулась от холода, от брызг в лицо и неожиданности. Покрутилась в воде, увидела неподалеку полоску с макушками деревьев и поплыла к ним, быстро утрачивая все иные чувства, кроме острейшего голода.

* * *

– Вам лучше не знать, что за мерзость мне пришлось жрать, чтобы хоть немного прийти в себя, – глубоко вздохнув, призналась «лягушонка». – Я оказалась слишком слаба даже для охоты на жуков! Остров, возле которого я всплыла, был очень мал, а мне требовалось много-много еды! Даже просто для того чтобы переплыть на другой остров, и то нужны силы. А я после долгого пребывания на дне морском больше всего напоминала студень, этакую медузу бледную, а не саму себя. В том смысле, что плавать если и могла, то примерно с той же бодростью.
– Подожди-подожди! – возмутилась Дамира Маратовна. – Какое море, откуда?! Ты разве забыла, что тебя завалило в Чаще? А Чаща, как я понимаю, – это Русская равнина!
– Ты так говоришь, словно я тебе теорию какую-то фантастическую излагаю, а не воспоминаниями делюсь, – развела руками фария. – Когда наш дом оттаял и я всплыла, вокруг было море!
– Откуда у нас в центре России море?!
– Ты намекаешь, что я вру? – вскинула брови «лягушонка».
Археологиня немного подумала, взяла с дивана сотовый, посмотрела на экран.
– Десять утра – это уже приличное время? Даже немного больше… В принципе, пары уже начинаются… – Она пролистала журнал звонков, нажала вызов. – Доброе утро, Ильхан Гергиевич! Надеюсь, я не слишком рано? Просто тут возник еще один вопрос по нашему мегалиту.
– А-а, это ты, Дамира? – дружелюбно отозвался геолог. – Ну, вообще-то я пока еще на работу хожу. Не в том смысле, что собрался увольняться, а в том, что экспедиций, увы, пока не планируется. Но тебе, как я понимаю, везет куда больше. Какая-то древняя обсерватория, как я помню из нашей вчерашней беседы.
– Да, у меня с нею опять нелады. – Археологиня переключила свой смартфон в режим громкой связи и положила на стол. – У нас так получается по материалам культурного слоя, что селение стояло на острове. Насколько это возможно?
– Это которое возрастом десять тысяч лет? – собеседник громко хмыкнул. – Ну как раз нигде в другом месте, кроме как на морском острове оно находиться и не могло!
– Но это же Русская равнина, Ильхан Гергиевич!
– Это пока, сударыня, это всего лишь пока! У нас в геологии отношение ко времени и событиям несколько иное, нежели у вас, историков. Про хвалынскую трансгрессию вы когда-нибудь слыхали?
– А можно чуть-чуть подробнее, Ильхан Гергиевич?
– Хорошо, расскажу подробнее. Итак, с геологической точки зрения все случилось практически мгновенно. Примерно сто тысяч лет назад с климатом внезапно произошла какая-то чертовщина и наступил самый жестокий ледниковый период в истории планеты. Такой лихой, что наша с вами Русская равнина, сударыня, покрылась ледяным панцирем примерно в пару километров толщиной. Правда, центр этого безобразия находился в Норвегии. Ну, это для понимания того, откуда следует считать радиус обмерзания. Ледники же высосали отовсюду столько воды, что уровень Мирового океана обвалился на сорок метров по самым скромным оценкам! Некоторые специалисты полагают даже, что на все сто. А уже десять тысяч лет назад все внезапно закончилось! В общем, если измерять геологически, то счет шел на секунды. Однако если спуститься к вашему течению времени, то событий произошло намного больше. Пятнадцать тысяч лет назад человечество начало строить заводы, электростанции, автомобили, из-за чего на Землю обрушилось глобальное потепление…
– Я так понимаю, Ильхан Гергиевич, это был сарказм? – уточнила археологиня.
– Само собой, Дамирочка! – рассмеялся собеседник. – Костры тогдашних неолитических дикарей влияли на климат ничуть не больше, нежели современные фабрики! Однако же где-то пятнадцать-шестнадцать тысяч лет назад случилось очередное невероятное чудо неизвестного происхождения, и на Землю обрушилось тепло. Ледник начал стремительно отступать. Стремительно – это означает несколько сотен километров за тысячу лет, а не со скоростью реактивного самолета. Где-то за шесть тысяч лет от Саратова до Норвегии.
– Да уж, у нас действительно разные понимания скоростей, – хмыкнул Варнак.
– Вот как раз в этот период и начинается самое интересное. Ибо такие реки, как Обь, Лена, Енисей и многие другие уже вовсю текли, но вот на их пути в Северный Ледовитый океан лежал толстенький такой, непромокаемый ледник. Да еще и сам океан вдоль побережья промерз, разумеется, до самого дна. Там и сейчас вечная мерзлота продолжается, если ты в курсе. И поскольку деваться воде было некуда, она наполнила все местные низины, поднялась, а потом стала перетекать в Каспий. А это, на минуточку, три реки, причем каждая как три Волги! Каспийское море раздуло, словно воздушный шарик. То есть современный Саратов, скорее всего, был затоплен, а Волга, Кама и прочие впадающие реки превратились в лиманы шириной в десятки километров. Ну и кроме того, ледник постоянно таял, с него хлестали реки воды, затапливая прилегающие места. Так что да, в те времена Русская равнина была натуральным водным миром! То есть можете умножить объемы Волги еще раза в три.
– И куда же девалась вся эта вода? – вслух полюбопытствовал Еремей.
– Через Маныч-Керченский пролив в Черное море и дальше в Средиземноморье, – уверенно ответил геолог. – Оно тоже было на сорок метров ниже, чем сейчас, но выше Атлантики. Так что через Гибралтар наружу наверняка лупил поток, как из брандспойта!
– И когда русское море стало русской равниной?
– Великолепный вопрос, сударыня! – явно обрадовался собеседник. – Итак, наш замечательный ледник отступал, отступал, покуда вода из моря за Уралом наконец-то не нашла себе дырочку куда-то в глубины Ледовитого океана. А вода, как вы знаете, размывает лед даже лучше, чем глину. Так что даже булавочную дырочку за пару дней она размоет до размеров Берингова пролива. И вот в один прекрасный час сразу все сибирские реки внезапно повернули на север! И Сарматское море схлопнулось практически мгновенно! Причем на этот раз я говорю не про тысячелетия, а про часы, самое большее про дни. Вы даже не представляете, Дамира, как бы мне хотелось увидеть лицо нашего далекого предка в тот миг, когда он лег спать на берегу обширного, бескрайнего моря, а поутру, проснувшись, обнаружил, что ку-ку, прежней вселенной больше нет! Отныне он не морской житель, а сухопутный!
– Да уж, можно себе представить… – хмыкнул Варнак.
– К самому интересному, Дамира, мы еще только подбираемся. Радиоуглеродный анализ поздних отложений ракушечника в степях Самарской области и в Манычском проливе позволил определить дату исчезновения моря довольно точно. Угадай с трех попыток, когда это случилось?
Археологиня обвела взглядом триединую богиню, человека-волка, стража богов, усмехнулась и негромко процитировала:
– «Земля же была безвидна и пуста, и Дух Божий носился над водою! И сказал Бог: “Да будет твердь!” И создал Бог твердь и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так!» Если верить моему справочнику, сотворение мира случилось семь тысяч пятьсот тридцать лет назад.
– Даже обидно, Дамирочка! – вздохнул смартфон. – Никакой интриги. С первой попытки! Скажу только, что наши анализы не столь точны, как Библия, и потому могу поручиться только за семь с половиной тысяч лет.
– Странно, что я слышу об этом первый раз в жизни, Ильхан Гергиевич… – удивилась археологиня.
– Ну, это вполне естественно, сударыня! Никому не хочется подвергнуться всеобщей обструкции как религиозному маньяку, дающему научное обоснование антинаучным мифам. Ну и тебе касаться этого вопроса тоже не советую. Зарежут тему, приклеят ярлык, выкинут из всех направлений.
– Подождите, Ильхан Гергиевич, а эту гипотезу кто-нибудь оспаривает?
– Нет, конечно же. Общепризнанный факт!
– Тогда почему его нужно скрывать?
– Неужели непонятно, сударыня? Мы так долго смеялись над церковными побасенками, противопоставляя их научным изысканиям, а потом вдруг оказывается, что именно эти побасенки и являлись самым точным из описаний! И что дальше? Что люди после этого подумают? Что другие религиозные сказки тоже правдивы и наш мир создан китайскими драконами и американскими пернатыми змеями? В общем, не стоит посвящать в эту тематику посторонних. Оставим важные вопросы специалистам.
– Да, Ильхан Гергиевич, конечно! – вздохнула археологиня. – За последние дни меня об этом предупреждали уже не один раз. Не беспокойтесь, я совсем не безумна и портить себе карьеру, конечно же, не собираюсь.
– Тогда, если не касаться скользких тем, можешь указывать меня в числе консультантов. Рад был услышать, Дамирочка. Созвонимся!
– Спасибо за помощь! – попыталась сказать археологиня, но собеседник уже отключился.
– То есть, фария, ты учудила все это аж сто тысяч лет назад? – сделал логичный вывод Варнак.
– Не, не может быть! – мотнули головами сразу и «деловая» ипостась, и толстуха. – За сто тысячелетий я бы земной шарик раз пятьдесят прочесала. И ни единой змеюки бы не упустила. А меня хватило примерно раза на полтора. Глюки какие-то с датами у ваших геологов!
– Но зато мы точно знаем, что пятнадцать тысяч лет назад на этом самом месте, – указала пальцами вниз Дамира Маратовна, – все еще находился ледник. А десять тысяч лет тому назад он был уже где-то в области Скандинавского полуострова, а здесь плескалось море. А семь с половиной тысяч лет назад здесь уже опять была суша. То есть проснулась ты в промежутке… Ну, скажем, примерно восемь тысяч лет назад. Ур-ра! Слава богу, у нас наконец-то появились хоть какие-то внятные датировки!
– Геката! Чуть не забыл про самое интересное. Так ты смогла узнать, откуда взялись слоны или нет? – поинтересовался Еремей.
– Только догадываюсь, – поморщилась «деловая» ипостась. – Боги, они, как и люди, сильно разные. При известии о возможном катаклизме кто-то строит убежище для себя, а кто-то «хранилище судного дня» для матушки-природы. Я так подозреваю, что пророчество о конце света кого-то побудило ныкаться по усыпальницам, а кого-то привело к мысли о создании некоего «Ноева ковчега» и спасении для послекатастрофного времени как можно большего числа живых существ. И поскольку цивилизация древних богов была на многие порядки более развитой, научной и продвинутой, нежели ваша, то и сохранили эти боги не только семена растений, как ваше хранилище судного дня, но и многих животных. Если не верите, посмотрите на Шеньшуна. Тысячи лет в усыпальнице Повелителя Драконов провалялся, а бодр и жив, как летний огурец!
– Если они спасли животных, то выжили и сами!
– Именно так я и подумала, узнав про божественную троицу на большом южном полуострове! – кивнула «лягушонка». Вполне возможно, что они затеяли сию авантюру втроем, и потому у них хватило возможностей сразу на все. И на животных, и на себя. И да, скорее всего, они принадлежали к клану Океана!

Глава 9
Время битвы

В жаркую, хмельную и веселую годовщину явления Гекаты народу княжества Матиш случилось невероятное: южные боги прислали к смертным посольство. Три слона, пятнадцать воинов, трое необычайно плечистых, усатых воевод и один седовласый худенький старец, одетый лишь в набедренную повязку, причем даже не кожаную, а сплетенную из сырого пальмового лыка, и шапку из какой-то мешковины непонятного происхождения.
Подарков наги не отправили.
Для встречи посланников князь Матиш прервал пиршество. Во главе обширной свиты из воинов, наместников из разных городов, советников по ведению хозяйства, советников по казне, советников по строительству и еще немалого числа прочих гостей он перешел в особый зал для приемов, поднялся там на трон и взмахнул рукой.
– Запускайте!
Через широкие ворота вошла толпа оружных гостей. Остановилась на почтительном удалении. От свиты отделился старец, вышел вперед, вскинул подбородок и дребезжащим голосом прокричал:
– Неподобные дела творишь ты, князь Матиш! От мудрости древней сотворены в мире сем существа, живущие в грязи, каковым грязь надлежит месить и за другими убирать! Сотворены существа, скот пасущие и для иных целей непотребные! Сотворены те, кто сеет поля, и те, кто ухаживает за садами! Сотворены те, кто строит дома, и те, кто выделывает кожу, сотворены те, кто сражается в битвах, и те, кто следит за надлежащим порядком в городах и землях волею великих богов! И все они обязаны принимать веления всемогущих нагов, носителей мудрости и света, дарующих знание и благополучие! Ведомо нам, братьям Каньясаньи, что не признал ты в своем дикарском безумии власти брата нашего Амтьяру, через что познал он неправедную смерть! Грех сие есть великий и позорный! Во искупление его обязан ты ныне же передать под власть посланцев наших все свои земли, города, сады и реки, отдать все свои сокровища и рабов своих и удалиться в рубищах на край земли, дабы там предаваться скорби по брату нашему и раскаянию о своем деянии. И тогда, может статься, кара братьев минует тебя, ибо гнев нагов страшнее смерти и не знает границы земного мира!
– Дозволь мне, мой князь! – попросила слова фария и сделала два шага от трона вперед. – Поезжай к братьям, старик, и задай им только один вопрос. Кто убил мудрого Легостока? Это все. Ступай!
Старик немного поколебался, глядя то на нее, то на князя. Но поскольку правитель молчал, слегка склонил голову и вышел прочь, увлекая за собой прочую воинственную свиту.
Достаточно окрепнув, Геката переплыла со своего острова на большой берег, который раньше казался просто темной полосой, и наконец-то насладилась нормальной жизнью: костер, дичь, полный живот!
Имея теперь некоторый опыт и массу времени, из пары прибрежных голышей она аккуратно выколотила себе два топора разного размера и пару небольших резаков-скребков. Затем без спешки, со всем старанием сшила себе одежду, скрепляя тонкими жилками вычищенные и размятые кожи с добытого зверья. Рысь – на плечи, куницу – на ворот, барсука – на живот и спину, зайца – на рукава. Шкуры косуль употребила на штаны, сапоги и заплечную сумку.
Только хорошенько отъевшись и полностью снарядившись для длинного пути, она наконец-то снялась со своей стоянки и двинулась на юг, медленно пробираясь густыми буреломами. На берегу холодного моря делать ей было совершенно нечего. Ведь боги в этих краях никогда не обитали!
Возвращаться прежним путем Геката не стала – решила прогуляться южными землями, поинтересоваться, не явились ли там свету новые правители. И внезапно столкнулась со множеством горных хребтов на своем пути. Идти пришлось петляющими тропинками, которые то забирались вверх, то проваливались вниз, да вдобавок ко всему еще и очень часто заканчивались тупиками!
Кроме того, люди здесь обитали какие-то совсем недружелюбные и раз пять пытались повязать ее в рабство. Поначалу Геката распугивала смертных волнами ужаса, а потом ей это надоело, и она стала пользоваться топором. После первого же удара, отбрасывающего врага на пять-шесть шагов, все прочие мужчины мгновенно становились дружелюбными.
В этот день князь Мактиш лично принес Гекате блюдо персиков и протянул обеими руками, опустившись на колено и склонив голову.
– Благодарю, мой повелитель! – Фария, приподнявшись из груды набитых шерстью подушек, выбрала самый спелый, вонзила зубы в сочную мякоть, прожевала, спросила: – Куда ты пропал, мой желанный?! Я скучаю по тебе с самого рассвета! Созерцать журчание ручья под музыку свирели, конечно, приятно. Но ведь мои мысли лишь токмо о тебе!
– Прости, но долг правителя отрывает мужчин даже от столь сладких уст! – Поставив блюдо на ковер, усатый красавчик наклонился к ней, крепко поцеловал, а затем вытянулся рядом. – И да, ты знаешь, твой ответ внезапно очень сильно напугал братьев-нагов! Сегодня примчался их новый посол, уже без прежней свиты и совсем молодой. Передал их клятву. Каньясаньи обещают, что если я пришлю им женщину, задавшую сей вопрос, связанной, замотанной в бычью шкуру и запертой в деревянный сундук, то они простят все обиды, заключат со мною вечный мир и признают за мною право владения всеми нынешними землями, никогда более их границ не потревожа!
– Наивные существа! – расхохоталась воительница. – Неужели они надеются удержать меня столь жалким способом?
– Так ты была готова согласиться?! – изумился князь. – Вот досада! А я их уже прогнал. Сказал, что ты приедешь к ним на боевых слонах во главе величайшей армии!
– Во главе армии приедешь ты, мой князь! – улыбнулась красавчику Геката. – А я всего лишь избавлю твои земли от нагов. Ведь они признались!
– В чем? – не понял Мактиш.
– Они виновны! – вздохнула фария. – Раз они испугались, значит, знают, кто таков Легосток. И знают, кто такая я. Получается, когда все началось, они не спали!
– И что теперь будет?
– Теперь? – Геката привлекла красавчика к себе и крепко поцеловала в губы. – Теперь ты станешь править миром! Надо только немного подождать. В чаще троп нет, через завалы еле-еле выбираться приходится. В горах тоже все ноги переломаешь. А против двух богов воевать в одиночку опасно. Надо хотя бы парой. В общем, еще примерно дней сорок можно наслаждаться праздником и весельем!
Геката ошиблась. Ибо уже через двадцать дней она проснулась от того, что ей в тело глубоко вонзились острые и холодные обсидиановые наконечники. Фария крякнула от боли, попыталась приподняться, но не меньше десятка копий крепко прижимали ее тело к постели. Воительница смогла лишь повернуть голову и увидеть, как еще три копья пронзили князя. Он все еще дышал, лежа с широко раскрытыми от изумления глазами. Но смерть уже растекалась по его могучему молодому телу.
И потому Геката в полном бессилии уронила голову и вся обмякла.
– Умерла? – настороженно спросил кто-то, и ей в шею, а потом в щеку несколько раз вонзилось что-то острое. – Вроде как сдохла… Да, все, скопытилась она!
Копья одно за другим вышли из тела. Гекату за ногу отволокли с постели в сторону, пинками перекатили на большую шкуру, закатали. Ненадолго замерли.
– Говорили, по рукам и ногам хорошенько перевязать, – вспомнил кто-то из напавших.
– Да так сойдет! Сверху завяжем! Скорей давай, пока тревога не поднялась!
Шкуру начали торопливо заматывать.
Пока все это происходило, фария немного пришла в себя, напряглась и выплеснула наружу волну предсмертного ужаса.
Мужчины с криком шарахнулись в стороны, давление ослабло, скатка рухнула, и Геката быстро выкатилась из шкуры. Выпрямилась во весь рост, повернулась к своим убийцам. Оскалилась.
И вот тут смертным стало страшно по-настоящему!
– А-а-а!!! – Мужчина в темном балахоне попытался кинуться мимо нее в дверь.
Воительница лишь немного подтолкнула его, ускоряя и подправляя движение, и он врезался лбом в стену. На миг остолбенел, повалился на спину. Геката еле успела перехватить копье из его руки, метнула в другого врага. Оружие пронзило убийцу насквозь, пролетело дальше, и наконечник разбился о стену в мелкие брызги. Третий лазутчик с криком кинулся на нее, но фария отвела наконечник рукой, ударила его кулаком в лоб, слегка оглушив, забрала оружие, наколола, приподняла и тут же стряхнула тело в сторону.
– А-а-а!!! – Еще живые убийцы кинулись кто куда. Те, кому повезло, жались в стены и находили там быструю и легкую смерть. Неудачники ловко проскочили за ее спиной в двери.
Быстро добив тех, что рядом, Геката стремительно вышла в соседнюю залу. Но там уже было светло от множества факелов. Сбежавшиеся на шум караульные и советники князя успели перехватить беглецов и уложить лицом в пол.
Фария бросила копье, вернулась в спальню, опустилась на колени, обняла тихого князя, крепко прижала к себе. И впервые в жизни заплакала.
Она просидела так до тех пор, пока снаружи не начал пробиваться солнечный свет. Затем опустила навеки покинувшего ее мужчину на постель. Поднялась, медленно прошла коридор перед покоями, вышла в приемную залу, устало села на трон.
Вокруг быстро собрались советники и воины князя Мактиша, выжидающе глядя на нее.
– Что за крики? – спросила она. – Кто-то кричит во дворе.
– Лазутчиков факелами жарим, – отозвались сразу двое воинов. – Пусть расскажут, кто им помогал, кто послал, кто впустил.
– Разве их впустили? – не поверила своим ушам Геката.
– Караульные мертвы, властительница! Они честны. Но подобраться к ним незаметно невозможно! Нас кто-то предал. Лазутчикам кто-то помогал.
Послышался шум, в зал затащили какую-то полуголую, завернувшуюся лишь в меховое покрывало молодую женщину и мальчишку лет десяти в замшевой тунике.
– Это еще кто? – не поняла воительница.
– Это Талия, старшая жена князя Мактиша и ее сын Маурья…
– Я не виновата!!! – взвыла женщина и упала на колени. – Нет, нет! Это не мы!
– У Мактиша была жена? – удивилась Геката. – Не знала… Нехорошо получается.
– Это не я, мы не виноваты-ы… – ткнулась лбом в пол Талия. – Никак… Это не мы…
– Я знаю, это не ты, – кивнула фария. – Меня так уже убивали. Знакомый способ.
– Пощади! Пощади нас… Милости прошу, милости!
– Да что же такое?! – не поняла Геката. – Какой еще милости вам нужно?
– Маурья наследник… – негромко напомнили ей слева.
– Сын и наследник… – вкрадчиво шепнули справа.
– Живой наследник – это опасность для правителя… – напомнили советники из-за спины. – Может случиться смута… Измена… Предательство… Если ты восходишь на трон, другие наследники не нужны… Вредны… Опасны…
– Я должна взойти на трон? – опять не поняла Геката.
– Ты уже сидишь на нем, властительница! – громко кашлянул пожилой воин.
– Это правда… – задумчиво согласилась воительница.
– Ты вернула захваченные земли! – заговорил советник по строительству. – Ты убила одного из нагов. Ты напугала остальных.
– Ты избранница князя Мактиша, – добавил пожилой воин. – Ты перебила его убийц. Ты давала мудрые советы. Ты сильна! Мы признаем твою власть, всесильная Геката!
– Это неожиданно… – призналась фария.
Она глубоко вздохнула, поднялась с трона, спустилась по направлению к мальчику.
Тот, бледнея, отступил.
– Почему ты пятишься, княжич Маурья? Неужели ты испугался? – удивилась Геката. – Твой отец никогда бы не отступил! Он бы дрался за каждый шаг, как несокрушимый лев. Он встретил бы смерть с оружием в руке!
Мальчик опустил взгляд себе на пояс, взглянул вправо, влево, но никакого оружия не увидел… И с громким криком кинулся на воительницу с кулаками!
– Вот так лучше! – одобрила фария, поймав его за горло и слегка приподняв. – Вот так ты уже больше похож на отца.
– Ты задушишь его!!! – взвыла Талия.
– Извини… – Геката поставила мальчика на пол. – Не сердись, княжич. Сегодня я немного не в себе.
Маурья судорожно сглотнул и ничего не ответил.
– Слушайте все! – громко объявила воительница. – Я была избранницей князя Мактиша! Я любила его, а он любил меня! Княжич Маурья есть плоть от плоти и кровь от крови вашего правителя, и я не допущу его смерти! Пусть он растет и воспитывается как истинный князь. И если когда-нибудь он сможет свергнуть меня с трона, значит, он этого трона достоин!
Фария повернулась к трону и увидела, что тот густо залит кровью.
Геката опустила взгляд на себя и чуть не зарычала:
– Почему никто не сказал, что я до сих пор голая?!
– Воля твоя, властительница, – уважительно отозвалось сразу несколько советников.
– Вот проклятье! – скрипнула зубами фария. – Пусть во двор принесут воды и чистую одежду! Не ехать же мне в таком виде к озеру…
На всех соснах лежит неизменное родовое проклятие: большая крона высоко-высоко от корня. На этой кроне зимой налипает снег, причем порою в изрядных количествах. Макушка становится тяжелой, и при сильном порыве ветра дерево просто обламывается.
Иногда при падении оно даже ломается на два куска.
Разумеется, тратить силы на разделку ствола вручную Геката никогда бы не стала, уж очень это муторное занятие! Однако, увидев сразу два уже разломанных дерева, такой возможности упускать не стала. Сначала подтянула бревна к воде. Потом, выдернув из песка несколько тонких, гибких и прочных сосновых корней в мизинец толщиной, порезала, крепко связала ими бревна, срубила тонкую березку для шеста, после чего столкнула немудреное плавучее средство на воду и забралась на него.
Два толстых ствола длиною в двадцать и тридцать шагов приняли нагрузку, почти не заметив, и фария наконец-то смогла двинуться на юг с заметной скоростью!
Горные хребты на пути Гекаты закончились, вокруг растянулись леса, запели птицы, появились зеленые лужайки. Вместе с тем дорога здесь стала шире и прохожих на ней – существенно больше. На каждой стоянке неизменно оказывалось несколько соседей, и почти всегда мужчины начинали интересоваться, почему столь прекрасная странница путешествует одна?
Вот и на этот раз, едва только ввечеру Геката стала устраиваться на ночлег на удобной полянке, к ней сразу подтянулись трое смуглых и тощих, но высокорослых мужчин:
– Как можно такой красивой женщине скучать одной? – удивился один.
– В хорошей компании всем станет веселее! – добавил второй.
Третий же нагло и без предисловий полез холодными и пухлыми руками ей под подол.
Но еще прежде, чем фария решила, как именно поступить: сломать руки только одному или напугать сразу всех, чуть дальше по дороге послышался истошный вопль ужаса и мимо со всех ног побежали бледные смертные.
Мужчины приподняли головы, мгновенно побледнели и тоже рванули наутек.
Геката поднялась без подобной суеты, успев сначала ощутить, а уж потом увидеть медленно хромающего на трех лапах тигра. Судя по впалым бокам, ему уже очень давно никого поймать не удавалось. Даже слабых и медлительных двуногих.
«Иди сюда… – поманила его фария. – Давай показывай, что у тебя там».
Полосатая кошка прихромала к воительнице, упала набок. Приподняла левую переднюю лапу. Подошва на ней была опухшей и сочилась гноем.
«Нет, так мне ничего не понять, – вздохнула воительница и положила руку зверю на голову. Мысленно всосала из черепушки всю силу: – Спи!»
Голова зверя тут же бухнулась на траву. Лапа – тоже. Геката помяла ее, нашла посреди опухоли черную ямку. Брезгливо поморщилась, но открыла сумку, достала скребок для шкур, полосонула гнойник вдоль, слегка нажала. Приподнялась, осмотрела полянку. На месте стоянки мужчин углядела бурдюк, сходила за ним, открыла, полила лапу в месте разреза. Гной стек вместе с пойлом из бурдюка, и стал виден пенек какой-то деревяшки, ушедшей глубоко в мякоть. Так, что ничем не зацепить.
Да оно и понятно: если бы наружу торчал хотя бы кончик, тигр и сам бы эту занозу зубами выдернул.
Фария вздохнула, чуть-чуть вспорола уже мякоть, зацепила деревяшку кончиками ногтей, покачала.
Заноза неожиданно легко поддалась: накопившийся вокруг нее гной как бы разжижил плоть вокруг чужеродного предмета.
Геката попыталась потянуть – не получилось. Тогда она сделала разрез еще чуть глубже, достала второй скребок, зажала деревяшку с двух сторон, потянула…
Та сначала держалась, а потом резко поддалась, выскочив и отлетев в сторону.
Воительница облегченно перевела дух, полила лапу жижей из бурдюка, остатками помыла скребки. Затем сходила еще раз к мужской стоянке, забрала там котелок с каким-то ароматным варевом и заплечный мешок, вернулась. Мешок натянула на слабо кровоточащую лапу, плотно замотала. А содержимое котелка, оказавшееся неожиданно приятным на вкус, благополучно умяла и устроилась спать, улегшись головой на пухлую здоровую лапу.
Проснулись они со зверем одновременно. Тигр попытался было освободить лапу от мешка, но фария строго предупредила: «Не тронь!» – и животное, естественно, послушалось.
Очень голодное животное! Геката прекрасно ощущала это его состояние.
«Ладно, зверюга, – вздохнула она. – Раз уж связалась, буду выручать».
Скиталица собрала вещи, прихватив заодно котелок, мешочек с крупой пару мисок, которые забрала у мужчин, – не столько по необходимости, сколько из чувства мести, – закинула свой мешок за плечо и повернула в лес, благо туда вели несколько тропок.
Тигр захромал следом.
Солнце уже подбиралось к полудню, когда она заметила подходящую прогалину, остановилась и послала в густые джунгли свой громкий зов. Ее услышали, и очень скоро из тенистых крон появился крупный волк. Положил на краю полянки упитанного оленя, недовольно рыкнул в сторону полосатой кошки и исчез в темноте.
Геката достала скребок, отсекла себе шмат мякоти от задней лапы и кивнула: «Давай!»
Тигр зарычал, прыгнул на добычу и принялся жадно ее пожирать.
Спустя три дня он уже мог ступать на больную лапу. Спустя пять – уверенно на нее опирался, и новоявленная целительница наконец-то стянула с раны мешок. Спустя семь дней из джунглей появилась еще одна крупная полосатая кошка, издав грозный предупреждающий рык.
Как поняла фария, тигрица была недовольна вторжением чужака в ее охотничьи владения.
Геката успокоила гостью, дав понять, что они друзья, и та расслабилась, развалилась рядом, с наслаждением обнюхивая руки и ноги воительницы. И когда на десятый день путница собрала вещи и двинулась в дорогу, хищница вместе с первым тигром зашагала вслед за ней.
У Гекаты и в мыслях не имелось ничего подобного, но так уж вышло, что теперь она шла на восток в сопровождении двух крупных зверей. И это неожиданно оказалось очень кстати! Ибо дорога внезапно стала совершенно свободной во все стороны насколько хватало глаз. И деревни им встречались абсолютно пустыми, и на постах почему-то не было ни единого караула. И все придорожные стоянки тоже пребывали безлюдными!
По пути кошки время от времени сворачивали в заросли и возвращались с оленем в зубах, с кабанчиком или еще какой-то дичью, которой вполне хватало на ужин и Гекате, и им самим.
Восседая на троне, Геката уныло слушала слова советника о содержании казенных амбаров:
– А из города Колхапуры не прислано еды для слонов ни одной корзины, да из Прадеша недостача, да из Джанси тоже нету подвоза…
– Зачем нам возить еду для слонов, советник Гунжар? – не выдержала фария. – Почему просто не отпустить их на выпас?
– Если слоны окажутся на выпасе, властительница, на чем ты поедешь к озеру для омовения? – невозмутимо ответил престарелый мужчина. – На чем выступишь в поход, коли придет известие о внезапном нападении врага? Если распустить всех воинов по домам для собственного пропитания, кто защитит твой дворец от подкравшейся банды? Если подданные не подвезут дани, что станут есть твои слуги? Если они моют твои полы, ремонтируют крышу, чистят двор и перестилают постель, когда им искать пропитание?
– Поняла, поняла, – вздохнула воительница. – Но ведь это ты советник по дани? Это ты должен разбираться с такими сложностями!
– Поэтому я и пришел к тебе, властительница, – склонил голову Гунжар. – Коли земли уклоняются от исполнения своего долга, власть должен показать сам князь! Я же всего лишь советник, у меня власти нет. Я лишь слежу за поступлениями и проверяю их соответствие установленным нормам.
– И как я должна показать власть?
– Направиться туда на слонах и с воинами и наказать нерадивых слуг. Либо положить бунтовщиков в бамбуковую рощу.
– Хорошо, я что-нибудь придумаю… – вздохнула Геката. – Это все?
– Пришли просители из Аджмера, – вышел к трону упитанный донельзя советник Бирахад, носящий тунику с наклепанными на нее золотыми пластинками. – Просят властительницу вынести суд по наследству. В преданном тебе роду Джамагар, владеющему землями Джамагар, возник спор о владении. У почившего раджи есть третий сын от старшей жены и старший сын от младшей жены. Они просят тебя, властительница, принять справедливое решение о том, кому надлежит принять титул, ибо оба сына считают себя старшими.
– Это как? – не поняла фария.
– По обычаю старшим считается сын старшей жены, а сын второй, третьей и других – младшим. Но старший сын и второй сын старшей жены умерли в детстве, жив только третий. Между тем сын младшей жены первенец! Он был бы младше первого сына от старшей жены, но никак не третьего! Он несомненно старше.
– Если он старше, при чем тут я?
– Но ведь жена младшая! Многие судьи полагают, что дети в своих правах равны и сделать выбора не решаются, доверяя его тебе…
– Вот проклятье! – прошипела сквозь зубы фария. – А кто из них старше возрастом?
– Им обоим по одиннадцать лет, властительница, – склонил голову толстяк, словно бы пряча улыбку.
– Пусть оба приедут сюда и поживут при дворе, служа княжичу Маурья! – распорядилась фария. – Через два года их следует подвергнуть проверке на умение вести хозяйство и общие знания. Тот, кто окажется мудрее, поедет править Джамагаром, а другой останется воеводой при князе и заслужит себе славу и богатство отвагой и подвигами.
– Да, властительница.
Толстяк отошел, и его место тут же занял тощий пожилой советник:
– Нам надлежит решить, где ставить каменную твердыню для защиты подступов к восточным границам твоей державы…
– О великие небеса!!! – вскинула руки воительница. – Неужели мой любимый Мактиш постоянно всем этим занимался?! Когда он только все это успевал?
– Таково право и долг властелина, – виновато развел руками Гунжар. – Если творить суд и собирать дань станет кто-то другой, люди станут поклоняться тем, кто решает их судьбу, а не тебе, не своему законному князю.
– И кто-то добровольно соглашается на такую каторгу?
– В этом мире все мечтают об этом, властительница! – кивнуло сразу несколько советников. – Все желают стать князьями и править миром! А править миром – это и означает творить суд, собирать дань, строить крепости и сражаться с теми, кто желает поработить твоих подданных.
– Князей, наверное, привязывают к трону сосновыми корнями, дабы не сбежали от своего счастья, – вздохнула Геката. – Что там с крепостями?
– Опасны для державы твоей четыре дороги, – поклонился старик, – однако же камня и каменщиков ныне хватает токмо на возведение одной…
С улицы послышался шум, отчаянные крики.
Геката улыбнулась, вскинула подбородок:
– Здесь ли ты, княжич Маурья? Следишь ли, как вершатся дела державные? Учишься ли ты сему тяжкому ремеслу?
– Я здесь, властительница! – выкрикнул откуда-то со стороны мальчишка.
– Заскучал уже, наверное?
– Чтобы свергнуть тебя, мне надобно много знания, властительница!
– Там тигры!!! – ворвался в залу встрепанный стражник без копья и пояса. – В воротах женщина с двумя тиграми! Сказывает, к тебе пришла, властительница!
– Коли ко мне, пусть входит! – улыбнулась Геката, поднялась с трона и в то время, как слуги и советники разбегались в стороны и прятались по углами, вышла навстречу величаво ступившим в прохладное помещение двум тиграм. Посмотрела себе в веселые глаза, резко развернулась: – Слушайте меня все и не говорите, что не слышали! Я, властительница княжества Мактиш вашим общим признанием, познав в подробностях законы и обычаи сей державы, пришла к важному выводу. Будучи избранницей князя, я не стала его супругой! И потому по закону вашему ни малейшего права на сей престол не имею! Посему, во имя чести и справедливости, следуя законам и обычаям здешним, я провозглашаю с сего дня и часа правителем Макдиша князя Маурья, сына прежнего властителя державы!
– Он не справится… Он не справится! – зашептали, словно призраки, из темных углов попрятавшиеся слуги.
– Что скажешь, князь Маурья? – спросила фария. – Достоин ли ты своего отца?
Мальчик вышел из-за трона. С явным страхом посмотрел на тигров. Однако же поднялся к креслу правителя, сел в него и положил руки на подлокотники.
– Молодец, мой мальчик! – одобрила воительница и повысила голос: – Он справится!
– Он молод… Он слаб… – отозвались призраки.
– У него есть опытные советники, – твердо ответила Геката, – умные помощники и храбрые воеводы! Они помогут ему отстоять свою власть и приумножить богатство державы. А если кто-то из них окажется недостаточно старателен в служении князю, недостаточно предан или недостаточно умен, то я вернусь и скормлю его крокодилам! Не сомневайтесь, смертные. Я обязательно вернусь и проверю, в достойных ли руках оказалось наследие князя Мактиша.
– Остановись, избранница! – срывающимся звонким голосом сказал князь Маурья. – Я не хочу, чтобы ты уходила! Ты достойнейшая из всех, и я ценю выбор отца!
– Его убили, мой мальчик, – напомнила фария. – Его кровь взывает о мести! Я знаю, кто сие затеял, и должна покарать виновных.
– Я дам тебе армию, избранница! Я соберу для тебя всех слонов! Я пойду вместе с тобой!
– Прости, юный князь, но в этом деле армии бессильны, – покачала головой Геката. – Это битва богов! Смертным в ней не место.
В этот момент за троном послышался шорох. Воительница заметила, как хорошо знакомый мужчина осторожно выглянул наружу, и широко, дружелюбно ему улыбнулась:
– Советник Гунжар! Как хорошо, что ты решил напомнить нам о своих важных хлопотах. Пожалуй, несколько дней задержки в моем деле ничего не изменят. Выбирайся сюда, Гунжар! Проводи меня к селениям, задерживающим отправку податей. Пусть тамошние старосты расскажут моим мохнатым друзьям, что за внезапные вдруг у них случились трудности. И да, им придется быть очень убедительными!
При взгляде с плота берега моря внезапно оказались весьма обжитыми. По пять-шесть раз на дню фария замечала собранные из длинных хлыстов поленницы, утоптанные площадки со сложенными в круг камнями, а также дымки, что струились, казалось, прямо из земли.
То, что самих домов заметить не получалось, Гекату ничуть не удивляло. Ведь для утепления на крышу всегда наваливался толстый слой земли пополам с камышами и ветками, который потом зарастал травой, и длинный дом становился неотличим от всяких прочих земляных взгорков.
Почти всегда неподалеку от селения выглядывали из воды длинные плетни из ивовых и березовых веток, а то и вовсе из камыша. Как понимала путница, это были некие ловушки для рыбы, разбираться в устройстве которых ей было просто лень. Тем более на виду у местных мужчин, провожающих ее взглядами где с берега, а где и с лодок.
Впрочем, преследовать одинокую незнакомку они тоже не стремились.
Стоя на плоту, Геката мерно толкалась длинной слегой ото дна, направляясь вперед и вперед. А когда надоедало, просто ложилась на спину и смотрела по сторонам.
Путешествие от этого не замирало, слабое течение все равно несло ее и несло как раз туда, куда надобно, – на юг!
Прогулка с тиграми оказалась забавной только первые несколько дней: пустая дорога, пустые селения, пустые заставы. Однако очень скоро стало ясно, что таким образом не удается узнать совершенно ничего о землях, по которым шли две ипостаси Гекаты и две милые, ласковые полосатые кошки.
Поэтому, углубившись в земли нагов, путники сделали привал в уютном густом лесу, полном соблазнительных шорохов и запахов, и Геката в изрядно потрепанном замшевом платье, что всего лишь несколько десятилетий назад было роскошным подарком дракона по имени Фу Си, отправилась по тропе к замеченному издалека селению. Сумку и пояс она тоже оставила, волосы распустила и растрепала, слегка сгорбилась, изображая изможденную замарашку, и в таком виде захромала по дороге.
Войдя в деревню, воительница высмотрела сидящего на отшибе совершенно седого старика, который брал из большой корзины персики, вскрывал грубо обколотым обсидиановым ножом на столь же грубой рукояти из расщепленной березовой ветки и бросал половинки на циновку, а косточки – в другую корзину.
– Дозволь обратиться, добрый человек… – со старательным кряхтением подошла ближе фария. – Вижу, седина покрыла твою голову символом мудрости и знать ты должен многое… Сказывали зашедшие к нам в поселок путники, что один взгляд могучего нага способен исцелить меня от боли в спине на веки вечные! Посему отправилась я в дальний путь, да, вестимо, заплутала среди дорог. Не подскажешь, почтенный человек, куда идти мне надобно, чтобы найти город, в котором правит хоть кто-то из мудрых богов? Сказывали люди, здесь окрест везде их земли лежат!
– Уж исцелят так исцелят, – подняв взгляд, криво усмехнулся смертный. – Навечно про все болячки забудешь!
– Так сего и желаю! – обрадовалась Геката.
– Видать, издалека пришла, несчастная, коли не ведаешь, что братья Каньясаньи повелели убивать всех женщин, что попытаются войти в их прекрасный Бхимаварам! Казнить на месте, не зная жалости и не слушая оправданий! О чем всех нас, их верных слуг, много раз оповестили, дабы наши жены и дочери под кару сию не попали… – Старик опустил нож, поднял голову. – Свой город великие наги решили объявить местом мудрости, куда воспрещается входить женщинам, дабы мужей от глубоких размышлений не отвлекали.
– Вот же подлые змеюки! – распрямилась фария. – Отгородиться затеяли!
– Да ты никак исцелилась! – повысил голос старик.
– А чего делать, коли наги не лечат? – пожала плечами Геката. – Все самой, все самой приходится… Ладно, смертный. Спасибо за подробный рассказ. Долгих тебе лет и спокойной кончины. Заслужил.
– Недобрая ты… И взгляд черный… – оскалился старик. – Может, стражу позвать?
– Она есть у вас в деревне, стража-то?
Старик набрал полную грудь воздуха и что есть силы закричал:
– Лю-у-уди!!! Люди, сюда!
Из близких и дальних домиков, сплетенных из бамбука и тростника, из-за загородок стали выглядывать головы. В большинстве женские.
– Лю-у-уди! Она, она вот супротив богов наших, супротив нагов зло умышляет!
– Совсем из ума выжил… – сделали вывод ближние соседи, и головы пропали.
– Я побегу! И упрежу! И нагов, и стражу упрежу.
– Беги! – разрешила воительница. – Далеко до Бхимаварама отсюда?
– Дня три пешком… То есть не скажу!
Геката рассмеялась и стала выбираться обратно на дорогу. Туда как раз подходила ее ипостась с тиграми. Так что если куда жители деревни и побежали, так это в густые персиковые сады окрест.
В своем неторопливом движении плот сам выбирал себе дорогу и однажды довольно шустро повернул направо. Разгоняясь все сильнее и сильнее, выкатился на самую стремнину очень широкой, шагов в триста, реки, не текущей, а буквально мчащейся на запад. По обоим берегам быстро мелькали высокие стройные тополя, широкие поля камышей в редких заводях, отдельные скальные уступы, иногда выпирающие прямо из воды.
Между тем солнце уже падало за горизонт. Скоро на быстро чернеющем небе стали зажигаться звезды, лес по сторонам почернел, как почернела и река, поверхность которой покрывала частая мелкая рябь. Немудреное суденышко мчалось и мчалось вперед, не требуя к себе никакого внимания. Посему Геката вытянулась на спине, закинула руки за голову, закрыла глаза…
А когда открыла, ее длинный плот мерно покачивался на волнах посреди широкого моря, причем никаких берегов не различалось ни с одной стороны.
Фария схватила слегу, потыкала вниз, но дна не достала.
– Ну вот, приплыли… – сделала она грустный вывод. – Проспала!
Город Бхимаварам производил солидное впечатление. Размерами во многие сотни шагов, он был окружен высокой каменной стеной, из-за которой стремились вверх остроконечные каменные шпили, густо покрытые изящной вычурной резьбой.
Камень не деревяшка. Так просто, как в обычное селение или городок с бамбуковой изгородью, сюда было не войти.
В воротах стояла многочисленная стража, которая внимательно осматривала каждого из входящих. Кстати, почти все из караульных были обнажены по пояс. Но самым неприятным оказалось то, что твердыню окружали не фруктовые тенистые сады, а обширные поля, которые просматривались со стен далеко во все стороны.
Стало понятно, что с тиграми к стенам не получится даже близко подойти! И от переодевания в мужчину толку тоже будет мало. Полностью одетый прохожий сразу привлечет повышенное внимание. Если же раздеться до пояса, то… очень повышенное!
Отступив и отпустив полосатых кошек гулять, Геката сходила к низине у близкого моря, срубила там длинный бамбуковый стебель в руку толщиной, вернулась к краю зарослей и стала ждать ночи.
Сумерки показали, что после закрытия ворот на стенах появилось по паре караульных на каждой стороне. Копий у них не было, но зато имелись колотухи, с которыми воины и прогуливались туда-сюда.
Решение разумное: если стук прекратится, сразу станет понятно, что со стражником что-то случилось. И нужно поднимать тревогу.
Однако Геката надеялась, что как-нибудь справится.
Незадолго до рассвета, когда стража должна была уже устать и клевать носом, фария подхватила шест и быстро потрусила к стене без ворот. В полусотне шагов одна из ипостасей крепко ухватилась за кончик бамбукового шеста, вторая хорошенько толкнула, и Геката, подпихиваемая шестом, запросто пробежала вверх по стене до самого верха и спрыгнула внутрь.
И тут же в ночной тишине послышался громкий, даже оглушительный гул!
Охрана оказалась умнее, чем ожидалось, и натянула вдоль края стены сигнальные нити, которые воительница в темноте вообще не заметила. Порвалась нить или просто дернулась, теперь было не узнать, но где-то рядом что-то тяжелое ударило в барабаны.
– Проклятье! – Фарии осталось только выругаться и торопливо затянуть наверх свою вторую ипостась.
К ней, двуединой, уже бежала стража.
Воительница подпустила смертных поближе, дохнула волной ужаса. А когда бедолаги рванули наутек, подобрала брошенные плетеные щиты и прыгнула внутрь города, устремившись к самому высокому из каменных шпилей.
Где еще может отдыхать великий бог, как не там!
Ей удалось успешно пробежать примерно половину пути, шагов полтораста, когда впереди замаячила толпа, послышался звенящий гул.
Геката торопливо вскинула щиты, и они тут же задрожали от впивающихся в них стрел. Многие каменные наконечники даже пробили преграду и высунулись внутрь на ладонь, а то и на две.
Фария ускорила шаг, снова плеснула вперед волной ужаса.
Ближайшие смертные попятились, но вот лучники продолжали опустошать свои колчаны. Да так лихо, что щиты потяжелели от стрел почти вдвое!
Между тем воины перед ней визжали от страха, прыгали и метались, но никуда не уходили. То ли их подпирали сзади другие защитники, то ли воеводы, выпустив войско на улицу, просто закрыли за ним двери. И, как обычно бывает, среди смертных нашлись те, кто от страха не кинулся наутек, а схватился за оружие и бросился на врага. Справа и слева над головой замелькали наконечники – воительницу старательно пытались проткнуть сразу с нескольких сторон. Геката двигалась вперед, чуть приподняв щит и стуча топориком по ногам внизу. В сложившейся давке спрятать их воинам было некуда. Люди кричали, падали, на них тут же наступали другие. Фария стремилась вперед, буквально залезая на раненых, брыкающихся внизу, и снося всех, кто оказывался впереди.
Кого-то давили внизу, кто-то продолжал битву наверху, остальные метались в поисках выхода. Битва потихоньку смещалась выше. Гекате стало казаться, что скоро она сможет пробиться если не к дверям божественного жилища, то уж точно к окнам второго уровня.
Шпиль внезапно вспыхнул, свет стал спускаться вниз, открывая взгляду все новые и новые каменные танцующие фигурки. В большом верхнем окне появился приземистый старик в белой накидке и торчащими в стороны седыми волосами, делающими его похожим на одуванчик, а рядом – два молодых трубача с коровьими рогами.
Трубачи протяжно протрубили, замолчали, и старик провозгласил:
– Прекратите битву! Великий и всемогущий наг Канья покинул свой дворец через ручей омовения и ныне направляется в море, дабы утешиться после тяжких трудов! Прекратите битву!
Геката попятилась. Потом отступила еще, до ровной дороги.
Ведь если властитель сбежал, прорываться в его дворец смысла уже не имело. Чего ради сражаться?
– Великий и всемогущий наг Канья повелел передать своей гостье, что фарии сильны, но не всесильны! – все так же старательно проорал старик. – Он может своею волей послать в сражение тысячу смертных! И хотя половина из них погибнет, выжившие неизбежно одолеют фарию! Но сердце бога полно милосердия, и он не желает проливать кровь невинных, не зная жалости. Великий и всемогущий наг Канья повелел передать, что фарии живучи, но не бессмертны. Ныне из ста выжила всего лишь одна, и последней из вас не стоит искать смерти. Пусть фария уймет свою кровожадность, и тогда она не познает мести всесильного! Великий и всемогущий наг Канья своею милостью дарует ей таковую возможность! Но лишь один-единственный раз!
– А его брата мне истребить допустимо? – громко отозвалась Геката.
– Я передаю послание великого и всемогущего нага Канья, но не говорю от его имени! – отозвался старик. – Именем великого и всемогущего, откройте ворота! Наша гостья больше не станет сражаться. Пусть она уйдет спокойно, ничего не сломав и никого не убив на своем пути.
Властитель Бхимаварама был совершенно прав. Драться только ради того, чтобы драться, воительница не собиралась. Геката бросила щиты, отступила к крепостной стене, вдоль нее выбралась к воротам и вышла на дорогу.
Ученица Легостока поняла, что братья Каньясаньи все-таки смогли ее перехитрить!
Разумеется, их многочисленная и продуманная охрана была бессильна остановить бессмертную воительницу на пути к их хозяину. Но она неизбежно дарила властителю достаточно времени, чтобы скрыться из любого опасного места. Особенно если тот заранее позаботился о пути к отступлению. Нора, протока, даже колодец с питанием от ближней реки позволяли нагу исчезнуть быстро и спокойно. Заметить бога, плывущего в глубине водного потока, ни смертные, ни даже фария не в силах. Тут не поможет и целая армия!
Впрочем, сами братья находились точно в таком же положении. Ибо выследить воительницу, внешне почти неотличимую от обычных смертных женщин, тоже было совершенно невозможно. Разве только она сама себя ярко выдаст, как с князем Мактишем. Справиться с опасностью они не в силах, потому и заговорили о мирных отношениях.
Хотя, понятно, от своих целей никто отказываться не собирался.
Нужно было только придумать, как подловить врага.
Вода в море оказалась соленой. Никаких припасов у Гекаты с собой не было, последний кусок жареной зайчатины она съела при сплаве по реке. Слега позволяла более-менее грести, но знать бы куда.
Посему в состоянии полной безнадежности фария уселась на плотике, ругая себя за безалаберность и пытаясь найти выход. Но в голову ничего не приходило.
Не будь воительница бессмертной, наверное, впала бы в отчаяние. Геката же просто опечалилась и уныло ждала, чем же все это приключение закончится.
Закончилась напасть уже через полдня, ибо на горизонте показался парус. Вскоре под парусом стал различим крупный корабль, чем-то похожий на отъевшегося кабанчика, причем он прямо на ее глазах повернул к путнице.
Шел корабль ходко, целясь почти точно в бессмертную.
На нос вышел молодой крепкий мужчина, наклонился вперед и закричал:
– Парус спускать не станем, морока! Руку подними – подхватим!
К борту корабля, готовые спасти терпящую бедствие путницу, вышли один за другим сразу трое корабельщиков. Фария подняла правую руку, и первый смертный уже ловко перехватил ее за запястье, сильным рывком потянул наверх. Следующий перехватил за пояс, и они вместе закинули Гекату на палубу. Помогли встать и тут же деловито ощупали, приоткрыли рот, сняли с плеча сумку, заглянули внутрь.
– Крепкая дикарка! – сказал тот, что первым окликнул ее с носа. – Красивая, молодая, сильная. Можно продать за хорошую цену.
– Топоры неплохие… – добавил второй, перетряхнув сумку. – А больше ничего нет.
– Скребки еще… – напомнила воительница.
Оба корабельщика аж подпрыгнули:
– Да она язык нормальный понимает! Это же вообще вдвое дороже можно просить!
– Хороша баба! Ох хороша! – подошел сзади еще один мужчина. – Это мы удачно прибарахлились.
Геката заколебалась.
С одной стороны, очень хотелось покидать всех этих наглецов за борт. С другой – нехорошо как-то, они же ее спасли! С третьей – в одиночку ей с таким огромным кораблем явно не справиться. Особенно не зная, как это делать.
– Попить дайте, – попросила фария.
– За мной иди! – поманил один из корабельщиков, подвел к бочке у мачты, поднял крышку. Внутри плескалась вода, прямо в ней плавал деревянный ковшик.
Воительница дотянулась до него, схватила за ручку, несколько раз зачерпнула полный и жадно выпила.
– Ну, что там у нас?! – послышался уверенный голос.
Геката бросила ковшик обратно в бочку, закрыла крышку и повернулась.
Перед ней стоял чуть лысоватый, с проседью в оставшихся волосах, не самый высокий – ей примерно до бровей, – зато заметно упитанный бритый мужчина лет этак сорока. Не красавчик. Однако одетый в светло-серую тунику из тончайшей замши, в отличие от засаленных одежд прочих корабельщиков из толстой сырой кожи, и в сандалиях на деревянной подошве с золотыми клепочками по краю, а не босиком. А еще у него на запястье поблескивал серебряный браслет с несколькими цветными камушками, а на пальцах было два кольца, нефритовое и серебряное.
Проще говоря, это явно был хозяин корабля. И потому фария с улыбкой одарила его легкой волной чувственного наслаждения со сладких пиров князя Мактиша.
И мужчинка сразу растекся: обмяк, расплылся в улыбке, потянулся к путнице, потискал ее по щеке, запустил лапу под куртку и стиснул грудь, а потом жадно прильнул губами к губам в затяжном поцелуе. Отодвинулся и сказал:
– Зачем такую лань изящную продавать? Себе оставлю!
– Воля твоя, хозяин, – пожал плечами первый корабельщик. – Да только взяли мы ее с моря все вместе. Как бы каждому доля положена.
Геката выплеснула на мужчину еще немного вожделения, и тот решительно отмахнулся:
– Будет вам доля!
– Ты хозяин, тебе решать, – отступилась команда.
Похоже, обещание награды всех вполне устроило.
– Как прикажешь тебя называть, мой господин? – смиренно склонила голову фария.
– Капитаном Истаханом, женщина!
– Мое имя Геката, мой господин.
– Я запомню! – Хозяин поцеловал ее снова, немного потискал, после чего отошел к корме. – Не виляй рулем, Рябунь! Три пальца под солнце – и держи твердо! До заката надобно берег застать, а мы и так опаздываем.
– Так волны, хозяин!
Рябунь выглядел совсем юным мальчишкой. Он стоял на корме, держа рукоять большого весла, и отчаянно потел. Он тоже был босым, но тунику носил не кожаную, а из валяной шерсти.
Насколько понимала фария, рулить кораблем есть дело весьма ответственное. Странно, чтобы кормчим был почти ребенок. Хотя, возможно, он просто проходил обучение. И вел судно в относительно безопасном месте.
Прочие корабельщики тут и там развалились на палубе вообще без дела! Всего их оказалось четверо, и все были чем-то похожи: смуглые, обветренные, плечистые, с сильными руками. Двое носили бороды и усы, двое предпочитали ходить гололицыми.
Судно же выглядело огромным! Не меньше двадцати шагов в длину и шести в ширину, с настилом из теса и двумя люками: перед мачтой и позади нее. Мачта уходила в высоту примерно на пять ростов, а парус размером раза в полтора превышал корабль. И потому тот, шипя, мчался над волнами с невероятной скоростью.
Следуя общему примеру, Геката отошла к борту и вытянулась вдоль него в тени.
Связывать ее, запирать или еще как-то ограничивать никто не собирался. Да оно и понятно: а куда она отсюда денется!
К берегу до заката корабельщики все-таки успели. Но высаживаться, как оказалось, даже не собирались. Всего лишь бросили якорь на уважительном удалении. Похоже, смертные просто страшились ночевать в открытом море. Побаивались, что в темноте унесет и выкинет куда-нибудь в опасное место. И уж тем более не рисковали идти во мраке под парусом.
Ужином и завтраком для всех оказались финики. Еда вкусная, но не особо сытная.
По счастью, переход оказался недолгим, и на третий день корабль вошел в обширную бухту, на берегу которой от края и до края стояли во множестве небольшие белокаменные дома, ступеньками поднимаясь друг над другом.
Корабельщики спустили парус и по двое разошлись к бортам, выгребая вперед длинными веслами. Истахан встал к рулю, мальчишка лег на нос, внимательно смотря в воду.
Бухта оказалась очень оживленной. Туда-сюда сновали низкие лодки, иные пустые, а иные заваленные свежей рыбой чуть ли не по самые борта; небольшие округлые лоханки везли овец и людей, и корабли с мачтами величаво расталкивали их, как крокодилы ряску на поверхности пруда. Скорости были маленькие – от столкновений ничего не ломалось, и только слышалась временами недовольная ругань отпихнутых в сторону лодочников.
Корабль Истахана наконец добрался до причала, местные мужчины приняли канаты, притянули его к камышовым отбойникам, бросили сходни.
– Где это мы, мой господин? – спросила Геката.
– Корсунь, женщина! – бросил через плечо ее хозяин.

* * *

– Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! – всплеснула руками археологиня. – Какая Корсунь? Как? Откуда?! Это же Средиземноморье! Регион, изученный историками вдоль и поперек во всех подробностях! Если ты очнулась после отступления ледника, но еще до сотворения мира, это случилось примерно восемь тысяч лет назад! Поздний неолит, первобытнообщинное общество, дикие племена, живущие собирательством. Даже в Египте в это время еще не возникло первых признаков цивилизации! Остальные же регионы в силу чисто географических причин развились сильно позднее. В Европе и у нас было просто холодно, в южном Черноморье голодно. Не всем же повезло с плодородной Нильской дельтой!
– Неолит и первобытный строй? – вскинула брови «лягушонка».
– Собирательство-побирательство? – спросила толстуха.
– И никакой цивилизации? – хмыкнула «деловая».
– И даже до первой русской цивилизации, до начала Дьяковского периода, еще пять тысяч лет оставалось! – добавила Дамира Маратовна.
– И все подробно изучено? – вкрадчиво поинтересовалась толстуха. – Ну, например, милая леди, не подскажете, когда написана повесть о золотом руне?
– Да не вопрос, – пожала плечами археологиня. – Это поэма Аполлония Родосского, написана примерно в 250 году до нашей эры!
– Содержание не напомните? – еще более ласково попросила «лягушонка».
– А разве его кто-то не знает? – снова пожала плечами археологиня. – Язону для подтверждения царского титула понадобилось привезти в Грецию «золотое руно». Он сплавал в Колхиду, где добыл руно, а заодно украл тамошнюю принцессу Медею и вернулся домой.
– Можно чуть подробнее? – попросила толстуха.
– Итак, отплыл он с Медеей из Колхиды, – продолжила «деловая». – Что дальше?
– Ну-у-у… – потерла подбородок Дамира Маратовна. – Поскольку Язон опасался, что его попытаются перехватить у проливов, он повернул на север… Некоей полноводной рекой, то ли Борисфеном, то ли Фареем, направился на север… Там через волок перебрался в другую полноводную реку, которая вывела его к реке Эридан, что текла вдоль великих Рипейских гор, по ней доплыл да Африки, за двенадцать дней перенес свой «Арго» в Средиземное море и вернулся в Грецию с запада.
– По реке Эридан, берега которой полны драгоценным янтарем, – уточнила Геката. – Правильно?
– А что это меняет?
– Я просто определяю географию, – улыбнулась «лягушонка».
– Судя по тексту, – продолжила толстуха, – Язон свернул в Днепр, через Смоленский волок перебрался в Западную Двину и по ней выплыл в Балтийское море, южный берег которого по сей день знаменит россыпями янтаря.
– Но там нет никаких стоящих стеной высоких белоснежных гор!
– Это если с точки зрения географии. А если посмотреть в геологию?
– Ледник! – хлопнул в ладоши Варнак. – Если его центр был в Норвегии, то туда он и отступал! Десять тысяч лет назад через Балтийское море проходила километровая стена льда, с которой в гигантских количествах стекали талые воды. Вот вам и Рипейские горы, и река Эридан, текущая через янтарные земли!
– Разве тебе не говорили, челеби, что подсказывать нехорошо? – укоризненно покачала головой «деловая» ипостась.
– Говорили, – кивнул Еремей. – А еще я понял, почему аргонавты полмесяца тащили свой корабль через пустыню Сахару, вместо того чтобы пройти в Средиземное море Гибралтаром. Просто, как нам недавно поведал один очень грамотный геолог, десять тысяч лет назад из него лупило в океан, как из брандспойта! Против течения там было тупо не пробиться!
– Молодец, возьми с полки пирожок, – разрешила «лягушонка».
– Вот только откуда ты так хорошо знаешь поэзию Древней Греции, фария? – спросил Еремей.
– В Древней Греции я была богиней мудрости, ты разве забыл? – усмехнулась «деловая» ипостась. – Причем не только у греков. Практически у всех! Кроме русских.
– За что же такое пренебрежение?
– В Чаще никогда не было богов, – пожала плечами толстуха. – Она мне неинтересна.
– Но у нас тут возникает другой весьма захватывающий вопрос, – пару раз вскинула брови «лягушонка». – Если бы в «Аргонавтике» была записана всякая ахинея, это еще можно было бы понять. Мало ли чего сказочники нафантазируют. Однако же она является абсолютно точным и правильным навигационным и географическим справочником! Вот только для географии конца ледникового периода. Автор «Аргонавтики» явно был опытным корабельщиком из той эпохи, когда на Балтике лежал ледник. Знал все тамошние ходы и выходы. И возникает вопрос: так кто же у нас в этой истории врет? То ли геологи в том, ледниковый период закончился десять тысяч лет назад, то ли историки в том, что Аполлоний Родосский наблюдал Рипейские горы всего лишь две тысячи двести пятьдесят лет назад. Вам какой вариант больше нравится, Дамира Маратовна?
– Аполлоний мог использовать более ранние источники… – предположила археологиня.
– А что это меняет, милая леди? – не поняла «деловая» ипостась. – Если у автора имелся навигационный справочник по географии стовековой давности, это значит, что кто-то этот справочник составил! А значит, во времена Рипейских гор уже существовала высокоразвитая человеческая цивилизация с обширными торговыми связями и зачатками науки!
– Хорошо, допустим… – решила Дамира Маратовна. – Но ведь парусов в те времена быть еще не могло! Как показывают научные исследования, первые ткани появились в Египте всего лишь семь тысяч лет назад. Они изготавливались из льна и были невероятно дороги для использования в качестве парусов!
– Ох уж эти мне гуманитарии! – рассмеялась толстуха. – Ох уж эти мне сказочники!
– Открою вам страшную тайну, Дамира Маратовна, – добавила «деловая». – Вы опять поставили телегу впереди лошади.
– Ибо первые ткани изготавливались из самого непотребного хлама и мусора! – продолжила «лягушонка».
– Из бурьяна, лебеды, крапивы, конопли, кипрея, полыни и вообще всего растущего, имеющего жесткие стебли…
– Все это сваливалось в кучи для перегнивания…
– Потом сушилось…
– Топталось…
– Чесалось…
– И получались растительные нити, почти дармовые и в большом количестве, – подвела итог «лягушонка». – Которые сплетались, и из них ткали паруса.
– Ткань получалась вида позорного, в наше время даже сравнить не с чем, – припомнила «деловая». – Джинса в сравнении с нею – чистый шелк!
– Зато была достаточно крепкая, относительно тонкая, легкая, без проблем уминалась и подвязывалась. В общем, со шкурами в качестве парусов и близко не сравнить! Лучше раз в сто, самое меньшее! В общем, имело смысл помучиться с ткачеством, – высказалась толстуха. – Ну и, само собой, с опытом и набиванием рук стало понятно, какие травы для работы удобнее, а от которых только вред, как сделать ткань более гладкой и аккуратной, как изготавливать полотно плотнее или тоньше. И уже сильно потом в тех местах, где людей много, а животных мало, кто-то догадался пускать полотно на одежду вместо шкур и кожи.
– Так что, милая Дамира Маратовна, – вздохнула «деловая» ипостась, – вы опять перепутали причину и следствие. Льняная ткань – это вовсе не начало. Это как раз продукт уже хорошо развитых высоких технологий!
– Вот только в Корсуни, которая ныне город-музей Херсонес, никаких следов построек возрастом в восемь тысяч лет никем не обнаружено! – парировала археологиня.
– Минус сорок метров, Дамира Маратовна! – укоризненно покачала головой толстуха. – Не верите мне, поверьте специалисту, которому сами же и звонили. Все города и порты, в которых я побывала, ныне находятся глубоко-глубоко под водой. Без акваланга не осмотреть.
– А не противно тебе было с лысым и толстым связываться? – встрял в разговор Еремей. – Ну, который капитан. Память о Мактише и Тутоле тебя не тревожила?
– Ты все время забываешь, челеби, – повернула к нему голову «деловая», – что я совсем не женщина. Я фария! Я существо, созданное для истребления богов! Во мне нет вашего инстинкта продолжения рода, во мне нет ваших стайных инстинктов. Капитан Истахан показался мне полезен, как ездовая собака для эвенка. Полагаешь, эвенка сильно беспокоит, рыжая собака или толстая, длиннохвостая или плешивая, если она хорошо тянет нарты? Я не способна рожать детей, и меня не беспокоит качество семенного материала. Поэтому и вашего сакрального трепета перед близостью я ничуть не испытываю.
– Но ты плакала над телом Мактиша!
– Великие небеса, челеби, люди плачут даже над умершими хомячками! Но это не значит, что у них имелись с хомячками иные отношения, кроме привязанности! Или что человек больше не имеет права заводить новых хомячков или играть с чужими зверьками.
– Для тебя все люди – это хомячки?! – вскинулась Дамира Маратовна.
– Смертные, которые разводятся и женятся снова – они тоже считают других людей хомячками? – парировала Геката.
– Ну, это же все-таки люди! У них есть чувства, которые рождаются и угасают, они не считают других чем-то вроде зверей.
– А я фария! Я даже не человек! – напомнила «деловая». – И у меня тоже есть чувства! Очень сильные! Но вам их не понять, потому что вы не бессмертны, вы не умеете ощущать и изливать эмоции, вам не безразлична личная слава, и все вы стремитесь к недоступной для меня страстной настоящей любви! Я одинаково нежно относилась и к Легостоку, и к Тутоле. Но первый был великим мудрым богом, а второй – простым смертным из Чащи. Перед кем из них мне должно быть стыдно за новые встречи? Если сравнить внешность огромного удава и упитанного корабельщика, кто покажется вам красивее?
– Чур меня! – размашисто перекрестилась археологиня.
– То есть для тебя отношения с мужчинами – это как для нас мурлыкающую кошку погладить? – поинтересовался Варнак.
«Лягушонка» приподнялась со своего места, посмотрела ему в глаза, и спецназовец внезапно испытал сильнейшее, прямо нестерпимое желание упасть перед ней на спину и подставить животик, чтобы почесали.
– Эх, обидно! – Геката села обратно. – Волк слишком далеко бегает и твою устойчивость сохраняет. А то понял бы все с первой попытки.
– Я начинаю жалеть твоего толстячка! – облегченно перевел дух Варнак.
– Не жалей! – рассмеялась толстуха. – Ему было хорошо. Сладостно, как никогда в жизни!

Глава 10
Тихая охота

Истахан настолько полно выплеснулся в своей страсти, что довольно долго лежал без сил, с трудом дыша. Но потом все-таки поднялся, оделся, сунул ноги в сандалии. Кратко крякнул: «Это да…» – после чего вышел из домика и затворил за собою дверь.
Геката сладко потянулась на брошенной поверх толстого слоя сена меховой покрывашке, тоже поднялась, надела тунику. Толкнула дверь.
Та не поддалась.
Она нажала сильнее. Потом еще сильнее.
Послышался хруст, и тесовая створка выпала наружу.
Фария вышла на свет, прищурилась на солнце, посмотрела по сторонам, сделала пару шагов вперед.
Порт был внизу, прямо под ногами, выложенный каменными плитами на суше и расчерченный жердяными настилами над водой. А наверх поднимались ступеньки, ступеньки, ступеньки…
Как поняла фария, она стояла на крыше домика, являвшейся полом для обитателей строения выше. Сами домики представляли из себя сложенные из легких и рыхлых известняковых кубиков конурки всего пять на пять шагов. И в полтора роста высотой. То есть места едва хватало только лечь спать. Да и то, если гостей наберется больше пяти, можно уже не поместиться.
Геката вспомнила огромнейший, светлый и просторный дом, в котором жила в Чаще, и с жалостью к местным обитателям покачала головой. Ни очага нормального нет, ни места для отдыха или детям порезвиться! И единственное, что тут было хорошо, так это свежий и чуть солоноватый на вкус ветер с моря.
Оттуда и показался Истахан, мерно трусивший по краю крыш. Увидев Гекату, капитан замедлил шаг. А подойдя ближе, изумленно вытаращился на сломанную дверь.
– Она почему-то не открывалась, мой господин, – виновато сказала фария. – А потом выпала.
– Но… И… аява… во… – неразборчиво пробормотал толстяк.
– Ты что, меня запер? – с подозрением прищурилась воительница.
– Э-э-э… – безнадежно махнул рукой капитан, вошел в конурку, кинул сумку в тенистый угол: – Это на ужин, пока не трогай.
Снова посмотрел на дверь, на свою невольницу.
– Не бойся, Истахан, я не убегу, – пообещала фария. – Ты мне нравишься.
Корабельщик вздохнул и потрусил прочь.
Вернулся он, когда солнце уже садилось. Занес в дом две увесистые корзины, поправил подстилку, позвал рабыню: «Иди сюда!» – потом аккуратно прислонил дверь на положенное место, крутанулся и жадно запустил горячие ладони воительнице под тунику…
А потом они сидели перед домом на самом краю крыши, угощались копченой рыбой, запивали ее розоватым вином и любовались пляской звезд на воде залива.
– Это твой дом, Истахан? – спросила Геката. – Он же вдвое меньше твоего корабля!
– Не совсем дом, – покачал головой корабельщик. – Так, временное прибежище в Корсуни. Отдохнуть после палубы. Товар кое-какой, если нужно, перележать оставляю. Повеселиться можно, коли хочется. Настоящий дом у меня в Катиоре! Со двором, виноградником, складами. Таких конур, как эта, в нем сразу десять поместится!
– А еще у тебя есть жена и сын, – предсказала фария.
– Две жены, три сына и три дочери! – похвастался Истахан. – Малые, правда, еще совсем. С собой не взять. Это я про сыновей. Рябунь, он племянник просто. Брат отдал опыта набираться. Брат сейчас на берегу, ногу сломал.
– Каким богам вы молитесь?
– Зачем нам боги? – даже удивился корабельщик. – Мы как все, мы предков о помощи просим. Духи отцов и дедов, они всегда милостивы. Они не продадут, не обманут.
– Это правильно! – одобрила Геката. – Предки – это хорошо. А жители Корсуни, они кому молятся?
– Да как и все, – пожал плечами капитан, – предкам.
– А про других богов ты средь окрестных народов слышал?
– В Египте, знамо, зверолюди какие-то всемогущие обитают… – задумался Истахан. – В Истре волкам поклоняются. Да на островах за проливом быков особо чтут. Вроде как и все…
– Это радует… – кивнула Геката. – Пойдем в дом. Порадуем тебя тоже. Ибо на палубе, как я поняла, тебе не до развлечений…
Новым днем Истахан с рассветом убежал по своим торговым делам, а около полудня вернулся с палкой и каким-то еще горячим густым варевом в деревянной плошке. Обмазал варевом палку, воткнул в ямку возле входа, оглянулся на рабыню:
– Держи ее вертикально, Геката!
Затем поднял дверь, заправил верхний штырь в дырку над входом, выпрямил дверь, прижал палку.
Фария, догадавшись, что нужно делать, прижала палку к крайней доске над проломом. Подождала, отпустила. Покачала. Дверь свободно закрутилась на отремонтированном подпятнике.
– Костный клей! – гордо сказал мужчина. – Крепче самого дерева будет!
– Все равно хлипкое…
– Когда товар в сарайке, я сторожа оставляю, – ответил корабельщик. – А когда нет ничего, то и так сойдет.
– А какой товар ты повезешь в Египет? – спросила невольница.
– Никакого! – резко мотнул головой ее хозяин. – Через Поток идти – это можно запросто весь корабль в щепу превратить! Ну его к псам, туда соваться!
– Зато ведь и прибыль больше многократно… – вкрадчиво напомнила фария.
– Откуда ты знаешь?
– Догадываюсь… Коли путь опасный, то и плата завсегда высока.
– Эт-то верно, – согласился корабельщик. – Сам-пят можно подняться, коли сильно повезет. Меха там и ковры ценятся, да мясо вяленое, да рыба, да невольницы дикарские, молодые и здоровые. Но это как повезет. Коли война, так они и сами в полцены продать готовы! Мед лесной ценят, воск, смолу, поделки деревянные всякие. Мало у них там дерева.
– Рабыни, говоришь, ценятся, а про рабов молчишь? – заметила странность фария.
– По вере тамошней, земля у них священная и иноземцу ее касаться запрещено, – ответил Истахан. – Та-Кем они ее называют. А что проку от раба, коли никаких земляных работ он делать не может? Ни вскапывать, ни рыть, ни строить? По пальцам дела таковые можно пересчитать! А малое число невольников они и так добывают.
– Видишь, как хорошо ты знаешь тамошний торг, Истахан! – провела ладонью по щеке хозяина невольница. – Так отчего бы тебе пять к одному прибытка не получить?
– А еще я знаю, что обратно супротив Потока не выгрести и приходится судно на канате вдоль берега тянуть, за то бурлакам местным куш изрядный оставлять. Да еще течение и вода буйная чуть не половину лодок разбивает!
– Но пять к одному, Истахан… – Геката наклонилась и тихонько поцеловала его в губы. – Я поплыву с тобой, и это путешествие станет самым сладким, чудесным и сказочным в твоей жизни…
Фария поцеловала его еще раз, добавив немного эмоции хмельного вожделения.
– Ты же можешь… Ты храбрейший из мужчин… Ты вернешься богачом… Ты осыплешь жен подарками, а для детей построишь новые корабли…
– Да… Да! Да! Поплыву! – Хозяин начал страстно целовать рабыню в ответ и потащил в прохладную клетушку…
Чем занимался Истахан последующие два дня, Геката не знала. В дела торговые хозяин ее не посвящал, а сама она не интересовалась.
На третье утро они спустились на корабль, отвязались от причала, медленно выгребли веслами из бухты, подняли парус и помчались на север, чтобы в ранних сумерках войти в устье полноводной реки.
Здесь торговцы встали на якорь, переночевали на почтительном расстоянии от берега и только с рассветом направились к совсем уже близким причалам.
Команда, привязавшись, стала открывать трюмы, Истахан спрыгнул на причал.
Геката, поколебавшись, выбралась следом.
– Рабыня, ты куда?! – завопило в голос сразу двое корабельщиков.
– Не надрывайтесь, мой господин разрешил мне погулять, – оглянулась на них фария, ускорила шаг, кротко склонила голову перед толстяком: – Когда прикажешь возвращаться, хозяин? Я лишь немного осмотрюсь, мне интересно.
Истахан помедлил с ответом, и она тихонько покачала головой:
– Да не бойся, я не убегу! Ты мне нравишься.
– Пока не знаю, насколько мы тут застряли, – пожал плечами мужчина. – Ночевать приходи на корабль!
– Да, хозяин, – снова смиренно склонилась фария и пошла по утоптанной дороге вдоль берега.
Здесь было шумно, многолюдно. Мужчины сновали между рекой и высокими шалашами, связанными из тонких березовых слег и прикрытых сверху лапниками. Таскали корзины, берестяные короба и мешки из лыка. Во многих местах им помогали женщины, а иногда и дети. Судя по оживленным разговорам, шуткам, смеху, явно не невольники.
Кое-где горели костры. В одних местах смертные еще только начинали что-то варить или пристраивать на вертел освежеванные тушки, в других уже активно угощались.
Но что Геката поняла совершенно точно: никто из этих людей здесь не жил. Все постройки были времянками, простенькими укрытиями от возможного дождя, а готовили люди из подносимых с лодок припасов.
Воительница углядела возле одного из очагов одинокую смертную в меховом платье, похожем на ее собственное, но сшитом из бобра. Та тонким кремниевым ножом, аккуратно вклеенным в деревянную резную рукоять, хлопотливо рубила луковицы на кусочке толстой шкуры. Рядом ожидало своего часа овальное серебряное блюдо и два желтоватых куска жира.
Воительница опустилась на колени рядом, как можно дружелюбнее улыбнулась:
– Позволь немного отвлечь тебя, добрая женщина! Ты не согласишься поговорить со мной о боге?
– О чем? – вскинула голову та, и движения ножа ощутимо замедлились.
– В нашем мире живут мудрые всезнающие боги, способные повелевать растениями и животными и простыми смертными. Они заботятся о людях и стараются сделать их жизнь лучше и сытнее… – начала объяснение фария.
– О наших семьях духи дедов наших заботятся, – перебила ее дикарка. – И прародитель наш изначальный – великий Сварог. И через то очень хорошо, тепло и сытно нам живется!
– Пусть и впредь жизнь ваша будет столь же свободной и сытной! – с облегчением пожелала Геката и поднялась на ноги. – Вы ведь с верховьев этой реки приплыли?
– А ты зачем спрашиваешь, путница? По добру или по-недоброму? – приподняла нож смертная.
– Я ищу богов, – честно ответила фария.
– В наших краях чужих богов нет! – отрезала женщина.
– Значит, не нашла, – пожала плечами воительница и пошла в сторону, углубляясь в заросли орешника, через которые, однако, шла узкая тропинка. И через сотню шагов перед нею внезапно открылась прогалина, на которой лежала груда длинных и корявых березовых и ольховых стволов. Таковых, которые, кроме как на дрова, ни на что более не годились. В стороне бегали друг за другом босоногие детишки в простеньких безрукавках, вязали в снопы камыш женщины. А за ними тянулся очень ровный, с правильными углами и сторонами, заросший густой травой холмик, с обратной стороны которого струился еле заметный дымок.
Геката ощутила, как у нее внутри что-то едко защемило, резко развернулась и быстро пошла к кораблю.
На причале шла погрузка: в передний люк одна за другой опускались пухлые ивовые корзины. Рядом стоял, загибая пальцы, вспотевший Истахан.
– Я здесь, мой господин! – громко, чтобы услышали все корабельщики, сказала она и склонила голову. – На все твоя воля!
Пусть знают, что рабыня не своевольничает, признает власть хозяина. И не склонна к побегу.
– Меха удачно взял, – поделился торговец. – И кошму. А меда нет… И за смолу много хотят. Ничего, я еще несколько мест знаю, где хороший торг у дикарей!
– Я тоже хорошее место знаю… – наклонившись к его уху, прошептала невольница. – Пойдем, покажу…
Взяв за руку, она увела Истахана вдоль берега за отмель, в густые и зеленые молодые камыши, опрокинула там на песок и сделала все, чтобы избавиться от проникшей в душу и разъедающей ее едкой грустинки…
Когда они вернулись, корабельщики уже успели закрыть люк. И потому слегка покачивающийся, но довольный торговец приказал отваливать.
– Скажи, мой господин, – спросила фария, – почему мы всегда ночуем на воде, хотя берег рядом? На берегу так много мягких пляжей и уютных полянок! И всегда можно развести костер.
– А еще на берегу встречаются недобрые люди и недобрые звери, – вместо хозяина ответил бритый корабельщик. – И будет куда спокойнее, если, пока мы спим, между нами и ними будет побольше глубокой воды.
– Печально. Но мудро, – признала невольница.
Новая остановка случилась через два дня в глубокой бухте, заросшей камышами. Однако из камышей выглядывало на свободную воду сразу два незанятых причала, и Истахан решительно подвалил к одному из них.
Геката сошла на берег вслед за хозяином, прогулялась немного и вскоре нашла трех смертных девиц, что потрошили мелкую рыбешку возле ручья.
– Вы не хотели бы поговорить о боге? – спросила у них фария.
– А чего о Свароге болтать-то? – весело ответила одна из дикарок с длинной русой косой. – Он ведь замуж не позовет!
Девицы засмеялись, воительница тоже улыбнулась.
– А про других вам неведомо?
– В иных краях, может, и есть, – кивнула все та же девица, – да к нам не заглядывают.
С тем удовлетворенная Геката к кораблю и вернулась. Причем одновременно с капитаном.
– Нет у них меда, – буркнул недовольный торговец, и вскоре его парусник отвалил от причала.
Таких остановок пришлось делать целых пять, прежде чем Истахан вернулся расцветший, как весенний подснежник.
– Мед! Смола! Жемчуг! – с гордостью выкрикнул он. – И все это просто за соль! Открывайте трюм!
Пока Геката прогуливалась и разговаривала с местными смертными о богах, корабельщики выгрузили кожаные мешки с солью, вместо них уложили берестяные короба с медом, для прочности заплетенные в ивовый каркас, корзины с похожей на янтарь смолой и еще какие-то дерюжные мешочки, содержимое которых воительнице было не разглядеть.
А вслед за тем корабль под гордо поднятым парусом направился точно на юг.
Поиски Потока труда не составили. На третий день пути море само стало все сильнее и сильнее сносить судно к западу, а когда впереди показалась темная полоса, капитан Истахан отогнал юного ученика от кормового весла и встал к нему сам.
Высокие берега впереди нарастали с пугающей скоростью. Корабельщики похватали весла и вместе с ними прижались к бортам, вцепившись в края чуть ли не зубами. Послышался быстро нарастающий гул.
– К середине, к середине правь, хозяин! – крикнул один из бритых торговцев.
Однако Истахан и сам это прекрасно понимал. Вода уже гудела, отстоящие друг от друга на удалении в десяток бросков копья скалы надвинулись – судно качнулось вперед, словно падая в яму, однако всего лишь ускорилось, набирая еще больший темп.
Вода билась о скалы справа и слева, превращаясь даже не в брызги, а в густой белый туман, рычала и ревела, словно раненый зверь, гудела, как тысяча труб, и фария совершенно не представляла, как через все это можно протащить корабль, пусть даже и на веревке. Высокие берега замелькали быстрее. Судно подпрыгнуло вверх, словно бы перескочив высокий порог, опять нырнуло вниз, закачалось, начало слегка поворачивать в сторону. Однако капитан несколькими сильными гребками выправил его носом вниз…
И берега внезапно разошлись! Разошлись стремительно и широко, хотя землю где-то вдалеке можно было все-таки различить, да и течение оставалось весьма заметным.
Истахан облегченно отер лысину, поднял рулевое весло из воды и внимательно осмотрел лопасть, ощупал крепящую его веревочную петлю.
– Это было потрясающе! – восхитилась фария. – Ты настоящий мастер! Мастер и храбрец!
– Впереди еще один проход, – мрачно ответил капитан. – Впятеро длиннее этого.
– Как же корабли обратно поднимаются, Истахан? – не удержалась от вопроса Геката. – Неужели веревкой протащить удается?
– Груженый – никак, – покачал головой торговец. – Перед Потоком товары все снимать приходится и берегом нести. А на судне двое гребцов остаются и весла вниз поперек опускают, чтобы встречное течение от скал отводило. Ну и веревку на мачту! Пустой корабль легкий, десять человек вытягивают. Но не всегда… Каждому из гребцов за проводку соли семь мер полагается. За риск.
– А парус почему не снимаете? И так быстро несемся!
– Тяга нужна, женщина! Иначе судно руля не слушает.
Воительница даже не обиделась на суровую отповедь. Видно было, как сосредоточен смертный, только что прошедший через немалый риск и теперь ожидающий нового испытания.
Парусник продолжал мчаться вперед. Геката увидела справа череду причалов, возле которых возилось множество людей, и два судна высоко на берегу. Похоже, там проходил какой-то волок. Откуда и куда, спрашивать не стала, ибо корабль снова начал ускоряться.
Еще пара сотен шагов – и крутые берега сошлись, вода грозно загудела и вспенилась, путники помчались со скоростью испуганной лани, улепетывающей от голодного льва. Поток гудел, бросал огромный корабль из стороны в сторону, словно сосновую иголку, раскачивал, иногда высоко подкидывал вверх, пытался развернуть поперек русла, но мокрый с ног до головы Истахан, отчаянно работая веслом, неизменно выправлял положение, ловя носом самую середину стремнины.
Кошмар оборвался практически мгновенно. В какой-то момент берега даже не разошлись, а просто оборвались, и судно мерно закачалось на высокой ряби.
– Проскочили! – Корабельщики начали подниматься, оглаживаться, переводить дух. – Ты молодец, Истахан! Ты великий кормчий! Поклон тебе, умелый Истахан!
И мнение смертных фария полностью разделяла. Ее лысеющий толстяк внезапно оказался настоящим мастером!
– Мне кажется, нам нужно остановиться и отдохнуть, – сказала она. – Выйти где-нибудь, ноги размять.
– Берега здесь везде скалистые, – ответил торговец. – Не приткнуться.
– Неужели ничего нельзя придумать? – Воительница подошла ближе и понизила голос: – Ты не пожалеешь…
Истахан стрельнул глазами в ее сторону и молча вытянул шею, вглядываясь в морской простор.
Стимул оказался действенным – еще до заката капитан высмотрел маленький островок с острыми красными скалами с одной стороны, и крохотным песчаным пляжиком – с другой. Поскольку местечко было необитаемым, корабельщики приткнулись носом в песок, подвытащили судно на берег, на всякий случай намотали якорный канат на один из гранитных уступов.
– Отдыхайте! – разрешил торговец. – Можете выпить бурдюк вина для успокоения.
Тем временем фария легко забралась по скалам, нашла между камнями уютную прогалинку, вполне достаточную для двоих. Выглянула на пляж:
– Захвати с собой накидку, мой господин! И чего-нибудь попить.
– Рабыня ждет! – засмеялись корабельщики. Однако сами же и собрали Истахану сумку с собой.
Все понимали, что кормчий заслужил.
Равно как понимала это и фария, и потому в этот раз смертный получил все безумие без ограничений: и эмоции с княжеских оргий, настолько сильные, что вытесняли все мысли из его разума, и много физических удовольствий, до которых у княжеской свиты тоже имелись весьма вычурные фантазии…
Утром капитан выглядел совершенно пьяным. Однако о долге своем не забыл. И после того как корабль столкнули на воду, взялся за руль и отдал твердый приказ поднять парус.
Новый вечер они встретили в море среди многочисленных скал, каковые указывали на явное мелководье. Брошенный якорь это подтвердил, и потому корабельщики спокойно переночевали на воде. А утром, едва подняв парус, почти сразу вышли к обрывистому берегу.
Повернули вдоль него на юг, держась на почтительном, в несколько сот шагов, расстоянии. Уж слишком часто торчали тут и там смертельно опасные скалы! Рябуню даже положили на нос, приказав внимательно смотреть в воду и предупреждать о скрытых под поверхностью камнях.
Остальные корабельщики тоже держались настороже.
Где-то после полудня в крутом берегу внезапно открылась узкая бухта с белыми домиками в глубине, и Истахан повернул туда.
Причалов возле поселка не оказалось, зато имелся обширный галечный пляж, в который торговцы и приткнулись носом. По одну сторону от них лежали две лодки, по другую на шестах вдоль скал сушились сети. Похоже, в здешнем селении обитали рыбаки, и потому никакого торга ждать не стоило. На рыбе в приморской торговле не разбогатеешь!
– Ладно, схожу, раз завернули, – решил Истахан и выпрыгнул наружу. – Сказывают, козий сыр в этих краях хорош, и оливки. А больше и спрашивать нечего.
Торговец сходил до домов, но почти сразу вернулся:
– Нет, нету у них на продажу ничего. Только рыба. Но она перед Потоком дешевле.
– А если поискать? – зловеще предложил бородач, опустив руку за борт.
– Нечего у них искать. Нищета… – Истахан взялся за опущенную руку, и корабельщик, поднатужившись, поднял его наверх.
Корабельщики перебрались на корму – нос приподнялся, и моряки, толкаясь веслами, отошли от берега.
По пути на юг они сделали еще две подобные остановки, но ничего интересного для обмена не нашли.
Геката же даже выбираться на сушу не стала. Глядя на мертвые скалы, фария отлично понимала, что никаких богов здесь быть не может. Вокруг мудрых властителей всегда начинает кипеть жизнь, что-то строиться, а что-то зеленеть, и смертные в их владениях выглядят сытыми и ухоженными.
Ночевали путники в очередной подобной бухте, но на изрядном удалении от пляжа. Просто укрылись на время сна от волн и ветра.
С рассветом корабль устремился на юг, вскоре потеряв скалистый берег из вида.
Впрочем, по сторонам, далеко и близко, постоянно были видны острова самого разного размера. Иные – зеленые и даже с какими-то домиками, иные – просто мертвые скалы, обжитые разве что белоснежными чайками.
Где-то после полудня острова стали редеть… Но в вечерних сумерках впереди внезапно опять открылась земля.
– Египет? – с надеждой спросила фария.
– Остров Кафтор, – ответил торговец. – Земля его богата пастбищами и оливковыми садами. Однако же лежит он слишком близко от земли Та-Кем, и цены на торгу почти не отличаются от египетских. Неинтересно. Разве что на обратном пути остановиться.
– Это на котором быкам поклоняются? – вспомнила воительница.
– Да, именно! – подтвердил Истахан. – Их пасут, им и поклоняются.
– Ну и ладно… – Геката решила не принуждать корабельщиков к остановке. Вряд ли смертные так много говорили бы об этом острове как священном для быков, кабы там поселился бог.
Истинного бога трудно не заметить.
Заночевали путники на якоре возле пустынного берега, мохнатого от высокой травы, а с рассветом двинулись дальше.
Ветер, как назло, переменился на восточный. Корабельщикам пришлось повернуть балку с парусом чуть ли не вдоль бортов, перевязали углы, Истахан постоянно давил на руль и часто им подгребал, корабль сильно наклонился набок, но его все равно постоянно сносило в сторону от нужного направления. Это была настоящая борьба! Которую смертные, увы, проиграли и оказались ночью среди бесконечного водного простора.
Корабельщики спустили парус, поели фиников и легли спать.
Судьба оказалась милостива к путникам: за ночь ветер не забросил их в опасные места – не прижал к скалам, не выкинул на берег и не унес в странные неведомые края.
Поев копченой рыбки и выпив воды, корабельщики подняли парус и продолжили свою битву с ветром.
Вечером впереди показался берег, встреченный радостными криками путников. Правда, ничего, кроме песка, на нем видно не было, но стало ясно, что они почти добрались до цели.
Оставалось понять, как сильно промахнулись из-за непогоды.
Теперь путь корабля лежал на восток – прямо под ветер. И потому паруса смертные поднимать не стали. Подгребли ближе к суше и двинулись вдоль нее, толкаясь веслами ото дна. Получалось не очень хорошо, поскольку на дне то и дело встречались вымоины и опора проваливалась. А просто грести получалось медленно.
Тогда поменяли тактику: отвязали якорь, закрепили один конец его каната на макушке мачты, а за другой его потянули за собой четверо корабельщиков, выпрыгнувших за борт и бредущих по колено в воде.
– А почему не за нос? – тихо спросила невольница.
– В воду упадет, и к берегу станет заворачивать, – пояснил хозяин.
Сам он стоял у рулевого весла, а Рябуня – на носу и тоже подгребал, не давая судну уходить с курса.
Так путешествие пошло намного бодрее, однако все равно минуло еще долгих четыре дня, пока впереди не появилась зеленая полоска.
Многоопытный Истахан приказал остановиться на отдых, незадолго до вечера на веслах продвинулся вперед и заночевал на якоре. А ранним утром двинулся к густым бескрайним зарослям высокого камыша и повернул в первую же достаточно широкую протоку.
Камыши качались во все стороны, насколько хватало глаз, и только совсем далеко над ними просматривались кроны деревьев. Геката мимоходом подумала, что сюда бы Хопку пустить, вот уж она бы с матами и циновками оторвалась вдосталь!
Время от времени навстречу попадались связанные из камыша лодки с двумя-тремя полуголыми гребцами. Выглядели они не столько смуглыми, сколько краснокожими и не имели не то что усов или бороды, но даже волос! То ли у них на голове ничего не росло, то ли брились совершенно полностью. Наверное даже и под мышками.
– Зато насекомые, скорее всего, не беспокоят, – пробормотала себе под нос фария.
Судно кралось протокой почти до полудня, пока наконец заросли не раздвинулись, открыв путникам череду причалов.
– Добрались! – облегченно перевел дух торговец. – А то, сказывают, в здешних зарослях и заблудиться можно. Целые корабли иногда пропадают. Без следа. Вовсе!
Корабельщики заработали быстро и привычно: подвалили на свободное место, бросили веревки, закрепились. Истахан полез наружу, его невольница следом. И никто уже привычно не возражал.
Город среди камышей оказался неожиданно большим и богатым. У него не имелось внешних стен, и поэтому размеры селения ничем не ограничивались, растекаясь улицами до самых пальмовых зарослей. Все дома были сложены из кирпичей, слепленных из глины, перемешанной с соломой, ветками и песком и хорошо просушенной. Как подсказывал опыт фарии, если глину не мочить, она может оставаться очень крепкой довольно долго. На жизнь смертного хватит, да еще и детей его переживет!
Некоторые здешние хибарки имели размеры домиков Корсуни, да еще и с пологами из циновки вместо дверей. Но куда чаще строения измерялись шириной в сотню шагов, и плюс к тому поднимались на два, а то и на три уровня в высоту, да еще и завершались плоской крышей, на которой зеленели кусты и качались опахала! Подробнее рассмотреть роскошные хоромы фария не могла, потому как стояли эти дворцы за высокими кирпичными заборами, окружающими просторные дворы.
И бедные домики, и богатые строения чаще всего отделялись друг от друга небольшими пальмовыми перелесками или зарослями акации. Временами на улицах попадались лавки, в которых лежали в тени тушки копченой рыбы, горки орехов и вяленых фиников, покачивались на нитках пласты вяленого мяса.
Ничего свежего никто не продавал. Наверное, чтобы на жаре не испортилось.
Уже заканчивая свой обход, Геката заметила лавку, в которой стояли фигурки людей с головами птиц, крокодилов, собак и даже удодов. Воительница остановилась перед ней, осмотрела странных существ и спросила сидящего в дальнем углу старика:
– А что, боги опять что-то строить затеяли?
– Не просто затеяли, а вообще нечто невиданное! – качнулся вперед тот. – Меж ливийской пустыней и Нилом людей нагнали видимо-невидимо! Возят чего-то там, таскают, поднимают, складывают… Сказывают, священное место там будет, простым смертным недоступное. Вот, возьми изображение всевидящего Гора! Он поможет тебе постигать истину и видеть будущее!
– Благодарю, добрый человек, – покачала головой фария. – Но я рабыня. Мое будущее во власти хозяина!
Она поспешила обратно в порт и сразу нашла своего господина возле причала. Там шла активная разгрузка корабля, и торговец отмечал унесенный товар зарубками на ивовых палочках.
– Нам нужно плыть вверх по реке! – сказала ему Геката. – Полагаю там, в глубине земель, цены наверняка еще лучше будут!
– Не, не получится, – мотнул головой толстяк. – На свои реки, в свои земли чужих торговцев никто никогда не пускает. Ни дикари лесные, ни пастухи эллинские, ни египтяне жадные – никто. Все в порубежье торгуют. И глаза чужие у себя дома никому не нужны, и прибыток самый лучший все для себя оставить стараются. Не пустят!
– Это плохо… – вскинула подбородок воительница и надолго задумалась. Потом сказала: – Ты должен меня продать!
– Нет, ни за что!!! – испугался Истахан. – Я не расстанусь с тобой никогда в жизни! Никогда и ни за что! Я привезу тебя в родной Катион, я сделаю тебя своей любимой женой! Я осыплю тебя жемчугом, я подарю тебе собственный дом!
– Ты обязан продать меня, Истахан. – Голос фарии стал жестким и холодным. – Я знаю, нам с тобою было очень хорошо и сладко, мой славный толстячок, и ты надеешься, что так продлится вечно. Но ничто и никогда не приходит просто так! За все приходится платить. Я приношу несчастье, Истахан! Смерть, боль, горе. Ты не должен любить меня, Истахан! Ты должен любить своих жен и детей. Ты не должен осыпать жемчугами меня, ты должен обеспечить благополучие детей! Ты уже получил через меня много удовольствия, Истахан. Сумей остановиться вовремя, пока сладость не превратилась в страдания и разорение. Запомни навсегда ту радость, что осталась от нашей близости, отложи ее в своем сердце, дабы было о чем вспомнить в старости. А меня продай! Возьми хорошую цену, наполни трюмы дорогим товаром, получи достойную прибыль.
– Я не понимаю, Геката… – внезапно вспомнил ее имя торговец. – Почему?!
– Смирись, храбрый кормчий, – провела ладонью по его щеке воительница. – Такова судьба! Она влечет меня вверх по Нилу, и сломает любого, кто рискнет ей перечить. Не искушай своей удачи! Отпусти, пока она не стала рвать тебя когтями. Найди торговца, возьми с него слово, что он увезет меня в глубину страны. Скажи, что я склонна к побегу и нужно убрать меня подальше от побережья. И продай! Я не очень старая, я красивая, послушная. Я знаю местный язык. За меня дадут хорошую цену! Купи на эту прибыль украшения своим женам. Пусть это станет их утешением за то, что, обнимая их, ты теперь всегда станешь вспоминать меня.
– Я отвезу тебя сам!
– Вот видишь, Истахан, тебя уже тянет на глупости! – улыбнулась фария. – Еще один шаг – и случится беда. Наше время истекло, кормчий… Пара дней – и я стану твоим проклятием. Остановись вовремя! Сохрани в памяти сладость, а не горе и боль. Продай меня! Не искушай судьбы.
– Если для тебя это так важно, то почему ты просто от меня не сбежишь? – задал очевидный вопрос торговец.
– Зачем? – пожала плечами невольница. – Зачем пробираться через чужую страну самой, если можно найти того, кто накормит, напоит, отвезет к нужному месту, да еще и расскажет все самое важное о здешней земле и познакомит с обычаями? Продай меня, не стыдись! Сменяй на хороший товар. Мне будет приятно сделать тебе этот маленький прощальный подарок.
– Значит, продать тому, кто увезет тебя в глубину Та-Кема? – после долгого мучительного молчания переспросил Истахан.
– Да, мой господин!
– Хорошо, женщина. Я выполню твою просьбу.
В полдень нового дня Истахан привел рабыню в просторный двор, выложенный белоснежными известняковыми плитами. Здесь по решетке от забора до забора вилась густая виноградная лоза, даруя благодатную тень, дополнительной прохладой веяло еще и от просторного пруда, сложенного из бежевого мрамора. Окна дома, выстроенного в два уровня, выходили во двор, но сейчас они были завешены от жары плотными циновками. В углу двора двое полуголых рабов ковырялись у земли, что-то там раскладывая, а еще одна невольница, одетая лишь в короткую юбочку и в два ожерелья из цветных ракушек, держала в руках поднос с высокими деревянными мисками.
Хозяин сего дворца, одетый в очень свободный и длинный зеленый балахон, деревянные сандалии и забавную шапочку-колпачок, худощавый, с вытянутым лицом, подведенными углем глазами и румянами на щеках, с интересом обошел Гекату кругом, кивнул и скомандовал:
– Разденься!
Фария послушно скинула одежду и замерла, склонив голову, опустив руки и чуть согнув левое колено.
Хозяин взял с подноса миску, сделал пару глотков, поставил обратно. Скользнул ладонью по обнаженному телу. Чуть сжал грудь, потискал бедро. Обошел еще раз.
Под румянами, под балахоном и шапкой определить его возраст Геката не смогла, но смертный показался достаточно крепким.
– Да, неплохо! – решил египтянин. – Цития, отведи рабыню к остальным!
Геката поняла, что сделка состоялась, и подхватила одежду.
– Только не забывай, ее сразу надобно из сих мест подальше вверх по реке отправить! – поспешил напомнить Истахан. – Иначе сбежать может, дикарка. Тогда меня не вини!
– Помню, помню, – кивнул хозяин.
Невольница тем временем поставила поднос возле прудика, взяла воительницу за руку и повела через пару просторных светлых комнат в самый дальний темный закуток дома.
Впрочем, закуток был не только темным, но и прохладным. Здесь на сухой шелестящей траве сидели две юные девушки. На них одежды не имелось вообще.
– Привет! Ты откуда? – вскинула голову левая.
– Даже и не знаю, как сказать… – пожав плечами, Геката села, подгребла сено, а потом вытянулась на нем во весь рост. – Издалека. А ты?
– Из пятого нома! – вроде как похвасталась рабыня. – Отец на участок земли променял. Хороший участок, рядом с каналом!
– Собственную дочь променял на землю? – изумилась фария.
– Земли у нас мало, а дочерей еще две, – пожала плечами девушка. – Как младшие подрастут, отец тоже, наверное, продаст. Он говорит, во дворце рабыне хорошо. Всегда и сыта, и одета, и работой сильно не донимают. Не то что в поле от зари до зари горбатиться!
– А ты откуда? – спросила воительница вторую невольницу.
– Будьте вы прокляты! – ответила та.
– Ты понимаешь ее язык? – изумилась первая.
– Я все языки понимаю, – призналась фария.
– И чего она говорит? Как сюда попала?
– Просто ругается, – перевела Геката.
– Пленница, наверное, – предположила словоохотливая рабыня. – Или в набеге взяли, или просто украли. Они все поначалу недовольные! Ничего, потом понравится. У нас ведь земля священная, и мы живем лучше всех!
В конуру вошла невольница со двора, бросила на пол огромную охапку сухой травы.
– А ты хозяину понравилась, новенькая! – сказала она. – Кожа белая, словно слоновая кость! Он сейчас для ливийцев товар собирает. Они там все черные как уголь. В их землях светлые наложницы превыше всего ценятся. А уж белые – это как настоящий жемчуг! Продешевил твой прежний господин, продешевил.
– Как к ливийцам?! – испуганно охнула первая рабыня. – Нас этим дикарям, что ли, отдадут?
– Дикари не дикари, а по пять верблюдов за жемчужную кожу заплатят! – гордо похвасталась невольница. – И за тебя, наверное, три дадут. Думаешь, зря вас тут в темноте держат и на работы не выгоняют? Это чтобы солнце кожу не портило! Чтобы светлела!
– Мне не надо в Ливию, – сказала фария. – Мне нужно вверх по Нилу.
– Кто же тебя спрашивать-то станет, дурочка? – рассмеялась невольница и ушла.
Воительница приподнялась было с сена… Поколебалась – и легла обратно.
Если уйти сейчас, у славного толстячка Истахана наверняка возникнут проблемы. А подводить доброго и ласкового кормчего Гекате не хотелось. Пусть торговцы сначала уплывут! Дня три-четыре им для заполнения трюмов наверняка хватит.
Вечером хозяйская невольница принесла рабыням пиво и копченую рыбу, утром – какие-то незнакомые воительнице сочные и сладкие фрукты.
– Я же говорила! – уплетая за обе щеки, сказала словоохотливая девица. – И кормят вдосталь, и делать ничего не надо. Разве плохо?
Вторая девица, внешне недовольная, от еды тоже не отказалась.
На второй день в темную каморку затолкали еще двух плачущих пленниц. Они сразу признались, что обе – киликийки. Но больше ничего связного от них добиться не удалось.
Тоже, наверное, военная добыча.
Только на пятый день хозяйская невольница, заскочив в конуру, радостно объявила:
– Покупатели приехали! Пойдемте во двор, девчонки!
От ослепительного солнца фария зажмурилась, поначалу не видя ничего вокруг, однако сразу услышала одобрительные возгласы и восхищенное прищелкивание языком:
– Вот это да! Вот это кожа! Это же чистая слоновая кость! Это настоящий жемчуг!
Геката прищурилась.
Покупателями из Ливии оказались двое крупных, плечистых негров с лоснящейся, словно смазанной маслом, кожей, черной, как пасмурная ночь. На головах у них сидели небольшие замшевые нашлепки, прошитые красной нитью, в ушах висело по золотой серьге Тела до колен закрывали мягкие кожаные безрукавки, тоже покрытые вышивкой, на ногах – войлочные сапожки. Но больше всего фарии понравились их пояса. Широкие, из кожи с глубоким тиснением, с вместительными поясными сумками, с двумя ножнами, из которых выглядывали костяные рукояти, и с удобными серебряными пряжками.
– Разденься, дикарка! – распорядился хозяин.
– Подожди, туземец, – вскинула палец Геката. – У нас был уговор, что после покупки меня отправят вверх по Нилу. Ни о какой Ливии речь не шла.
– Как смеешь ты перечить, рабыня?! – широко размахнулся египтянин, явно намереваясь влепить ей пощечину.
Воительница вскинула левую руку, принимая на нее удар, а правой коротко и сильно ударила мужчину в живот.
Хозяин сложился пополам и, бесшумно хватая ртом воздух, повалился набок.
– О-о, непокорная рабыня! – довольно оскалился один из негров. – Обожаю укрощать строптивых!
Он подошел вплотную, сцапал ее снизу за подбородок, с силой вдавив пальцы в щеки.
Фария опустила руки и расстегнула его пояс.
– Так быстро сдаешься? – удивился покупатель.
Геката же в ответ быстро и коротко ударила его в солнечное сплетение, и могучий ливиец свалился рядом с хозяином, так же изогнувшись и так же хватая воздух.
Воительница тем временем попыталась опоясаться его ремнем, который, увы, оказался слишком длинным.
– Ах ты, тварь! – Второй негр рывком кинулся к ней, попытался ударить кулаком.
Геката пригнулась, прихватила его за пояс и метнула ливийца через себя.
Тот очень удачно врезался головой в близкую стену и затих.
Воительница осмотрела двор. Больше никто буянить не собирался. Невольницы стояли с округлившимися глазами, а двое смертных у забора, глядя строго перед собой, принялись как-то особенно старательно втирать в кирпичную кладку белую от мела глину.
На втором уровне истошно завопила невидимая женщина.
– Сейчас стража прибежит… – задумчиво сказала хозяйская невольница.
– Ты это… – обратилась к ней фария. – Найди мне какой-нибудь заплечный мешок или сумку через плечо, и еды туда насыпь. Что-нибудь сытное, и чтобы не портилось. Орехи там, финики…
– Подчиняюсь из страха, – ответила та и ушла в дом.
Геката снова взялась за пояс. Наконец-то разобравшись с пряжкой, утянула излишки ремня, застегнула его на бедрах, открыла сумку. В ней лежало огниво, деревянная миска, пара кожаных мешочков и пара кремниевых скребков. А в ножнах обнаружились обсидиановые клинки, черные, как их бывший хозяин.
– Я… тебя… – захрипел египтянин. – Шкуру живьем сдеру… На барабан натяну…
– Ты про меня лучше забудь, – посоветовала фария и тихонько пнула его в голову. Так, чтобы смертный потерял сознание. Не из жестокости. Просто не хотела, чтобы работорговец видел, как его невольница выносит из дома тяжелую сумку с припасами.
– …и вяленое мясо, – сказала та.
– Благодарю! – Геката подошла к воротам, сняла и откинула засов. Оглянулась. – Удачи вам, девочки! Приятно было познакомиться.
На улице было тихо и пустынно. Как в общем-то чаще всего и бывает в жаркий полдень в южных городах. Немного подумав, воительница повернула налево, быстрым шагом дошла до порта и уже от него отправилась вверх по течению. Как подсказывал ей опыт бесконечных путешествий, в обжитых краях вдоль рек всегда есть удобные нахоженные тропы.
Не подвели смертные и в этот раз. По краю суши тянулась, то расширяясь, то сужаясь, иногда огибая кусты шипастой акации, иногда ныряя под плакучие ивы, звонкая и твердая как камень тропа. И хотя русло протоки давным-давно отвернуло в сторону и скрылось за камышами, дорожка продолжала уверенно вести фарию на юг, временами пересекая мелкие и узкие ручейки не больше чем по колено глубиной.
Местность постепенно дичала. В камышах постоянно кто-то крякал и урчал, шелестел за стеблями, временами над коричневыми кисточками проносились весьма крупные птицы. А своим сознанием фария улавливала присутствие и более крупных зверей, невидимых в толще качающейся стены.
Впрочем, сегодня ей не требовалось звать волков или тигров, чтобы те принесли ей дичь. У нее за спиной имелся увесистый мешок, в который в любой момент можно было запустить руку и достать что-то сытное и вкусное.
Ближе к вечеру она услышала позади дробный топот, увидела вдалеке мелькающие наконечники и сразу повернула в камыши, аккуратно раздвигая стебли и протискиваясь между ними широкими шагами.
Поначалу под ногами ощущался просто влажный песок, но очень скоро в сапогах захлюпала вода, а потом они полностью скрылись в мутной жиже. Когда же вода поднялась до колен, со стороны берега послышался крик:
– Вылезай, дикарка! Вылезай, мы тебя видим! За тобой след ломаного папируса, как от кабана! И отпечатки в песке остались! Вылезай, хуже будет!
Фария безнадежно вздохнула, развела руки и издала зов, пытаясь подвести ближе к себе обладателей самых сильных сознаний. Получалось не очень – отзывались в большинстве только ящеры. Куда более послушные, нежели теплокровные животные, но и более неуклюжие. Однако выбирать не приходилось, и камыши задрожали, затрещали, уступая движению тяжелых крокодилов.
От берега тоже послышался треск. Судя по количеству наконечников, качающихся над зарослями, за беглянкой ломились сразу четверо воинов.
Геката отступила еще немного глубже в воду, погрузившись уже до пояса. Ибо чем глубже, тем удобнее охотиться ее невидимым пока друзьям.
– Вот она, здесь! Попалась! – Между качающимися стеблями первыми проявились черные тела ливийцев, а следом за ними и еще двух краснокожих мужчин. Видимо из городской стражи.
Негры начали расходиться в стороны, словно опасаясь, что невольница метнется убегать. И смотрели, естественно, только на нее.
Геката повернула голову вправо. Захрустели стебли, плеснула вода. Рывком метнулось вперед тяжелое тело. Правый ливиец, сильным рывком срываемый с ног, вскрикнул, забил по воде руками. Но тут же смолк, ибо сразу три клыкастых пасти уже делили его тело между собой.
Геката повернула лицо к другому ливийцу. Тот испуганно вскрикнул, резко ушел в глубину, и на его месте тоже закрутились широкие зеленые туши.
Стражник, перехватив копье за середину, с силой метнул его в воительницу и не добросил на пару шагов. Фария двинулась вперед, подхватила оружие из воды.
– Нет! Нет! – округлились глаза мужчины. – Не делай этого! Не надо-о-о!!!
Но воительница не промахнулась. А еще через миг зеленые туши сбили с ног последнего из преследователей.
Геката подождала, давая возможность плавучим ящерам набить свое брюхо. Потом стала пробираться к берегу.
Как оказалось, после прохода нескольких человек камыш полег, и в нем образовалась вполне удобная широкая тропа. По ней фария быстро и без хлопот дошла до суши и остановилась перед хозяином, рядом с которым ожидали успеха погони еще два стражника.
– Ты хотел меня догнать, египтянин? – поинтересовалась воительница. – Наверное, очень желал что-то мне сказать? Так говори, я слушаю! Только очень хорошо обдумывай каждое словно, египтянин. А то вдруг я обижусь?
Один из стражников, бросив копье, с удивительной ловкостью вскарабкался на ближайшую пальму. Второй просто дал деру. Сам хозяин запрыгнул на раскидистую иву, которая угрожающе согнулась под его весом.
Геката подошла к нему поближе и спросила еще раз:
– Так зачем ты гнался за мной, египтянин?
– Я… Я хотел пожелать тебе хорошей дороги! – громко сглотнул египтянин. – Ступай спокойно по своим делам, девица! Ни о чем не беспокойся…
– И все? – склонила голову набок фария. – Ты уверен?
– Я беспокоился, не забыла ли ты что, – прохрипел работорговец. – Нет ли каких пожеланий. Может статься, надо чем-то помочь?
– Благодарю, египтянин, – улыбнулась воительница. – Мне ничего не нужно.
– Так убери их отсюда! Умоляю!!!
– Не тревожься, египтянин. Они сытые.
– Умоля-аю-у-у! – чуть не заплакал ее хозяин.
Фария усмехнулась, присела, погладила по голове одного крокодила, другого:
– Вы молодцы, мои мальчики! Умницы, хорошие ребята. Повеселились, покушали – теперь можете забираться обратно в прохладу и отдыхать.
Водяные ящеры, громко фыркая и изредка щелкая зубами, двинулись к камышам и один за другим скрылись на тропинке, с которой и выползли вслед за воительницей.
Египтянин с облегчением разжал руки и упал на спину на тропу. Откинул голову.
– Я еще здесь, – напомнила Геката. – Ты не передумал?
– Ступай на все четыре стороны, дочь Анубиса! – тяжело выдохнул ее хозяин. – И да пребудет с тобою милость богов!
– Это вряд ли… – покачала головой фария и зашагала дальше по тропе.
На ночлег она забралась в камыши, умяв себе небольшое ложе, с удовольствием подкрепилась орехами и финиками. А вот пить пришлось мутную жижу из-под ног.
Геката как-то привыкла, что на берегу реки сложностей с водой не бывает. Но, увы, в Ниле текла мутно-желтоватая пакость. Воительница заметила это сразу, еще когда их торговый корабль вошел в протоку. Но что она могла с этим поделать!
Новый день прошел спокойно: за нею никто не гнался, других путников не встречалось.
Вечером она впервые полюбопытствовала, что именно находится в мешочках в трофейной поясной сумке? И обнаружила в одном какую-то сушеную травку, а в другом – чудесный крупный жемчуг, примерно две горсти.
– Кажется, египтянин влип! – вслух решила она. – Ему будет довольно трудно объяснить друзьям и родственникам ливийцев, куда исчезли приехавшие к нему торговцы. Причем вместе с оплатой за невольниц! Вряд ли они поверят в историю о том, как четверо воинов погнались за безоружной беглой рабыней, да так и сгинули. И побасенки про разумных крокодилов, защищающих северную дикарку, его точно не спасут!
Впрочем, это были уже не ее заботы.
Через день Геката наконец-то выбралась из-под древесных крон на солнечный простор. Слева от нее продолжали тянуться непрерывной стеной камышовые заросли, но вот справа, насколько хватало глаз, раскинулись колосящиеся поля! Тут и там среди пшеницы белели аккуратненькие домики в два уровня и с ровными крышами, на которых стояли плетеные из лозы стулья и столы.
Фария стала подумывать, что о существовании дождей в этом мире вообще никто даже не подозревает! Ибо первый же хороший ливень смоет под корень все местные глиняные заборы, затопит дома без кровель и водостоков и превратит глиняные дороги в болото.
Но нет, жили египтяне себе целыми поколениями в окружении сушеной глины и в ус не дули!
Время от времени воительнице встречались протоки с перекинутыми через них мостиками. Судя по прямизне ручьев, они были вырыты смертными. И вся эта обширная поливочная сеть невольно наводила путницу на воспоминания о долинах с Родильными древами и болотами летучих лилий, что вызывало у фарии очень нехорошие подозрения.
Не меньшее подозрение у нее вызывал идеальный порядок и общее спокойствие: нигде никакой стражи, никаких постов и караулов, никаких укрепленных поселков. Похоже, смертные земель Та-Кем никого не опасались: ни разбойничьих банд, ни вражеских армий.
Все это напоминало идеальный порядок во владениях дракона Фу Си, где к нарушителям приходят вершить правосудие вовсе не стражники, а гиены, тигры, волки или медведи. Или еще кто-то из обитающих неподалеку зверей. И фигурки людей с головами волков и пантер, нарисованные на некоторых скалах, стенах домов и заборах, весьма серьезно подкрепляли это подозрение.
Мешок с продуктами окончательно опустел на десятый день пути. Но к этому времени Геката уже видела впереди оживленную дорогу, на которой сотни полуголых работников ловко переставляли крупные каменные блоки от Нила в сторону высокого холма, тоже густо облепленного смертными.
Посмотрев на это издалека, фария свернула к великой священной реке, разделась, пробралась через камыш, немного поныряла, смывая дорожную пыль, пот и грязь, растеребила и промыла волосы, выбралась обратно на сушу, отерла ладонями влагу, собрала волосы на затылке в пучок, завязав сорванными тут же стеблями какой-то травы. Осмотрела одежду, тоже где-то почистила, где-то смыла грязь, где-то расчесала свалявшийся мех. Потом оделась и отправилась на штурм вражеского логова.
Работники на дороге больше всего напоминали гребцов на большой лодке. Они повисали всем весом на конце длинной слеги и спешно отбегали назад. При этом деревянный стволик опирался на привязанный чурбак и отрывал от земли притороченный к короткому концу каменный блок, смещая его вперед. Затем смертные поднимали длинный конец, при этом короткий опирался на блок, а чурбак повисал в ладони от земли. Работники перебегали вперед и повторяли все действие с начала, в ходе каждой пробежки смещая блок на три-четыре шага.
Полюбовавшись сим забавным развлечением, Геката решила этих бедолаг не тревожить – уж слишком заняты. Свернула к реке. Но еще издалека поняла, что зря. На берегу Нила царила еще более напряженная суета. Там очень похожим способом – длинными слегами и перебежками – разгружали блоки из нутра папирусных кораблей. Поэтому скиталица двинулась вдоль дороги и вскоре вышла к самому строительству. Здесь уже выросло на высоту примерно в пять человеческих ростов очень странное сооружение, похожее на груду камней с ровными краями. В смысле края кучи были тщательно выровнены. Впрочем, и сами камни, которые сюда укладывали, тоже были относительно ровными.
С одной стороны поверх этой груды лежал тесовый помост, возле которого «сухопутные гребцы» и снимали свой груз. Другие работники тут же перецепляли его к веревке, зычно кричали, и камень по крутящимся чурбачкам шустро улетал наверх. Рядом с чурбачками тянулся еще помост, но уже с набитыми поперечными палками, заменяющими ступени. И по ним наверх непрерывным потоком поднимались смертные, на спинах которых лежали мешки, корзины, а у некоторых – большущие бурдюки.
Внизу помоста стоял упитанный египтянин в замшевой тунике, опоясанной разноцветным поясом, и выдавал «гребцам» какие-то палочки в обмен на доставляемые каменные блоки. Фария направилась к нему и почтительно поклонилась:
– Дозволь обратиться, мудрейший из мастеров! Я вижу, ты здесь самый главный и уважаемый из людей. Просвети чужестранку, приехавшую из дальних краев восхититься величием земли Та-Кем, что вы здесь строите?
Приторная лесть, как обычно со смертными, достигла нужной цели. Толстяк приободрился, развернул плечи, втянул живот, вскинул подбородок и пространно ответил:
– Мы строим усыпальницу для великой богини Абеш-ими-дуат, умирающей и возрождающейся вновь, повелительнице мира, мудрейшей и всесильной, повелевающей богами, людьми и зверями! Дарующей знание, разливы и хлеб наш насущный!
– Ей нужна такая большая гробница? – удивилась воительница.
– Великой богине – великая усыпальница! – торжественно провозгласил толстяк.
– Всегда мечтала увидеть истинного бога своими собственными глазами! – мечтательно протянула фария. – Великая богиня находится здесь? Она повелевает строительством?
– Нет, чужестранка, у нее имеется вдосталь более важных забот! – покачал головой смертный. – Стройкой управляет мастер Анх-Амен-инх, получивший для сего потребные для великих деяний знания! Его обучала сама богиня, и нет в подлунном мире ученого, более знающего хитрости возведения зданий и каналов!
– Этот великий мастер как-то отличается от простых смертных?
– Острым взглядом, статью и красными волосами!
– Благодарю тебя, мудрый мастер, – склонила голову Геката. – Беседа с тобой обогатила меня знаниями и усладила мой слух.
Она отступила в сторону, дождалась, пока толстяк отвлечется на приемку очередного блока, и втиснулась между работниками с корзинами, вместе с ними направившись наверх.
Вершина у груды камней оказалась ровной площадкой, не считая большого гранитного блока, высоко выпирающего примерно из середины строения. Здесь повсюду кипела работа. Строители оттаскивали выпрыгивающие с края помоста блоки, поддевали слегами, передвигали в стороны, к краю кладки. Смертные, затащившие свои грузы наверх, складывали полные корзины и мешки, забирали пустые, брались за веревки и сбегали вниз по другому помосту, превращаясь тем самым в живой противовес для поднимаемых блоков.
Немного дальше строители сыпали в щели между камнями пыль из мешков, прыскали сверху водой, трамбовали палками, добавляли камни из корзин, снова сыпали, прыскали, добавляли, трамбовали… Следом за ними шла еще бригада, которая выкладывала влажную грязь поверх блоков с замазанными щелями, и тут же трамбовала ее деревянными чурбаками.
Большинство работников были в одних лишь кожаных юбочках. И разумеется начисто бритыми! Изредка, примерно один на полсотни строителей, встречались египтяне с черными шерстяными париками на головах. Этакие войлочные шапочки со свисающими по сторонам плетеными кисточками. И только один из всех носил шапочку красного цвета! Вдобавок к замшевой тунике с шитьем красными и зелеными нитями по широкому кожаному поясу, не просто тисненому, но еще и с золочением выемок. Разумеется, сверх того, пояс украшали пара ножей, сумка и мешочек с торчащими из него палочками непонятного назначения.
В общем, самый главный человек на стройке определялся без малейшего труда.
Сейчас этот человек вымерял горизонтальность утрамбованной строителями поверхности, положив на еще влажную грязь длинную доску и поставив на нее миску с водой. Убедившись, что уровень воды точно совпадает с краями миски, самый главный мастер неожиданно наклонился и выпил ее, а затем заглянул под доску.
– С левой стороны просвечивает, – недовольно буркнул главный смертный.
– Помилуй, господин Анх-Амен! – взмолился работник в черном парике. – Сверху блоки лягут, а иные на ладонь друг от друга отличаются! Что изменит разница в волосинку? Линия нитью вся выровнена, чистый горизонт!
– Ладно, – согласился главный мастер. – Подобный промах можно простить. Кладите камни. Разрешаю!
Ощутив заминку в хлопотах строителей, Геката устремилась вперед:
– Ты ли есть тот самый знаменитый мастер Анх-Амен-инх, слава о котором гремит во всем обитаемом мире? Я приплыла из далекой северной Чащи только для того, чтобы преклониться пред тобой и выразить свое восхищение! – И фария действительно опустилась перед смертным на колено, добавив к столь наглой лести еще и немного сладкого вожделения. И подобострастно продолжила: – Прошу тебя о милости, великий мастер! Поделись со мной хотя бы малой толикой своего мастерства…
Геката подняла голову, жалобно ловя взгляд египтянина.
Тот был не так уж плох. Кожа цвета яшмы, поджарый, вполне еще крепкий мужчина с голубыми глазами, чуть приплюснутым носом, острым подбородком и тонкими пальцами.
Фария послала ему еще одну волну вожделения, уже более жадного, ненасытного.
– Наверное, тебе нужен отдых после долгого пути, северянка? – неожиданно вспотел мастер. – Я вижу, ты пришла сюда прямо с дороги, уставшая и в путевом одеянии. Прежде чем я отвечу на твои вопросы и дам столь желанные уроки, тебе следует умыться, подкрепиться, восстановить силы. Я как раз собирался обедать. Ты можешь пойти со мной и разделить трапезу.
– Я почту это за счастье, великий Анх-Амен-инх! – снова склонилась пред мастером Геката. И подумала: «Интересно, а у него тоже есть жена и дети?»
Разумеется, жена и дети у великого мастера имелись. Но только не в домике возле стройки, а в богатом личном дворце, где-то в далеком царственном Уасете.
Впрочем, рабочая хибарка руководителя великого строительства выглядела тоже весьма и весьма достойно. Двор примерно сто на сто шагов, обнесенный кирпичной стеной, с большим прудом в одном углу и просторным домиком напротив. Еще в одном углу зеленел садик из нескольких деревьев мушмулы, а в четвертом были сложены в большом количестве полированные гранитные плиты.
– Это просто невероятно! – сразу повернула к пруду фария. – Какая прозрачная вода! Когда я плыла сюда, Нил был совсем мутный. Если опустить руку по локоть, ладони уже не видно.
– Водой из священной реки пользоваться нельзя, – ответил строитель. – Нужно рыть колодец в сотне шагов от русла. В нем вода будет такой, что пить можно смело!
– Этот пруд для омовений? – спросила воительница и сняла с плеча сумку.
Хозяин дома молчал.
Тогда Геката расстегнула пояс, стянула через голову тунику. Раз за разом излучая на египтянина волны вожделения, вошла в воду. Сдернула с волос травяное колечко, откинулась на спину, покосилась на мужчину:
– Почему ты так на меня смотришь? – с деланым удивлением спросила путница. – Я нарушаю какие-то ваши обычаи? Тогда я смиренно прошу о прощении. Как мне искупить свою вину?
В этот момент египтянин сломался – опустился на колени рядом с бортиком и стал целовать ее шею и плечи, запустил руки в воду. Геката засмеялась и ответила на поцелуи, дохнув ему в ухо:
– Какая честь! Меня ласкает лучший созидатель обитаемого мира… – И смертный получил от нее еще одну волну острого желания.
Обед, конечно же, был накрыт в доме, подальше от жарких полуденных лучей. Немного копченой рыбы, красного вина, инжира и кубиков острого козьего сыра. Однако гостью в первую очередь заинтересовали большие, выделанные до белизны и невероятной тонкости шкуры, что были натянуты на трех стенах большой комнаты. На них тонкими черными линиями были нанесены рисунки – почти на всю высоту от пола до потолка.
– Что это, Анх-Амен? – спросила фария, вглядываясь в переплетение линий.
– Это то, что мы строим для великой Абеш-ими-дуат, умирающей и возрождающейся вновь.
– Усыпальница?
– Все называют ее именно так, – кивнул великий мастер.
– Ты обещал меня обучать, Анх-Амен! – горячо напомнила Геката. – Так просвети!
– Ну, сперва она желала сделать родильную комнату в глубине скалы. – Хозяин дома вынул из сумочки палочку с острым кончиком, указал на одну шкуру. – Мы продолбились на две сотни шагов, начали делать помещение. Но потом богиня приплыла проверить работу и сказала, что в пещере слишком холодно. Яйца могут не проклюнуться.
– Какие яйца? – не поняла фария.
– Все змеи откладывают яйца, разве ты не знала? – оглянулся на нее мастер. – Абеш-ими-дуат, конечно, богиня. Но в отношении рождения потомства у нее все как у всех. И кладка должна быть, и тепло для развития малышей.
– Конечно… – пересохшим голосом согласилась гостья. – И что было потом?
– Мы забросили подземелье и стали строить снаружи. Но место для кладки нужно обложить толстыми каменными стенами. Чтобы днем малыши не страдали от жары, а ночью от холода. В общем, как можно больше камней. Богиня дала много советов, но план одобрила. Мы построим одну главную комнату почти в самой середине… В ней будет много места, и она будет лучше запираться от чужаков.
Мастер, рассказывая о своей работе с излишней даже горячностью, перешел к другой шкуре.
– На высоте локтя с каждой стороны сделаем выходы. Маленькие, только чтобы новорожденный пролез. Хотели сделать от самого пола, но побоялись, что мусор снаружи налетать будет и выход перекроет. А так всякий сор вниз будет ссыпаться, а лаз чистым останется. Великая Абеш сказала, что на такую высоту малыши заберутся, не страшно. А чтобы снаружи никто внутрь не залез, ходы будут выведены наверх, почти к вершине. Туда по голому камню никакие мыши и лисы не полезут, чего им там делать? И птицы для гнезд такие глубокие норы не используют…
– Твоя мудрость невероятна! – поддакнула фария, уже получив ответ разом на все свои вопросы.
– А на тот случай, если понадобится сделать еще одну кладку, пока главная камера не успела освободиться или если она просто почему-то придет в негодность, то вот здесь, ниже, мы сделали запасную родильную комнату, – перешел к другой стене строитель. – Она тоже имеет два выхода для новорожденных и тоже хорошо запирается. Просто она немного меньше. Я так подумал: раз уж мы начали столь великую стройку, то почему не подстраховаться? Большой сложности от возведения двух комнат вместо одной не возникнет. Богиня одобрила.
– Великая богиня Абеш-ими-дуат была здесь?! – с положенным придыханием восторга спросила Геката. – Прямо в этой комнате?!
– Нет, не заползала, – признался строитель. – Ей этого не нужно. Она умеет смотреть прямо в голову! И все понимать…
Анх-Амен решительно ткнул пальцем себе в висок.
– Это просто невероятно! – восхитилась фария. – Как много ты знаешь! И ты знаком с истинными богами!
Она подобралась к смертному, обняла его и принялась жадно целовать.
– Ты великолепен… Ты лучший из всех… Ты велик… Ты славен…
Чувственные пиры князя Мактиша, в которых сладость от телесной близости переплеталась с винным хмелем и нежным головокружением от ароматических курительниц, были неподражаемы и неповторимы. Эмоциями от тех давних наслаждений фария в полной мере награждала строителя во время ночных утех, и он настолько утопал в блаженстве, что даже не смотрел на обеих своих юных невольниц, следящих за порядком в доме. Ради поцелуев «дикарки из северных земель», ради ее прикосновений, ради ее взглядов Анх-Амен был готов на все что только угодно!
Однако гостья желала совсем малого: находиться рядом с ним на стройке! Ведь он же обещал делиться с поклонницей своим мастерством.
И архитектор, конечно же, сей крохотной прихоти уступил.
Поначалу на женщину, что везде и всюду находится рядом с главным мастером, строители смотрели с большим недоумением. Потом просто с удивлением. Потом привыкли. А дней через десять Геката примелькалась так, что смертные вообще перестали ее замечать.
Длилось сие ровно до того часа, пока в жаркий полдень от реки внезапно не донеслись крики:
– Корабли! Корабли богини! Сюда плывет Абеш-ими-дуат!!!
Радостная весть стремительно разлетелась по строительству. Работники побросали камни и колотухи, склонившись на краю верхней площадки, а мастера со всех ног кинулись к помосту, сбежали вниз, и к тому моменту, когда три огромных папирусных судна подвалили к причалу, вдоль заставленной блоками дороги, ведущей от реки к уже весьма высокой усыпальнице, выстроились мужчины в войлочных париках. Эта череда мастеров была слегка разбавлена обычными строителями – не прогонять же их от рабочих мест! И одной женщиной, на которую никто просто не обратил внимания.
Геката стояла, почтительно склонив голову, не глядя по сторонам и старательно сосредотачиваясь, пока рядом не послышался мерный шелест сильного тела, скользящего по песку. Точно в этот миг фария и выплеснула во все стороны самый сильный, самый мощный эмоциональный крик ужаса, который только могла создать.
Смертные в страхе метнулись в разные стороны, еще не понимая, что случилось, но в отчаянии стремясь спасти свою жизнь! А охотница на богов подняла голову и довольно улыбнулась.
Абеш-ими-дуат уже смотрела на нее.
Обе понимали, что богиня обладает многократно более сильной волей, нежели воительница. Но обе понимали и то, что фария успела первой. Все вокруг, включая стражу властительницы, уже разбегались. Абеш-ими-дуат могла с легкостью остановить смертных, вернуть, направить на врага. Но на это уйдет время! Те бесконечно долгие мгновения, которых вполне достаточно умелому бойцу, чтобы лишить жизни любое существо.
Геката выдернула ножи.
Богиня метнулась вперед, мощным ударом головы в грудь сбила убийцу с ног и тут же, не давая воспользоваться оружием, сжала в тугих кольцах. Сдавила сильнее, еще сильнее. Абеш-ими-дуат слышала хруст ломаемых костей, видела, как темнеют глаза жертвы, как уходит из нее жизнь. Давила и давила, пока кровь не стала проступать из пор на теле фарии, пока у той не отвисла безжизненно челюсть, пока не перестало стучать сердце! После чего сползла со своей добычи и стала неспешно, с полным осознанием своего превосходства, ее поглощать…

* * *

– Ну и?.. Что было дальше?! – разорвала повисшую тишину Дамира Маратовна.
– Как будто непонятно? – громко хмыкнул Варнак. – Могучая Абеш-ими-дуат убила Гекату! Древние боги победили, расплодились и поработили человечество! Теперь они правят миром, а мы прозябаем в животном состоянии. Всем нам хана, конец истории.
– Очень смешно! – отмахнулась археологиня. – Так чем там все закончилось?
– Я фария, истребляющая богов, – пожала плечами «лягушонка». – Я хорошо знаю их силу, их стремительность, их могущество. И знаю, в чем мое превосходство! Поэтому из скребка ливийца я заранее сделала два очень маленьких лезвия, острых, как… Острых, как осколок оконного стекла! И спрятала их себе за щеки. Когда я пришла в себя после смерти, то вынула их и изнутри распорола брюхо богини. Потом вылезла из нее, чтобы сразиться со стражей. Но смертные при виде меня почему-то попрыгали за борт. Как оказалось, мы плыли на папирусной ладье вверх по Нилу. Я нашла в брошенных беглецами сумках кресало, подожгла корабль и тоже прыгнула в воду. Вот, собственно и все…
– Озвереть! – потерла виски Дамира Маратовна. – Ты хочешь сказать, что древнейший египетский бог в образе змеи Абеш-ами-дуат был женщиной?
– Абеш-ами-дуат не мог быть женщиной! – покачала головой толстуха. – Точно так же, как я не могу быть женщиной, как бабочка не может быть женщиной, как носорог не может быть женщиной. Как кирпич не может быть женщиной! Она не человек! Она богиня!
– Хорошо, пусть будет просто «она»! – не стала спорить археологиня. – Это была она, богиня, и она исчезла из мифологии Древнего царства потому, что ты ее убила?
– Ну, для исчезновения из мифологии смерть обычно оправданием не является, – усмехнулась «деловая» ипостась. – Скорее, наоборот! Видать, качество у богини Абеш-ами-дуат оказалось сильно ниже среднего. До уровня мудрого Фу Си явно не дотягивало.
– А это нормально, что после смерти богини египтяне не перестали строить пирамиду? – спросил Ермак.
– Ну, это как раз нормально, – неожиданно подтвердила Дамира Маратовна. – Абеш-ами-дуат – это богиня, сторожащая врата смерти. Как умерла, так и возродится, ей несложно. Один раз ведь уже воскресла, правда? Вот явится она из мира мертвых, а ее поручение не выполнено. Как потом архитектору и чиновникам оправдываться?
– А с датами как? – поинтересовался Еремей. – Совпадают?
– Трудный вопрос, – тяжело вздохнула археологиня. – Общим голосованием причастных историков принято считать, что возраст пирамид составляет пять тысяч лет. Однако есть серьезная проблема. Дело в том, что ни в одном из известных папирусов они нигде ни разу не упоминаются. Возникает ощущение, что к моменту возникновения египетской письменности пирамиды уже стали обыденной, привычной частью пейзажа, не достойной особого внимания. На памяти живущих строительства не велось.
– То есть это правда?
Дамира Маратовна пожала плечами.
– Ладно, пусть так, – кивнул Варнак. – В конце концов, пять тысячелетий или восемь – разница невелика. Но на фига?! На кой черт с таким огромным трудом строить такую гигантскую бандуру?
– Да, в общем-то, поступок для властителей вполне логичный, – отозвалась «лягушонка». – Если вы помните, смертные, когда мир принадлежал богам, они летали на праздник Плетения на драконах, способных перенести их через всю планету! А для тех, кто не получал особого приглашения, такие же праздники случались среди соседей. Происходило это каждые полгода, и кладок было много. Очень много! Однако после конца света мне удалось найти всего лишь пятерых выживших богов. И между ними лежало где по пять, а где и по десять тысяч километров. Причем диких буераков, морей, гор и оврагов. Не ближний путь! Особенно если приходится передвигаться собственной силой по нехоженым, незнакомым путям. Да еще и бросить ради этого на многие годы свою собственную державу!
– Я уверена, что боги знали друг о друге! – продолжила толстуха. – Ведь они намного умнее и могущественнее нас! Наверняка нашли способ общаться. Но вот соединиться для плетения им стало не так-то просто! Требовался путь длиною в годы для короткой встречи, которая не принесет никакой выгоды. Лишь ради исполнения морального долга перед своим видом. Такое событие случалось бы один раз в десятки лет, если не в столетия! Согласитесь, в таких условиях каждая кладка становилась бы невероятной ценностью! И для ее сохранения имело смысл хорошенько постараться.
– А вдруг ты выследила не всех? – спросил Еремей.
– Сомневаюсь, – отозвалась «деловая». – Вокруг каждого из проснувшихся богов немедленно возникала новая цивилизация смертных. Либо самое меньшее новая держава. Трудно не заметить рождения целой страны!
– Странное ощущение, – вздохнула археологиня. – Я только что совершила великое научное открытие. О том, что бог Абеш-ими-дуат был женского рода, и о том, почему он бесследно исчез, оставив после себя лишь несколько древнейших картушей! А поделиться открытием не с кем. И обнародовать его невозможно. Кто поверит такому источнику, как беседа за завтраком с очевидцем строительства пирамид?
– Сочувствую, – сказал толстуха. – Но доказывать свою реальность я не намерена.
– Ладно, – вздохнула Дамира Маратовна. – Может, повезет, и я накопаю где-нибудь более научные аргументы. Теперь хотя бы знаю, что искать. Но, насколько я помню, богов было пять, ты убила двоих. Что с остальными?
– Дракон Фу Си перестал встречать меня где-то четыре тысячи лет назад, – ответила Геката. – Полагаю, он нашел себе уютную нору для последнего упокоения и не стал более просыпаться. Братья Каньясаньи продержались на полторы тысячи лет дольше. Говорят, мои наги покровительствовали самому Будде! Хотя смертные утверждают, что все было наоборот, и это Будда покровительствовал им. Несколько раз я честно пыталась до них добраться, но боги каждый раз успешно ускользали. Хотя, признаюсь, я не очень-то и старалась. Ведь они были братьями! И в любом случае сами продолжить род богов не могли. Так что в конце концов наги тоже остались только в легендах…
И все три ипостаси развели руками.
– Подожди, не делай из этого конец истории! – попросил Варнак. – Ведь ты-то осталась! Как ты сама жила эти тысячелетия?
– Да в общем-то, бесполезно, – вздохнула толстуха. – Поначалу меня терзали великие планы! Я желала исполнить мечтания мудрого Легостока и посеять семена нашей жизни в мирах возле далеких звезд. Развить начатую им науку, вырваться в черное небо, покорить Вселенную. И надеялась, что достичь высшей мудрости удастся смертным, живущим на юге нашего континента. Там, где стараниями богов возникли самые великие, самые передовые, самые научно и технически развитые страны. Мои наивные надежды продлились ровно до той поры, пока я однажды не увидела, как старый мастер бьет юного ученика палкой по голове со словами: «Нечего придумывать отсебятину, самовлюбленный балбес! Надобно тщательнее познавать мудрость богов!»
– У меня и раньше возникали нехорошие подозрения, – добавила «лягушонка». – Но после того случая я поняла, что надеяться не на что. Южные ученые мудрецы древних богов не перепрыгнут.
– И тогда я решила воспитать правильных смертных сама! – скривилась «деловая».
– В полном соответствии с энциклопедической статьей обо мне, – продолжила толстуха, – я подалась из Азии в Средиземноморье.
– В Египте ловить оказалось нечего, – вздохнула «лягушонка».
– Там тоже чтили наследие великой богини! – пояснила «деловая».
– И, согласно ее заветам, век за веком строили оросительные каналы и пирамиды, поклоняясь звериным богам.
– До тех пор, пока туда не пришли арабы и не разнесли всю эту ветхую старину в мелкие брызги!
– Зато на северном побережье моря нищие дикие племена умом своим были совершенно девственны!
– Я быстро убедила нищих козопасов посвятить себя развитию разума и постижению мира, – грустно улыбнулась «лягушонка». – Они начали посвящать свободное время искусству и поэзии и заражать этим окрестные народы. Вокруг всего Черного моря и на востоке Средиземного смертные стали возводить театры и вести мудрые философские беседы. Мне не удалось достучаться только до разума западных дикарей. Их не интересовало ничего, кроме стадионов, скачек да прилюдных драк. В общем, мой тогдашний мир расцвел, как Китай под властью дракона! В мою честь строили храмы во всем обитаемом мире, от Кавказа до Гибралтара, на алтарях в мою честь всегда курились благовония, и ни один праздник не обходился без жертв в мою славу!
– А потом я как-то услышала на лекции великого учителя, что молодым людям незачем придумывать отсебятину, – демонстративно зевнула толстуха. – Что это зло и дурь! И если они хотят получить какие-то новые неведомые знания, то им следует просто помолиться великой богине Гекате, каковая и дарует им всю необходимую мудрость…
– Я тогда немного разозлилась, – признала «деловая» ипостась. – И стала матерью демонов, воплощением зла, хозяйкой Цербера и привратницей Аида. Да так успешно, что поклоняться мне смертные надолго перестали. Во всяком случае открыто.
– Ведь поскольку я никуда не исчезла, – вставила «лягушонка», – то довольно часто спасала несчастных, которым везло оказаться рядом со мной в трудный для себя момент. Кого от смерти, кого от несчастной любви, кого от дурости. Так что молиться мне смертные продолжали. Хотя и «втайне от самих себя», как метко пошутил один философ.
– Но самый главный урок я усвоила накрепко! – подвела итог толстуха. – Если не хочешь причинять людям зла, то лучше им не помогай!
– С тех пор я стараюсь не высовываться, – добавила «деловая». – Живу только для себя, ни во что не вмешиваюсь и жду, когда же вы, наконец, полетите к звездам!
– Но секты твоего имени существуют по сей день? – уточнила археологиня.
– Если знающие смертные с искренней верой обращаются ко мне за помощью, то почему бы иногда и не выполнять их желания? – пожала плечами «деловая». – Чисто для собственного развлечения.
– А в России ты была? – не удержался от вопроса Варнак. – Здесь чего-нибудь делала?
– С тех пор как три тысячи лет назад славяне научились варить железо, ловить у вас оказалось совершенно нечего, – усмехнулась «лягушонка». – С тех пор в вашей жизни не меняется совершенно ничего! Тридцать веков назад вы начали строить города, ковать из своего железа оружие, продавая его по всему миру, и закапывать чужаков, что суются пограбить ваши земли. Во времена рождения Рима вы варили железо, продавали оружие и закапывали всех, кто суется на ваши земли. Во времена гибели Рима вы варили железо, продавали оружие и закапывали всех, кто суется на ваши земли. Когда хан Улугбек сооружал величайшую обсерваторию в истории человечества, вы варили железо, продавали оружие и закапывали всех, кто суется на ваши земли. Когда возникла европейская цивилизация, вы варили железо, продавали оружие и закапывали всех, кто суется на ваши земли. Когда образовались США, вы варили железо, продавали оружие и закапывали всех, кто суется на ваши земли. Вы и сейчас варите железо, продаете оружие и истребляете всех, кто суется на ваши земли. За последние три тысячи лет у вас в России изменилась только мода на одежду, способы развлечений и количество этажей в городских домах. И больше ничего!
– Я никогда не знала, что такое железо и как его добывать, – сказала толстуха.
– Так что вы, русские, есть хороший наглядный пример того, чего могут добиться смертные, если им никак не помогать, – закончила «деловая».
– Славяне изобрели железо? – Еремей перевел взгляд на археологиню.
– Ну, как бы есть такой исторический факт, – неохотно отозвалась Дамира. – В середине восьмидесятых годов возле Вологды велись раскопки и были обнаружены обширные шлаковые поля, сопровождающие железодельное производство. Раскопы Вёкса и Куреваниха, если не ошибаюсь. Датировка радиоуглеродная – три тысячи лет. Поскольку больше нигде в мире шлаковых полей такого возраста не найдено, напрашивается вывод, что как минимум для античного мира и раннего Средневековья единственным источником железа было верхнее Поволжье. Вообще-то эта информация запрещена к обнародованию, дабы не вызывать у русских чувство великодержавного шовинизма. Но после всего того, что мы сегодня услышали, уже как бы все равно…
– И чего еще вам запрещается обнародовать? – вкрадчиво поинтересовался Варнак.
– Да много чего, – отмахнулась Дамира Маратовна. – Запрещается ссылаться на русские источники, рассказывающие о возникновении русской государственности, запрещается упоминать археологические датировки основания русских городов, запрещено говорить о русских античных технологиях и русском античном искусстве, запрещено выдавать существование русской античной литературы…
– А она была? – явно удивился спецназовец. – Вот прямо в эпоху Античности?
– Ну, русскую литературу того периода разделяют на следующую изустной традиции, например «Сказание о Словене и Русе» или «Голубиная книга», и литературу книжную, например «Хождение к рахманам» или «Христианскую географию», созданную Кузьмой Индияплавом, получившим свое прозвище за путешествие в Индию, – достаточно подробно ответила археологиня. – А еще была «Александрия», она по сей день самая популярная. Но это уже не чисто наша литература, а полуарабская.
– И эта литература русская? – еще раз переспросил Варнак.
– А ты голову попробуй включить, Еремей! – посоветовала Дамира. – Если географ после плавания в Индию получает кликуху «Индияплав», на каком языке дано это прозвище? Или ты полагаешь, что «Индияплав», это такая популярная византийская или египетская фамилия? Если в «Хождении к рахманам» присутствуют славянские фольклорные персонажи, другим этносам неизвестные, то к какому народу относится автор повести?
– И почему об этой литературе запрещается упоминать?
– Понимаешь, Еремей… – поежилась Дамира Маратовна. – Эти тексты уверенно датируются пятым-шестым веком нашей эры. То есть эпохой так называемой Дьяковской культуры. И возникает невольный вопрос: как же это так получается, что дикие и недоразвитые финно-угорские племена, создавшие одну из самых высокоразвитых цивилизаций Античности, не просто активно употребляли в общении русский язык еще за триста лет до научно обоснованного самозарождения славян на Русской равнине, но вдобавок еще и научные трактаты писали на кириллице за четыреста лет до ее изобретения греческими монахами?!
– Ого… – только и сказал спецназовец.
– Ага, – согласно кивнула археологиня. – Так что малограмотной толпе обо всех этих фактах лучше ничего не знать. Чтобы в головах населения не возникало никаких антинаучных заблуждений.
– А что с датировками городов? – припомнил Варнак.
– Ну-у, к примеру… – потерла подбородок ладонью археологиня, – такой город, как Москва тебе известен? В нем еще Кремль агромадный стоит, красненький, в самом центре.
– И-и?
– Сколько ему лет?
– Восемьсот лет вроде как недавно праздновали, кажется. Или девятьсот? Не следил, если честно!
– В конце шестидесятых годов там меняли отопление в Архангельском соборе, и археологов пустили поковыряться в зело жирном культурном слое. Была найдена керамика в больших количествах и всякая мелочевка в изделиях. В общем, для датировки первого городского поселения хватило.
– И-и?
– Восьмой век до нашей эры…
– Твою же черепашку ниндзя на загривок! – выругался спецназовец. – Скажи, ученая женщина, а в вашей официальной истории вообще есть хоть один, ну пусть крохотный, правдивый и достоверный факт?!
– Конечно есть! – уверенно ответила Дамира Маратовна. Немного подумала и закончила: – Просто я вот так сразу… Сходу… Вспомнить его никак не могу…
– Да разорви меня комар! – вскинул руки Еремей. – Вот тебе и серьезная научная дисциплина!
– Ну, если тебе от этого станет легче, – улыбнулась археологиня, – то массовое строительство городов на Русской равнине и переход славян от проживания в длинных домах к обычным семейным гнездышкам случились аккурат после изобретения железа, в течение всего двух-трех столетий. То есть, если выбросить всякий бред про неведомых финно-угорских дьяковцев, то у нас прослеживается четкая причинно-следственная связь. От железа к городской культуре и развитию ремесел, от городской культуры к самобытной письменности и внешней торговле, от внешней торговли к контактам с иными культурами и приобщению к общенаучным знаниям.
– Кстати, да! – встрепенулся Варнак. – У славян было железо! Прочный и надежный инструмент! Самое лучшее оружие! Однако ведь совершенно все, о чем тут рассказывала Геката, это все относится к каменному веку! Дворцы, корабли, мосты, каналы, плотины, системы орошения, пирамиды. Откуда?! Как все это могли сотворить люди, не знающие не то что железа, но даже бронзы!
– А великая цивилизация майя тебя случайно не смущает, Еремей? – с некоторой усталостью ответила Дамира Маратовна. – Та самая, научными достижениями которой журналисты постоянно пугают неокрепшие умы. Или ацтекская цивилизация, вполне успешно бодавшаяся с европейцами из шестнадцатого века вместе с их огнестрельными пушками и мушкетами? Ни та, ни другая, между прочим, металлических инструментов не знала, а золото и медь они употребляли исключительно для украшений. Однако дворцы, пирамиды и наука у них вполне себе имелись в полном наличии!
– Ацтеки? Это те самые, которых Кортес с тремя сотнями конкистадоров наголову разгромил, а Монтесуму захватил и казнил?
– Что за малограмотная лошадь рассказала тебе подобную чушь, Еремей? – откровенно расхохоталась археологиня и потянулась к смартфону.
– А разве это не так? – удивился Варнак.
– В империи ацтеков на момент прибытия Кортеса шла такая маленькая гражданская война, дорогой мой товарищ, – листая что-то в телефоне, поведала Дамира Маратовна. – Сын сражался с папой за трон. Так бывает… Кортес уговорил сыночка-бунтовщика съездить в Испанию, где Тлакоуэпацнин мгновенно оценил открывающиеся перспективы, принял христианство и присягнул испанской короне в обмен на помощь в боевых действиях и поставки проповедников в товарном количестве. Корона, в свою очередь, признала его права на владение ацтекскими землями и даровала титул герцога Монтесумского. Разумеется, испанцы оказали своему новому вассалу всемерную помощь оружием, однако решающим фактором стала христианская вера. Как ни странно, но местному населению куда больше понравилась религия, в которой жизнь священна, нежели та, в которой богам требуются постоянные человеческие жертвоприношения. Есть, нашла!
Дамира Маратовна положила смартфон на стол и повернула экраном к спецназовцу.
– Вот что говорит по этому поводу вездесущий интернет. Герцог Монтесума де Тультенго, наследственный испанский дворянский титул, который носят потомки Монтесумы второго, девятого тлатоани империи ацтеков. Нынешний носитель титула Хуан Хосе… Ну и так далее… Так что никуда Монтесумы со своего трона не делись и даже имени не сменили! У ацтеков по результатам переворота изменились лишь дворянские титулы. Вожди и тлатоани стали графами и баронами, прочее население вошло в состав Испании как равноправные подданные. И только наш славный Кортес внезапно получил в Америке исключительно дырку от бублика. За всяческие старания ему даровали титул маркиза и отправили служить в Африку.
– Вот черт!
– Особо хочу отметить, – отобрала телефон археологиня, – что нет ни единого источника, который сообщал бы о некоем технологическом превосходстве европейцев над ацтеками. Причиной победы сыночка над папой стали исключительно политические факторы. Запрет на человеческие жертвоприношения, который массово поддержало местное население, и помощь крупного союзника. И это при том, что ацтеки были представителями эпохи неолита, а испанцы – пришельцами из Нового времени! Однако по уровню своего социально-общественного развития эти люди каменного века от европейцев совершенно не отличались и с легкостью стали равноправной частью феодальной Испании. Разогнать их по джунглям, как амазонских дикарей, или ограбить, как гуронов или делаваров, у европейцев не прокатило.
– Но железо ведь вытеснило там каменные инструменты?
– Точно так же, как кожзам вытеснил натуральную кожу! – рассмеялась упитанная ипостась Гекаты. – Ты когда абразивным кругом пользуешься или наждачной шкуркой, не забывай, что это тоже инструменты из неолита! Замены которым смертные пока не придумали. Камень, терпение и шкряб-шкряб. По большому счету до изобретения электродвигателей серьезных прорывов в развитии человеческих инструментов вообще не случалось. Понятно, что с помощью перфоратора можно за пять секунд продолбить дыру, на сверление которой у несчастного раба сто тысяч лет назад уходил день или два. Но если у тебя нет электричества, челеби, то на эту работу ты угробишь ровно столько же времени, сколько и слуга Повелителя Драконов. Хоть стальным пробойником, хоть диоритовым.
– Ты же сама говорила, что стальной топор втрое эффективнее каменного!
– Так это по дереву, Варнак! – хмыкнула «лягушонка». – А по граниту железом ты только лезвие напрасно расплющишь. По граниту другой камень нужен. И тюк-тюк-тюк.
– А если отрезной диск?
– Это абразив, – парировала «лягушонка» и подмигнула: – Все тот же неолит, только с двигателем.
– Хочешь сказать, железные инструменты ничем не лучше каменных?
– Хочу сказать, челеби, – склонила голову набок «лягушонка», – что любые преимущества стальных инструментов над каменными с легкостью компенсируются количеством рабочей силы. Тридцать человек с каменными топорами заготовят ровно столько же дров, сколько десять дровосеков с железными. А триста человек из неолита легко выстроят такой же дворец, как трое строителей с электроинструментом. Любые технические сложности всегда успешно решаются самым банальным числом и терпением.
– Кроме полета к звездам… – впервые за все утро подал голос страж богов. – Наверное, покуда Повелитель Драконов не проснется и не поделится с вами своею мудростью, вы так и останетесь привязанными к Земле!
В комнате ненадолго повисла тишина. Пока «деловая» ипостась Гекаты внезапно резко не поднялась и не хлопнула в ладоши.
– Ладно, смертные! – громко объявила она. – Ночь прошла, настало утро, и Шахерезада закончила дозволенные речи. Вам-то тут хорошо, а мне нужно срочно искать подлый монастырь, в котором хранится рисунок, способный испортить мне жизнь. Я обязана найти его и уничтожить как можно скорее! Снести вместе с фундаментом, если понадобится! Так что всего вам самого наилучшего, но мне пора. А вы все можете спокойно возвращаться к прежней обыденной жизни. Надеюсь, ближайшие полторы-две тысячи лет новых приключений с нами больше не случится.
– Легко сказать, «вернуться к прежней жизни»! – хмыкнула археологиня. – Вы полагаете, я смогу теперь это сделать?
– Милая сударыня… – широко, как это умела только она, улыбнулась «лягушонка». – Вас угораздило попасть полноценным участником в компанию челеби, фарии и стража богов. Разумеется, после этого уже ничто и никогда не сможет стать прежним! Но смею вас уверить, Дамира Маратовна, мы не относимся к числу тех, кто оставляет друзей в беде. И потому все у вас в жизни теперь будет хорошо. Скорее всего, весело и страшно. Но хорошо!

Эпилог

– Во всей этой истории печально только одно. – Варнак тоже поднялся со своего места. – Почти все случившиеся события еще со времен самых древних богов закрутились из-за одного-единственного предсказания. А оно оказалось ложным!
– Ты о чем? – повернулась к нему толстуха.
– Так сами вспомните! – посмотрел на «лягушонку» полузверь. – Смертная пророчица утверждала, что случится война, что случится конец света и что боги, рожденные Древом, будут убивать богов обычных. Ну так ведь с самым последним пророчеством она ошиблась! Никакие боги из Родильных древ так и не родились!
– Да ладно, челеби! – «Деловая» ипостась подошла к спецназовцу, взяла его за подбородок и повернула лицом к себе. – А я, по-твоему, кто?!